Джура - Тушкан Георгий Павлович - Страница 139

Линеза отдал распоряжение вернуть ножи.

– А убийца Садыка пусть гуляет? – спросил Джура. – Ты расскажешь после. Тут тридцать один басмач в плен сдались, а ты: «убийца, убийца»! Саида, если поручишься за него, оставлю на свободе.

– Ручаюсь за него головой, – ответил Джура. – А я прошу тебя: отдай мне Тагая! Я знаю, он у тебя под арестом. Он мой враг, я должен убить его сам.

– Что ты, Джура, порядков не знаешь? – удивленно вскинул брови Линеза. – Мы посмотрим, как быть с Тагаем. Может быть, обменяем на кого-нибудь из наших, кто у них в плену. Линеза уехал.

– Хитрый ты! – И Саид хлопнул Джуру по плечу. – Я поручился за тебя, – сказал Джура.

– Слово – это дым. Ты хочешь, чтобы меня судили? – спросил Саид.

– Даже если и будет суд, твои славные дела перетянут. Чего тебе бояться?

– Хоп, хоп, – ответил, криво усмехаясь, Саид и шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

С востока показалась группа всадников во главе с Мусой. Джура подождал их у ворот крепости и, когда подъехал Козубай, сердито обратился к нему:

– Ты обещал, что Тагая будем судить, а Линеза говорит «обменяем»! Как так «обменяем»? Значит, опять он будет на свободе? – Все будет по закону, и никто не вправе его нарушить, даже ты, Джура! Пусть кто-нибудь вызовет Линезу. – С этими словами Козубай направился в кибитку начальника.

– Куда ты? – крикнул сторожевой.

Но Муса махнул ему рукой, и тот, недоуменно пожав плечами, отошел.

– Идите в кибитку лекаря, там сейчас никого нет, и вы сможете отдохнуть, – сказал Муса, обращаясь к усталым путникам.

Проводив Чжао и Саида, Джура остался во дворе. Ему все здесь было знакомо: и высокие стены, и примыкающие к ним строения. Он обошел двор, поздоровался с джигитами и не спеша направился к двери арестантской. Она находилась между кибиткой начальника и конюшней.

Джура решил, что все сговорились против него и хотят, по-видимому, спасти Тагаю жизнь. А если будут живы Тагай и Безносый, реки дехканской крови потекут с гор. «Не бывать тому!» – мысленно твердил Джура, подходя к арестантской.

Он молча стоял возле двери и выжидал случая, чтобы проскользнуть туда. Выбрав удобный момент, он открыл дверь и очутился в кибитке. Тагай и Безносый сидели на кошме. Увидав Джуру, они в ужасе вскочили.

Пронзительный крик заставил всех повернуть голову к арестантской. Линеза, в это время слезавший с лошади, замер, застряв ногой в стремени.

Из дверей арестантской с криком: «Джура! Джура!» – выскочил Тагай. В нем нельзя было узнать смелого и владеющего собой курбаши. С раскрытым ртом и выпученными глазами, трусливо оглядываясь, он побежал к воротам.

Бойцы бросились к нему навстречу. Следом за ним бежал Джура с окровавленным ножом в руках. Тагай сбил с ног бойца, преграждавшего ему путь.

Дверь кибитки начальника распахнулась, и наперерез Тагаю вышел Козубай. На нем все ещё был костюм охотника. Борода, как и прежде, делала его неузнаваемым.

– Не стрелять! – крикнул он.

Обезумевший от страха Тагай не обратил на него внимания и упал, споткнувшись о подставленную ему кем-то из бойцов ногу. К лежавшему на земле Тагаю подбежал Джура.

– Не уйдешь! – кричал он, стараясь схватить Тагая за волосы. – Посчитаемся за все!

Козубай удержал руку Джуры, в которой был нож. Подбежавшие бойцы с большим трудом оторвали Джуру от Тагая. – В арестантскую его, в арестантскую! Я его расстреляю за своеволие! – кричал Линеза. – К стенке его, я сейчас же застрелю его!

– Ты опять своевольничаешь, Джура? – сердито сказал Козубай. – Я же сказал тебе!

На шум, который поднялся во дворе крепости, вышел из лекарни Чжао и, став в тени, внимательно наблюдал за происходившим. Линеза, вынувший было револьвер, сунул его обратно в кобуру. Упирающегося Джуру увели бойцы.

– Вставай! – Козубай толкнул лежавшего Тагая носком сапога. – Кто ты, старик, чтобы вмешиваться в дела отряда? Как ты смеешь? – раздраженно спросил Линеза.

Старик сорвал бороду и усы.

– Козубай! – воскликнул удивленный Линеза. – Козубай… – повторил он упавшим голосом.

– Козубай, здесь Козубай! – разнеслось по крепости. Тагай, услышав знакомое ненавистное имя, быстро вскочил и, захлебываясь словами, выкрикнул:

– Откуда ты здесь? Ведь ты в городе, ты не должен быть на Памире!

Козубай, усмехнувшись, приказал:

– Запереть Тагая в арестантскую!

Вскоре Муса доложил Козубаю, стоявшему во дворе: – Тагая заперли в первую арестантскую, Джуру – во вторую. Джура кричит, чтобы его выпустили. Что делать с трупом? Безносого Джура успел ударить ножом. Закопать надо. Выпусти Джуру, начальник, выпусти, не обижай. В другой раз он принесет в сто раз больше пользы.

С пустыря, расположенного за северной стеной крепости, доносились крики. Вдруг раздался выстрел, за ним – другой, третий… Линеза молчал.

– Что за шум? – спросил Козубай Линезу.

– Там по поводу сдачи в плен басмачей устроен той, – сказал подошедший Чжао.

– А ты опять откуда взялся? – спросил Линеза и, обращаясь к Мусе, добавил: – Запереть вместе с Джурой!

– Не надо, – сказал Козубай.

– А я говорю – запереть! – настаивал Линеза. От его растерянности не осталось и следа. – Вы что, ручаетесь за него? – Ручаюсь, – насмешливо ответил Козубай.

– А я бы не поверил этому проходимцу. Кто он, откуда? – Линеза, неизвестно, кому можно здесь верить! – гневно сказал Козубай. – Сейчас же вызови оставшихся в крепости бойцов. Возьми два пулемета и окружи пирующих басмачей. – Здесь я начальник! – вызывающе ответил Линеза, вскакивая на коня. – Новые бойцы тебя не знают. Снять караул! – закричал он. И бойцы, сторожившие басмачей, отошли в сторону. – Назад! – крикнул Муса.

Крики и беспорядочные выстрелы усилились. Линеза, ударив коня нагайкой, скрылся за воротами.

– Назад! – закричал ему Козубай и выстрелил Линезе вдогонку. – Чар-яр! – доносился крик басмачей.

– К бойницам! – скомандовал Козубай.

– Чар-яр!… Чар-яр!…

В бойницы было видно всю степь. По степи бежали безоружные бойцы. Позади них с гиканьем и криками «Чар-яр» скакали верховые. Они рассчитывали, что оставшиеся в крепости джигиты не откроют огонь по своим. Но спасавшиеся от басмачей бойцы внезапно, как по команде, бросились на землю. Это дало возможность сделать залп по басмачам.