Джура - Тушкан Георгий Павлович - Страница 135

– Хитрая птица ворон, хуже вора… прямо живодер! Верблюд глупый, и чего кричит?… Возьми его сгони, а он кричит, головой мотает! А ворон взлетел. Опять сел… Так и есть! Проклевал шкуру, кровь течет… – И Кучак укоризненно качал головой. В это мгновение просвистел камень, заставив ворона взлететь. Саид, ругаясь, сбежал по склону к Кучаку и погрозил кулаком: – Что смотришь?

Кучак перепугался и не мог сразу ответить, а потом сказал: – Я не погонщик, чтобы смотреть за верблюдом, я друг Джуры! – И тотчас же свалился от удара кулаком в грудь. – Все говорят: «Джура, Джура»! – гневно закричал Саид. – Что такое Джура? Он щенок передо мной! Пойдем!

Присмиревший Кучак помог Саиду накрыть покрывалом кричащего верблюда.

– Это не простой, это горный верблюд, а ты его чуть не испортил!

Они влезли на вершину.

– Если ты друг Джуры, то и высматривай басмачей. Это твое дело. А я плюну на все и уйду. Разве это жизнь? Вместо того чтобы идти в Андижан и пожить спокойно, я опять мучаюсь. Собачья жизнь! Было бы за что! А разве басмачи не люди? – Говоря это, Саид стоял во весь рост, уже не стараясь быть незаметным. – Смотри туда! – вдруг показал Кучак пальцем вправо. Саид взглянул в указанном направлении и присел от неожиданности, потянув за собой Кучака. Осторожно высунув голову из-за камней, они наблюдали.

– Идут на запад, – сказал Саид.

– Много верблюдов, три лошади, один ишак и пять человек, – добавил Кучак.

– Не похоже на отряд. Только одно ружье охотничье… Верблюды груженые. Это караван из Кашгарии. Караван-баши всегда привозят для продажи ценные вещи контрабандой. Здесь до границы километров пятьдесят, и они контрабанду наверняка вынули из груза и везут при себе.

– Это не басмачи, – решил Кучак. – Едем к Джуре. – Кто же бросает шелк и другое добро, не попользовавшись? – возмутился Саид. – Подождем ночи.

– Но Джура… – начал Кучак.

– Что мне твой Джура? К черту! – закричал Саид. – Они везут богатые товары. Мы захватим только контрабанду. Ее бы все равно, если бы нашли, отобрали на границе. Ты будешь ходить в шелковом халате.

– Ну? – Кучак посмотрел на свой дырявый халат: из прорех торчали куски ваты. – Не надо шелку! – сказал он, подумав. – Джура будет сердиться.

– Если ты не будешь слушать меня, – свирепым голосом сказал Саид, – зарежу тебя, как барана! – И он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Хоп, я сделаю все, что скажешь, – испуганно ответил Кучак. Саид и Кучак свели верблюда вниз и сели на него верхом. Уже ночью они достигли ночевки караванщиков и, не доезжая ста шагов, остановились. Саид приказал Кучаку завыть по-собачьи. Тот завыл, но никто не отозвался. Убедившись, что у караванщиков собак нет, Саид пополз к лошадям. Вскоре из темноты перед Кучаком появились две лошади. На одной сидел Саид.

– Набери в пояс побольше камней, садись на вторую лошадь и делай то же, что буду делать я.

Саид с громким криком помчался к лагерю. Кучак тоже завопил и поскакал за ним. Караванщики, сидевшие вокруг костра, спрятались в юрту. Они решили, что на них напала банда.

Тяжелый полог распахнулся, и из юрты вышел старый караванщик. Несколько камней, пущенных меткой рукой, заставили его вскрикнуть. Караванщик пошатнулся и схватился за голову.

– Не шевелись, всех перестреляю! – кричал Саид, кружась на коне вокруг юрты. – Бросай ружье и патроны!

Из юрты выбросили ружье и патроны.

– Выходи и ложись возле костра, глазами в траву! – закричал Саид.

Караванщики повиновались.

Соскочив с коня, Саид схватил ружье и подошел к караванщикам. Он отобрал у них ножи и приказал Кучаку подбросить в костер полыни. Свет от костра осветил бледные, перепуганные лица пленников.

– Что везете? – спросил Саид.

– Хлопок, кожу Совсиньторгу, – ответил старый караванщик, садясь на корточки. – Мои только верблюды. Я нанялся перевезти груз.

– Не ври! – сказал Саид и ударил его нагайкой. – Не ври! – в тон ему сказал стоявший рядом Кучак и тоже легонько ударил его нагайкой, хотя сам дрожал от страха. По приказу Саида погонщики распороли несколько вьюков. В них действительно был хлопок и кожи. Саид пошел в юрту. – Это мои вещи, я везу их продавать, – тихо сказал старый караванщик, когда Саид вынес из юрты курджум и оттуда вынул анашу и шелковые халаты.

– Контрабанда! – сердито закричал Саид и бросил халат Кучаку. Тот напялил на себя халат с драконами и вспомнил, что у аксакала в Мин-Архаре был такой же. Он гордо запахнулся и закричал погонщикам:

– Берите себе остальные! Всё делите поровну! – Стойте, стойте! – закричал Саид. – Кто позволил тебе распоряжаться моей добычей? Все мое! Этот халат я тебе дарю, я! Эй, вы! Вытрясайте пояса! – приказал он караванщикам. – Мы бедняки! Зачем грабить? – ответил один. – Ты это мне говоришь, черномазый? – спросил, раздувая ноздри, Саид.

– Тебе, – ответил рослый киргиз-погонщик.

– Вытрясай пояса! – закричал Саид и выстрелил в воздух. Погонщики бросились врассыпную.

– Стой, стой! – кричал Саид, стреляя в темноту. После третьего выстрела он опомнился и сказал: – Далеко не убегут, некуда. Завтра утром все здесь будут… А что там в казане варится? Кучак подошел, поймал в согнутую ладонь пар, быстро поднес к носу и расплылся в улыбке:

– Это шурпа с бараньим мясом! Иди скорее! – И, расстелив кусок шелка, Кучак снял казан и сел возле него, вытащив из-за пояса большую ложку, с которой никогда не расставался. – Да иди же! – крикнул он Саиду, рывшемуся в вещах.

– Со мной не пропадешь, – сказал ему Саид, хлебая шурпу. – Я не Джура. Тот из-за девки голову потерял, а потом за Чжао стал повторять: «Народ, народ!» Зачем за басмачами гоняться? Всех не перережешь. Курбаши Тагай – большой человек, ему помогает имам Балбак, а Балбак – о-о-о! – очень большой человек. Джура ещё мальчишка. Кто тебе дал шелковый халат с золотыми драконами? – Ты, – ответил Кучак.

– Кто, кто?

– Ты, Саид!

– Повтори ещё раз, я что-то плохо слышу.

– Ты, Саид!

– Ну, то-то. Помни!

Ночь была пасмурная и теплая. Луна изредка показывалась из-за туч.

– Надо найти караванщиков, а то еще, чего доброго, пограничников приведут.