Джура - Тушкан Георгий Павлович - Страница 129

– Кто здесь? – послышался тихий голос из-за двери. – Искатель истины, – ответил прибывший.

– Мир искателям! – донеслось из-за двери.

– Никто не изменит судьбы, предначертанной аллахом. – Люби свою веру… – начал голос за стеной.

– …но не осуждай другие! – поспешно добавил прибывший. Ворота распахнулись, пропуская гостя, и тотчас же закрылись.

Молчаливые слуги приняли лошадь.

– Это вы, господин Тагай? – спросил его кто-то, вышедший ему навстречу.

– Я! – ответил Тагай, сбрасывая чалму.

– Пойдемте, имам вас ждет.

Они прошли под деревьями.

Открылась дверь внутреннего дворца. Тагай очутился в просторной комнате, устланной коврами. Курбаши пришлось немного подождать, прежде чем его провели в кабинет имама. Тагай знал эту комнату с большим письменным столом и книжными шкафами у стен.

Имам Балбак крепко пожал ему руку и жестом показал на диван. Гость почтительно сел на край.

Имам Балбак произнес:

– О военной экспедиции разговор будет позже. Многие уже собрались, но кое-кого ещё нет. Теперь же объясните мне следующее: может ли человек, облеченный моим величайшим доверием, – вы понимаете, что это значит? – человек, который возглавит освобожденный от большевиков Туркестан, человек, который за свои заслуги в деле борьбы с большевиками утвержден худжентом – наместником Ага-хана на Памире…

– Я утвержден худжентом? – обрадовался Тагай. – Я спрашиваю, как такой человек, являющийся, кроме того, и командующим нашими отрядами вторжения, мог, забыв дела, увлечься до такой степени, что привез к себе в дом девчонку с Советского Памира и, самое главное, не смог помешать её побегу? – Я не думал… – начал Тагай.

– Надо всегда думать! – яростным шепотом прервал его имам Балбак. – Она слишком много видела и узнала у вас в доме, в частности от вашей прислуги Курляуш… Я не знаю, что Зейнеб сказала советским пограничникам. Пограничные разъезды усилены. В Алайской долине снуют отряды киргизского кавалерийского дивизиона. – Она ничего особенного не могла ни видеть, ни слышать. – Глупая беспечность! Курляуш многое показала… – Значит, исчезнувшая Курляуш…

– …многое рассказала моим людям на допросе. Курляуш знает о готовящемся вторжении, об английском оружии и прочем… – В связи с вторжением Ибрагим-бека на Советский Памир о наших сборах говорят даже на базаре.

– Это ваши люди все выбалтывают! – сердито сказал имам Балбак. – Мы кое-кого задержали. Ваша беспечность с Чжао и… как его… с памирским большевиком непростительна. Вы ведь знали, что Зейнеб хотела их освободить?

– Кипчакбай… – начал было Тагай,

– Он уже имел со мной беседу. Курляуш рассказала со слов своего племянника Саида, как наши враги ловко провели Кипчакбая. – Я сам допытаюсь у нее! – закричал взбешенный Тагай. – Она умерла, – сказал имам Балбак. – И если бы не мои люди, мы упустили бы Чжао и этого памирского большевика. – Они пойманы?! – воскликнул Тагай.

– Они будут пойманы. Сейчас они как караванщики сопровождают один караван к советской границе.

– Нельзя медлить ни секунды! – сказал Тагай вставая. – Я сам готов ехать. Ведь этот Джура убил Артабека, и тайна фирмана Ага– хана в его руках…

– Фирман не попал в руки чекистов. Иначе наши агенты были бы схвачены, а большевики, расшифровав фирман, узнали бы тайну «С». Как вы могли, Тагай, вырвав фирман у Хамида, доверить его Артабеку!

– Мы думали, так будет лучше: передать фирман Ага-хана через преданного исмаилита, способного умереть, но не выдать… Он и умер. Когда я остался один и спасался бегством по известным только мне тропинкам…

– …и ещё одному ферганскому купцу, – насмешливо сказал Балбак, – который погиб три года назад при весьма загадочных обстоятельствах…

– Это не я…

– Хорошо, хорошо, я все это уже не раз слышал… Надо было сжечь фирман! – Имам Балбак прошелся по комнате. – Тоже герой! – сказал он громко. – Спасся один из двухсот, не выполнив самых важных дел!

– А Файзула Максум? – вскочив с дивана, закричал Тагай, сразу утратив всю свою сдержанность. – Файзула Максум потерял всех джигитов, еле-еле унес ноги в числе двенадцати. Он не только не выполнил задачи, не занял Памира, но и не попал в Бухару, а ведь ему же помогали! И кто!

– Вам помогают те же! – сердито сказал имам Балбак. – Нет! – закричал Тагай. – Ведь Файзуле помогал сам Шоу, человек, который смог поднять восстание многих арабских племен. Но даже Шоу ничего не сделал там, в Советском Таджикистане и Киргизии.

– Ни слова о Лоуренсе! – прошипел имам Балбак. – Вы забываетесь!

Они замолчали.

– Значит, вы не верите в успех нашей интервенции в этом году? – помолчав, спросил имам Балбак.

– Я этого не говорил, – тихо ответил Тагай, опускаясь на тахту, – но методы ведения войны…

– О них после.

Имам нажал кнопку.

Вошел секретарь. На вопросительный взгляд имама он ответил: – Все в сборе. Господин Кзицкий только что прибыл и приходит в себя в соседней комнате.

Имам Балбак удивленно поднял брови, пошел к двери, на ходу сказав:

– Проведи господина Тагая к собравшимся.

Тагай облегченно вздохнул и быстро встал. Вся его готовность следовать за секретарем свидетельствовала, что он с величайшей охотой оставляет эту комнату, один вид которой напоминал ему о неприятном разговоре.

У дверей имам Балбак задержался.

– Есть много желающих быть наместниками и правителями, – сказал он, – но я за вас, Тагай, если вы избавитесь от мелких страстишек.

Имам Балбак увидел Кзицкого лежащим на диване. Возле него стоял врач и мокрым бинтом вытирал кровь с его лица. – Ранен? – подходя, быстро спросил Балбак.

– В меня стреляли. Я же говорил вам, господин имам, что в стране делается черт знает что!

– Одну минутку! – прервал его имам и обратился к врачу: – Серьезное ранение?

– Нет, не очень. Разбит нос, – с легкой усмешкой ответил врач.

– Начали стрелять. Я соскочил. Упал… – Кзицкий встал с дивана и сжался под насмешливым взглядом Балбака.

Имам Балбак отпустил врача.

– Я же просил отправить меня в Индию, – сказал Кзицкий. – В России стало невозможно работать. И здесь нас ненавидят, говорят, что все зло от англичан и тех, кто им служит. Они стреляют в нас, европейских офицеров, помогающих басмачам. Это не жизнь. Я больше не могу так, не могу, понимаете? Не мо-гу, не мо-гу! – Прекратите истерику! – крикнул имам Балбак. – Из-за вашей оплошности всех бывших белогвардейцев, работавших ранее на границе, большевики выслали в глубь страны. Несколько наших агентов арестовано. А выстрелы в нас? Мы приняли меры. Выловлено много агитаторов. Мы помогаем уничтожать подпольные народно– революционные организации страны. Близость Советской страны возбуждает умы, и крестьяне хотят получить земли помещиков… Это соседство влияет и на положение в Индии. Оно и там нам вредит. Я пошлю вас, Кзицкий, но не в Индию, а на Памир. И вы, Кзицкий, после захвата Советской Киргизии, Таджикистана, Узбекистана и Туркмении будете военным министром Среднеазиатского халифата. Но это будет зависеть от вашей энергии. Вы будете моими глазами и ушами. Я не слишком доверяю другим. Пойдемте.