Джура - Тушкан Георгий Павлович - Страница 126

Там, где заросли отступали от берега, образуя полянку, путники остановились.

– Теперь вы почти на свободе! – весело сказал Биллял. – Почему – почти? – запротестовал Саид. – Я же сказал, что знаю эти тугаи. Здесь поблизости живет мой друг. Через него купим и лошадей и одежду.

– Ничего не надо покупать, – сказал Биллял. – Все приготовлено. Пусть все думают, что вы погибли в яме. – Мне некогда ждать! – сквозь зубы проговорил Саид. – Мне нужно идти к своим!… Прощайте! Увидимся!

– Вот что, Саид, – сказал Биллял, подумав несколько мгновений. – Задерживать тебя не буду, но только уговор: попадешься – не говори ни слова, как и что.

– Ну вот, стану я болтать! – возмущенно сказал Саид. – А вы, – сказал Биллял, обращаясь к Джуре и Чжао, – ждите меня здесь.

Биллял быстро исчез в темноте.

Саид помедлил и, пожав руки друзьям, ушел в противоположном направлении. Джура с наслаждением лег на спину, закинув руки за голову. Чжао заснул, положив голову ему на грудь. Спал он неспокойно, и малейший шум заставлял его просыпаться и вглядываться в темноту.

Уже небо заалело на востоке и утренний мороз сковал берег реки, а Билляла все ещё не было.

Вдруг Тэке насторожился и зарычал. Послышался плеск воды. Показался Биллял верхом на коне. Двух лошадей он вел в поводу. Биллял соскочил с лошади и подошел к друзьям.

– Запоздал, – сказал он. – Кто-то бродил в тугаях. Тому, кто ждал нас, пришлось уехать, чтобы не вызвать подозрения. Придется опять ждать наступления темноты: в кишлаке все думают, что вас загрызли собаки. Вот вам одежда и запас еды на неделю. Сбросьте свои лохмотья. Вам предстоит далекий путь.

Джура быстро снял изорванный халат и побежал к реке. Он несколько раз окунулся в ледяную воду, смывая пыль и грязь. От его красного тела шел пар. Джура быстро натянул чистое платье. Новые ичиги оказались ему великоваты.

Джура вынул из старого ичига клочок материи. – Вот крепкая! – сказал он. – Столько времени прошло, а до сих пор как новая… Это я из сумки Артабека взял. Джура развернул клочок и хотел его разорвать. – А ну-ка, дай сюда! – крикнул Чжао. – Не рви! Джура вдруг обратил внимание на то, что на материи были начертаны какие-то знаки.

– Да это же и есть фирман Ага-хана! – закричал Чжао, разглядывая кусок, который ему дал Джура. – Неужели ты не знал этого! Это же и есть фирман!

– Откуда же мне знать об этом? Все говорят: «фирман, фирман», а что такое фирман, я не знал, и стыдно было спросить. Все говорили: «Не видел ли ты такой большой бумаги?» А ведь это не бумага, а материя.

Биллял заглянул через плечо Чжао. Они вместе читали фирман, обмениваясь замечаниями. Из их разговора Джура понял, что в этом фирмане есть что-то очень важное.

– Джура, – сказал Чжао, – этот фирман приказывает исмаилитским пирам быть готовыми к военным действиям в тысяча девятьсот тридцать первом году. Ты знаешь – теперь тысяча девятьсот тридцать первый год. В этом фирмане очень важные сведения. Поэтому, видно, им и интересовались Максимов, Козубай и Кзицкий. В нем приказ, который нам непонятен. Ты должен отвезти фирман к своим.

– А Зейнеб? Неужели я её брошу? – спросил Джура. – Я должен убить Тагая, без его головы я не могу показаться Козубаю. – Ты повезешь фирман. Здесь дело касается всего народа, – сказал Чжао. – Разве ты не говорил, что ты из рода большевиков? – Да, ты прав, – согласился Джура. – Но, может быть, мы сначала освободим Зейнеб и поедем вместе?

– С тобой поедет Чжао, – тоном, не допускающим возражений, сказал Биллял. – Я тоже отказываюсь от многого ради борьбы. Здесь много нас, друзей свободы. Мы делаем так, что народ не идет больше в басмачи. Нас ненавидят имам Балбак и Тагай. Белогвардейские офицеры Тагая боятся попасть к нам в руки. Если ты доставишь фирман, это будет великий подвиг.

Зашелестели кусты. Биллял вынул из кармана револьвер. Из кустов вышел Саид. Он держался за щеку, под глазом у него был синяк.

– Я должен бежать отсюда, – сказал он, еле переводя дух. – Я не могу оставаться в этом кишлаке. Кипчакбай обещал пять тысяч за мою голову, и мне не хочется рисковать ею.

– Разве ты этого не знал? – спросил удивленно Биллял. – Но как ты смел идти сюда днем? Ведь ты мог навести на нас ищеек Кипчакбая.

– Ничего, не бойтесь. Я полз как змея. В городе только и разговоров, что о нашей гибели и о побеге Зейнеб. Моя тетка Курляуш работает у жен Тагая. Она-то и сказала, чтобы я провалился сквозь землю на год. А она такая, что молится и богу и черту. Тетка дала Зейнеб в проводники моего двоюродного брата. – Поедем же скорее на запад! – взволнованно воскликнул Джура. – Ты без головы! – оборвал его Биллял. – Гонцы Тагая ищут Зейнеб по всем дорогам и тропинкам. У него столько ушей и глаз, что нам не пробраться сейчас прямо на запад. Вы поедете на север, а оттуда на запад. На севере находится курбаши Джафар, завистник Тагая. Там легче пробраться. Будете говорить, что вы из Индии, люди имама Балбака. Теперь оттуда много приезжает. У моего друга– охотника – Чжао его знает – вы сможете обменять лошадей на верблюдов, вам придется ехать по пустыне. Джура, ты молод и наивен: ни слова Саиду о фирмане Ага-хана! – шепнул Биллял Джуре. – Хоп, – тихо ответил Джура. – А фирман я спрячу на груди. – Спрячь его снова в ичиг, – посоветовал Чжао. – Если не нашли его там раньше, то и теперь не найдут.

– Так и я с вами, – сказал Саид. – Мне куда бы ни ехать, лишь бы год перебиться. И чем дальше, тем лучше. Я знаю весь край, пограничные тропы.

– Едем, едем скорее! – воскликнул Джура, которому не терпелось уехать из этих ненавистных мест.

Уже ночью стало известно, что их побег открыт.

Пока беглецов искали у восточной границы, они ехали на север, через Такла-Макан. Саид взялся провести Джуру и Чжао через пустыню, с тем чтобы потом повернуть на восток. Лошадей сменили на верблюдов.

Прошло немало дней с того времени, как путники, спасаясь от погони, прошли последние песчаные барханы и вступили в эту страшную, безрадостную пустыню.

Не было в пустыне ни солнца, ни тени. Густая полупрозрачная мгла из лёссовой пыли повисла над путниками, застилая небо. Ничто не росло и не жило на этих такырах, напоминавших дно высохшего моря. Бесконечные трещины рассекали сероватый солончак, сухой, как сухарь.