Друзья и враги Анатолия Русакова - Тушкан Георгий Павлович - Страница 98

Онегин яростно потер ладонью подбородок, лоб и, помолчав, тихо спросил:

— Финка… в крови?

— Да нет же! Вот балда! Я не убивал, я и не видел Шелгунова. А финкой колбасу резали…

Онегин снова помолчал, а потом прошептал:

— Я-то тебе верю, но не могу финку взять. Понимаешь— не могу. Семья… Нельзя рисковать…

— Ну что ж, топи! Отличишься.

— Не дури! Успокойся, если не виноват. Вот что… спрячь в парту. Я — ничего не знаю. Я промолчу, раз ты не виноват. А окажешься виноват — не взыщи. Скажу, что просил финку спрятать и пьяный на урок пришел.

Анатолий мысленно обругал Онегина и мысленно надавал ему тумаков. Но избавиться от финки надо. Он нарочно уронил тетрадь на пол и, нагибаясь, сунул финку в ящик парты. Выпрямившись, облегченно вздохнул. Но радоваться было рано…

Прибывший в школу старший лейтенант милиции вызвал Анатолия Русакова. Класс проводил его настороженным молчанием. Допрашивали в учительской.

Софья Константиновна Рындина, двадцати трех лет, незамужняя, проживающая в Москве, показала следующее.

С Антоном Ивановичем Шелгуновым она познакомилась в прошлом году в этой же школе. Они дружили. Послезавтра собирались идти в ЗАГС. Об Антоне Шелгунове она знает, что он был еще подростком вовлечен в воровскую шайку Чумы, страшного человека. Антона дважды проигрывали в карты, и оба раза Чума спасал его, но заставлял Антона брать целиком на себя преступления. Антон дважды сидел в тюрьме за Чуму. В лагере, уже взрослым, Антон стал активистом. Он был досрочно освобожден, вернулся. Работает на заводе в Москве, учится в вечерней школе. Она знает, что Чума потребовал от Шелгунова, чтобы он бросил работу и школу, вернулся в шайку, иначе — смерть. Антон отказался. Он решил уехать на нефтяные промыслы в Башкирию, да не взяли. Вот тогда-то он и рассказал ей все. Они решили пожениться. Шелгунов все время был неспокоен, держался настороженно и на всякий случай носил финку.

С началом занятий в их классе появился Русаков. Он сразу пытался втереться в доверие к Шелгунову. Но Антон почувствовал неладное. Сегодня, на первом уроке, Русакова не было в классе, а потом на переменке, через мальчишку, он вызвал Шелгунова во двор якобы для важного разговора. Антон, уходя, сказал ей: «Меня вызывает Русаков, я так и знал, что он в шайке». Наружность мальчишки? Рыжеватый, лет пятнадцати… Шелгунов в класс не вернулся. Русаков пришел один и не хотел смотреть на нее. Тогда она написала одну за другой три записки. Русаков ответил, что ничего не знает о Шелгунове. Но он врет!

Когда показания стал давать Русаков, вошел майор, человек с бритым морщинистым лицом.

Услышав, на основании какой статьи Русаков был осужден, майор многозначительно сказал:

— Тэкс… Значит, ты совершил вооруженное ограбление! Был в шайке, там и познакомился с Шелгуновым?

— Да не был я в шайке! Не грабил и никогда не был знаком с Шелгуновым. И судимость с меня снята по пересмотру дела, — запротестовал Анатолий и принялся рассказывать, как все было, то и дело вставляя: «понимаете?»

Майор оборвал его на полуслове и прокричал:

— Кто здесь кого допрашивает? Был ли ты осужден по статье второй, части второй Указа Президиума Верховного Совета СССР от четвертого июня тысяча девятьсот сорок седьмого года? Был или не был? Отвечай!

— Я только взял на себя преступление.

— Срок отбывал?

— Отбывал!

— Освобожден по зачету? Или оправдан по пересмотру дела и снята судимость?

— Я же сказал — судимость снята! Что вы путаете теня! — рассердился Анатолий.

— Молчать! С Шелгуновым был знаком по шайке?

— Да нет же!

— А шайка была?

— Была!

— Тэкс!..

Майор спросил, что дал результат обыска Русакова, и, узнав, что этого не делали, приказал тотчас же обыскать и Русакова и его парту. Старший лейтенант явился в сопровождении подполковника Зубавина как понятого и положил на стол финку, обнаруженную в парте.

Майор крикнул:

— Где взял финку?

— Не моя! Не знаю, — ответил Русаков.

— Соседей по парте допрашивал? Что говорят? — спросил майор.

— Сосед, товарищ Онегин, сообщил, что ему ничего не известно.

— Тэкс!

Анатолий вздохнул с облегчением. Это заметил майор:

— Рано радуешься! Истина восторжествует!

— На это и надеюсь.

— Финкой ранил? — неожиданно крикнул майор.

— Никого не ранил, нож не мой. И на ноже нет следов крови, — ответил Анатолий.

Старший лейтенант хмурился, досадуя на себя за излишнюю доверчивость в начале допроса Русакова.

— Вы напрасно запираетесь, гражданин Русаков. Если нож не ваш, почему вы знаете, что на нем нет крови? Факты против вас.

— Знать ничего не знаю!

— Эксперты установят, — сказал старший лейтенант. — На ноже могут быть следы пальцев, возможно —

ваших пальцев.

Анатолий чуть не застонал. Страшное стечение обстоятельств! Все оборачивалось против него.

— А где ты был перед приходом в класс? — спросил майор.

Анатолий кратко рассказал о разговоре с ворами и выпивке.

— Если все было так, мы должны обнаружить бутылку.

Анатолия повели во двор. Бутылки на месте не оказалось. Подошли любопытные, но их не подпустили близко. Потом Анатолия повели в учительскую. Десятки глаз были устремлены на него. Когда он подписал протокол, майор предупредил:

— Учитывая факты и обстоятельства, гражданин Русаков, придется вас задержать для производства следствия.

Анатолий молчал. Незаслуженная обида, беспокойство о матери, мысли о Лике, ненависть к бандитам — все это будто оглушило его.

В то время как старший лейтенант допрашивал дворников, в учительскую гурьбой вошли мальчики в сопровождении мужа и жены Зубавиных и Онегина.

— Посторонних прошу удалиться, — заявил майор.

— Привели свидетелей, — громко объявила Людмила Зубавина и поставила бутылку из-под водки на стол.

Анатолий быстро встал, но майор приказал ему оставаться на месте. Вошедшим он предложил ждать и показал на стулья.

Отпустив дворников, майор стал допрашивать мальчиков. Они заговорили, перебивая и дополняя друг друга. Тетя Люда уже спрашивала, не поручали ли кому-либо из ребят вызвать из школы во двор учащегося Шелгунова. Нет, никто их не посылал. Говорят про рыжеватого мальчишку. Может быть, это Димка? За ним хоть сейчас можно сбегать. Майор отпустил одного за Димкой и продолжал задавать вопросы.

Да, это они взяли пустую бутылку из-под водки, после того как выпивавшие ушли. Был ли там этот, что сидит в углу? Конечно, был. Он сидел лицом к улице. Они это хорошо помнят. Да, они видели, как во двор вошли двое с мальчишкой. А потом те двое стукнули вышедшего к ним из школы дядьку чем-то по голове и потащили под руки на улицу. Могли бы узнать тех двоих? Не знают, уже темнело. Но, может, и узнали бы, а правда, что того ранили? Они испугались, даже хотели заявить в милицию, а потом подумали, что это драка, пьяные. Но вот соседка сказала, что во дворе школы кого-то убили, и они сразу догадались. Вовка рассказал об этом отцу, а тот сразу позвонил в милицию. Слышали ли они разговор тех, кто дрался? Вовка слышал какие-то слова, только ничего не понял.

— Там один громко сказал что-то насчет завязывания, — пояснил Вовка, — так и крикнул: «Завязать» тебе не удастся!» Наверное, связать его хотели, что ли?..

Отчаяние Анатолия сменилось надеждой. Он никак не ожидал от ребят такой прыти. Всюду они лезут, все на них ворчат, а вот теперь — в них его единственное спасение. Привели Димку. Он был худ, рыжеват, но Соня Рындина сразу же заявила:

— Это не тот.

Дворничиха тоже видела, как двое уводили под руки третьего на улицу.

Онегин, поглядывая на майора, сказал Анатолию:

— Пошли домой вместе?

— Не могу отпустить! — заявил майор.

— Но ведь прямых улик нет! — возразил Онегин и добавил: — Я могу взять его на поруки.