Друзья и враги Анатолия Русакова - Тушкан Георгий Павлович - Страница 100

В докладной доказывалась необходимость расширить право гражданина на самооборону. Приводились примеры того, как смелый человек, применивший силу для защиты чести девушки или жизни граждан, привлекался к уголовной ответственности.

Анатолий читал все с большим вниманием, а читая, радостно приговаривал:

— Дело! Правильно! Давно бы так надо!

Предложений было много. Прочел Анатолий и о том, что необходимо пересмотреть систему «зачетов», когда один год работы в лагерях засчитывался преступнику за три. Но в то же время ввести в детских колониях досрочное освобождение исправившихся правонарушителей, потому что подросток может значительно быстрее, чем это предполагал приговор суда, исправиться в колонии, и его надо вовремя вернуть в общество честных людей, а не держать в колонии. Предлагалось особо строго следить за тем, чтобы задержанные малолетние правонарушители не общались в местах заключений со взрослыми преступниками-рецидивистами.

Особенно взволновали его строки о том, что профессиональные закоренелые преступники-бандиты использовали отмену смертной казни для того, чтобы усилить воровской террор для запугивания населения и чтобы удержать колеблющихся воров от явки с повинной. «Это о тебе, Чума», — подумал Анатолий и громко воскликнул:

— Правильно!

— Ну, если так, то подписывай, — сказал Кленов, стоявший сзади.

— Да вы шутите! Мне подписывать такое заявление в Центральный Комитет?

— А почему бы и нет? Мы — соавторы. Написано и обобщено мною, но многие мысли — твои.

— Нет, не мои. Иван Игнатьевич нам об этом говорил. И я ведь не член партии, а только комсомолец, как же я буду подписывать?

— Ну и что же? Каждый гражданин имеет право обратиться в Центральный Комитет, и, если предложение стоит того, на него обратят самое серьезное внимание.

В Цека очень и очень прислушиваются к сигналам и предложениям советских людей. Многие важные партийные и правительственные решения подсказаны простыми людьми, народом. В этом сила пашей советской демократии. Этого требуют ленинские нормы политической жизни в нашей стране.

— Разве я могу подписать, если я под подозрением? Ведь с меня взяли подписку о невыезде.

— Не говори чепуху! Распишись и укажи адрес.

Обычно Анатолий щеголял широким росчерком —

и не разберешь, а тут он чуть ли не по буквам вывел свою фамилию, инициалы, адрес.

— Перед твоим приходом мы тут поспорили с Андреем Петровичем. Не за все предложения Андрей голосует, — заметил Кленов.

— А я рассказал бы ему о Чуме, о бандитском терроре, о том, как завлекают молодых…

— Он сам многое знает… Ну, в этом разберутся. Всё взвесят. Ведь мы пишем в Центральный Комитет партии! А как твое бригадмильское комсомольское поручение? Ведь наше знакомство состоялось на этой почве.

Анатолий начал было рассказывать о Пашке Лопухове, о «чертовой читалке». Кленов заинтересовался, стал записывать.

— Для мальчишек — это магнит, — говорил Анатолий. — Обстановка таинственная! За столом сидит важнецкий старик, он сразу пересказывает по-русски с американского.

— С английского.

— Ну, с английского. Но романы все американские, про гангстеров.

— Где же эта читалка? Просто не верится!

— Вот именно! Стиляги тянут деньги с мальчишек, а у тех не всегда они бывают. Значит, надо достать, а не дают — без спроса взять, дома украсть. Мальчишки сидят, слушают, рты пораскрыв, за уши не оттянешь. И шьются там подозрительные типчики… Почти все мои клиенты из детской комнаты милиции бегают туда.

— Черт знает что! Притон какой-то!

— Вот именно.

— Сообщил ли ты об этом секретарю своего райкома комсомола?

— Не успел. Думал посоветоваться в райкоме и доложить лейтенанту в детской комнате, но не успел еще. Прихлопнуть надо эту лавочку, ведь ребят обирают.

— Нет, Анатолий, «обираловка» — это еще полбеды. Здесь дело посерьезнее. Здесь, спекулируя на страсти мальчишек к необычному, к приключениям, не только выманивают у них деньги, но и оболванивают их мозги, калечат души. Говоря серьезно, эти книжки идейно разлагают ребят, могут привить им чуждые нам взгляды и мысли. Ведь герои гангстерской литературы — это не борцы за правду, за справедливость, против зла. Нет! Это ловкие бандиты, показанные «сверхчеловеками» — суперменами. Поступки и мысли такого супермена направлены к одной цели: не гнушаясь убийством, грабежом, подлогом, шантажом, предательством, присвоить себе побольше денег. Кто беспощаднее и кровожаднее в погоне за богатством — тот и герой. Наслушается паренек такого и, со свойственной подросткам восприимчивостью, начнет «действовать». А к чему это приводит, видно из чудовищных цифр детской преступности в буржуазных странах. Даже в Англии запрещены эти американские комиксы. Возможно, конечно, что организаторы этой «чертовой читалки» и сами не понимают всей вредности своей спекулянтской затеи. Нет, брат, надо действовать быстро.

— Сразу же пойду в райком комсомола, подниму активистов детской комнаты милиции. Прихлопнем эту «чертову читалку», Дмитрий Алексеевич.

— И чем скорее, тем лучше. А откуда они достают эту литературу? И есть ли еще такие читалки?

— Откуда достают книги — не знаю. Других таких читалок как будто нет. Эти типы хвалились, что они «монополисты».

— Интересно бы узнать… Поинтересуйся поглубже… Посоветуйся со сведущими людьми и действуй. Ну, засиделись мы здорово. Может, здесь заночуешь?

— Нет, Дмитрий Алексеевич, я домой. Мама будет беспокоиться, а поднимать звонком всю квартиру — неудобно. У нас телефон в коридоре. Спасибо вам за все. Позвоните, пожалуйста, в милицию с утра.

— Будь спокоен! Ведь завтра на нашей обсерватории большой день. Поэтому сейчас не волнуйся, отдохни. До утра!

Глава XXIV

ДЕЛА НЕБЕСНЫЕ И ЗЕМНЫЕ

Небо раннего осеннего утра было чистым. Алели стволы берез. В лесу мелькали ярко-желтые искры падавших листьев. Ветер усиливался.

Анатолий, сидевший за рулем, опять испытывал радость от быстрой езды. Он хотел высадить своих пассажиров, как всегда, у научного корпуса, но завгар Михеич перехватил машину. Он вышел на дорогу и поднял руку. Анатолий остановил «Победу» у гаража, пассажиры вылезли.

— Через два часа стартует геофизическая ракета серии «А»! — торжественно объявил Михеич. — Дозаправь машину, погрузи все, что надо. Юра Кубышкин просил тебя позвонить. Он проверит твою рацию. Повезешь научного сотрудника товарища Чепурного к месту приземления парашюта с контейнером.

— Это куда же?

— Это тебе Юра объяснит. Полагаю, что недалече. А все же ветер сильный, контейнер будет спускаться с большой высоты. Снесет. А ждать больше нельзя, прогнозы погоды неважные, вот Дмитрий Алексеевич и приказал готовиться к запуску.

— А контейнер большой?

— Ростом с тебя, да в два раза толще.

— Как же я погружу его в легковую машину?

— Ты не путай. В твою машину пойдет аппаратура, которую вынут из контейнера. А контейнер погрузят в «пикап», который пойдет за тобой. Кроме твоей, второй группы, поедет первая группа, тоже из двух машин. Радионауку Юры Кубышкина не забыл?

— Не забыл.

— Тогда действуй.

Анатолий уложил в багажник цепи для колес, трос, лопату, багор, надувную резиновую лодку и прочее.

Юра принес планшетку с картой местности, разграфленную на мелкие квадраты, помеченные цифрами, бинокль, два компаса. Он проверил радио в машине, напомнил, как поддерживать радиосвязь, и под конец объяснил:

— За полетом геофизической ракеты, а затем опускающимся на парашюте контейнером будут наблюдать «станции слежения» с помощью радиолокаторов. Тебе надо будет заранее выехать на шоссе, вот в это место. — Он стукнул пальцем по клетке на карте. — И там, включив ПРС, ждать распоряжений. Все рассчитано. Ветер юго-восточный, и парашют снесет в северо-западном направлении. Когда уточнится курс снижения парашюта, я объясню тебе со «станции слежения», в каком направлении ехать, в каком квадрате искать.