Личный ущерб - Туроу Скотт - Страница 67

В углу гостиной, совсем недалеко отсюда, стояла отличная бейсбольная бита, Ивон купила ее на прошлой неделе. Ей понравилось по воскресеньям играть в софтбол в парке. Вообще-то туда приходят мальчики и девочки, чтобы познакомиться, но попадались и серьезные игроки. И она подумала, что хорошая бита не помешает.

Ивон решила вернуться на лестничную площадку и посмотреть на дверь из-за угла. Примерно на половине пути в конце коридора вдруг возникла движущаяся тень. Одновременно послышались голоса. Ивон прижалась к стене и затаила дыхание. Голоса становились громче. А через несколько секунд к ней подошел полицейский среднего возраста, с брюшком, круглолицый, курносый, с маленькими заплывшими глазками. Он внимательно оглядел ее, затем повертел регулятор на рации, чтобы уменьшить громкость.

— Леди живет в этом доме?

— Да. — Ивон показала ему ключ.

— А я здесь по вызову, — сообщил он. — Ограбление. Но, к сожалению, воров застать не удалось. Пойдемте, посидите на кухне. Я сейчас закончу. Это недолго.

В квартире все перевернуто вверх дном. Шкафы распахнуты, ящики вытащены. Содержимое выброшено на пол. Полицейский двигался, осторожно переступая через предметы, разбросанные по ковру. Для своей комплекции он был довольно подвижным.

На кухне было то же самое. Ивон удивил ломик, орудие, которым, очевидно, вскрыли дверь. Он валялся на полу. Грабители даже не потрудились его забрать. Странно.

— Я нашла ломик, им взломали дверь квартиры! — крикнула она. — Там наверняка сохранились отпечатки пальцев.

В дверях появился коп.

— Сомневаюсь, что мы отыщем что-нибудь путное, — усмехнулся он. — Но, конечно, это ведь вещественное доказательство.

На кухонной стойке лежал пустой пластиковый пакет. Полицейский спросил, можно ли его взять, и сунул туда ломик. Положил пакет на белый сервировочный столик, вытащил из заднего кармана блокнот на спиральных проволочках и спросил у Ивон фамилию, имя, дату рождения. На мгновение она запаниковала, но вспомнила, что Ивон Миллер родилась тогда же, когда и она.

— Скорее всего, это подростки, — сказал коп. — Профессионалы так не работают.

— Да, подростки, — согласилась она.

— У вас было что-нибудь ценное?

Ивон пожала плечами.

— Давайте посмотрим, — предложил коп. — Вдруг сразу определим, что пропало. Вот я вижу, телевизор на месте. Да и вообще крупные вещи вроде не тронуты. Я их спугнул, но, возможно, они уволокли что-нибудь в карманах. Это выяснится через несколько дней. А вы пройдитесь по квартире, посмотрите внимательно.

Ивон прошлась. Коп остался на кухне. Во всех комнатах был примерно одинаковый кавардак. Кроме спальни. Здесь воры поработали более усердно. Наверное, искали ювелирные украшения. Гардероб распахнут, платья сброшены с вешалок, все карманы вывернуты. Небольшая шкатулка с украшениями в ящике комода перевернута. Содержимое разбросано по полу. Может, что и пропало, но разве сразу определишь? Постель тоже разворочена. Одеяло, перина, простыни, подушки сброшены на пол. Эти шутники, похоже, искали под периной, ведь обычно там прячут все самое ценное. «Да, это подростки», — подумала Ивон.

Уезжая, «перевозчики» показали, где лучше всего хранить удостоверение ФБР, но посоветовали прибегать к этому только в самом крайнем случае. «А то попадется слишком любопытный бойфренд, найдет удостоверение, и вы сгорели», — с улыбкой разъяснил старший группы Дорвил. Обычно удостоверения держат при себе агенты, внедряющиеся в мир наркодельцов и бандитов, чтобы предъявить при аресте. Ивон радовалась, что не стала держать в квартире ни удостоверения, ни оружия.

В гостиной ящики небольшого письменного стола вытащены. Перед отъездом на совещание Ивон продиктовала текущий дневной отчет. Диктофона нигде не видно. Отсутствовали и чистые микрокассеты, лежавшие в ящике рядом. Насколько она помнила, в отчете ничего особенного не содержалось — номер искового дела и прочие малозначащие формальности. Плохо только, что на записи себя она объявляла «нижеподписавшимся агентом». Если кассета попадет в плохие руки, это наведет на размышления.

— Что-нибудь пропало? — крикнул коп.

— Трудно определить, — отозвалась Ивон.

Бедлам был такой, что диктофон и пленки еще могли найтись. Она внимательно перебрала на полу одежду, книги, компакт-диски. Прошла в спальню и снова все просмотрела. Вернулась в гостиную и наконец обнаружила диктофон. Но пленка с записью отсутствовала. Ивон порылась в дипломате в надежде, что записанная микрокассета там, куда она ее обычно кладет, в боковом кармашке на молнии. Но ее там не было.

«Вероятно, она где-нибудь валяется», — утешила себя Ивон и опять обошла квартиру. Нет, кажется, больше ничего не пропало, кроме… У нее похолодело внутри. Она вспомнила о поздравительной открытке с днем рождения, которую написала матери. Положила в белый конверт, надписала адрес и оставила в ящике письменного стола. Сейчас этого конверта нигде не было. Ивон испугалась, ведь она подписалась как «Ди-Ди». Вообще-то такая подпись никому ничего не говорила — Ди-Ди так Ди-Ди, какая разница, — кроме Марти Кармоди и Уолтера.

Ситуация мгновенно прояснилась. В самом деле, почему подростки не взяли компакт-диски, но заинтересовались поздравительной открыткой? Забрали кассеты и оставили диктофон? Теперь ясно, почему обшарены все карманы и разворочена постель. Уолтер передал информацию кому надо, и вот уже сделаны первые шаги.

Коп уже собрался уходить. Он наклонился за фуражкой, которую положил на кофейный столик, и Ивон замерла. Из заднего кармана брюк у него торчал угол белого конверта.

Конечно, это совпадение. Разве коп не мог сунуть в задний карман какой-то свой конверт? Неожиданно Ивон вспомнила, как Робби рассказывал о тесных связях Брендана с полицией, где все начальство — его дружки. А Милаки до сих пор при деле.

— А кто вам сообщил об ограблении? — спросила Ивон, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Полицейский облизнул пухлые губы.

— Кажется, позвонил кто-то из соседей.

— Вы не знаете, кто именно? Чтобы я могла поблагодарить.

— Боюсь, что нет. Просто звонок по 911. Там ведь всегда такая суматоха, сам черт не разберет. — Он рассеянно оглядел кухню. Наверное, не хотел встречаться с Ивон взглядом. Или что-то заподозрил.

Ивон подошла к окну и выглянула через жалюзи на улицу. Полицейской машины нигде не было.

— Вы пришли пешком? — спросила она и сразу пожалела.

Внезапно коп смерил ее откровенным взглядом. Его маленькие глазки отвердели, и Ивон осознала: да ведь он сейчас прикидывает, пристрелить ее или нет. Взвешивает «за» и «против». Хотя делать это ему не очень хочется. А если она каким-то образом подала сигнал ребятам из ФБР, они ворвались бы сюда, обыскали его и нашли открытку и кассеты? Не надо даже гадать. Жизнь этого негодяя со «смит-и-вессоном» тридцать восьмого калибра на бедре, выполняющего особое поручение начальства, тут же и закончилась бы. А так он придумает любую отговорку. Она вошла неожиданно, он принял ее за бандита. В общем, ошибся. С кем не бывает.

— А мы всегда подходим к месту происшествия пешком, — наконец произнес коп. — Это такой профессиональный прием, чтобы не спугнуть преступников. — Он говорил, кося одним глазом, проверяя, как Ивон восприняла. — А сами-то вы где работаете?

— Я?

— Мне показалось, вроде понимаете, что к чему. Насчет отпечатков пальцев и всего остального. И двигались в коридоре вдоль стены как-то по-особому.

Ивон только сейчас заметила на кармане его рубашки идентификационную карточку. Там значилась фамилия Димонте. Впрочем, написать можно все, что угодно.

— Просто я люблю смотреть телевизор, — ответила она и рассмеялась.

Этого сукиного сына надо обязательно успокоить. То, что на нее вышли, очень плохо, но будет еще хуже, если они поймут, что она это знает.

Ивон подошла к распахнутому кухонному шкафу. На первой полке стояла бутылка водки.

— Хотите выпить? — спросила она Димонте, ставя на стол бутылку и коробку с печеньем.