Личный ущерб - Туроу Скотт - Страница 55

26

Осторожный Шерм Краудерз никого из своих помощников к посредничеству не привлекал. По словам Робби, этим занималась его сестра по матери, Джудит Макуиви, владелица процветающего ресторана афроамериканской кухни. Трудно поверить, что всего несколько лет назад ресторанчик ютился в небольшом помещении на первом этаже. Теперь это солидное заведение, и на обед здесь собирается много желающих отведать легендарную жареную курицу или грудинку по-южному, тушенную на медленном огне. Среди посетителей немало белых, несмотря на то, что в этом районе после наступления темноты осмеливаются появляться лишь самые отважные.

Неудивительно, что в конце апреля в полдень туда приехали Робби и Ивон. Покончив с едой, Фивор направился к кассе оплатить счет и вместе с деньгами за обед передал Джудит конверт для брата. Благодарность за помощь в решении дела о сексуальном домогательстве Хардвика в отношении Оливии Кинг.

Стэн тоже много лет был знаком с Шерманом, но, в отличие от меня, постоянно с ним цапался на судебных слушаниях. Способ, с помощью которого он предложил подловить Краудерза, оригинальностью не отличался. Обычно конверт Фивора был толщиной почти в три сантиметра. Теперь его существенно облегчили.

В зале было довольно шумно. В воздухе витал запах жареного мяса и приправ.

— Мне нужно с ним побеседовать, — прошептал Робби. — Разъяснить кое-что.

Джудит была крупной женщиной — на каблуках даже выше, чем Робби, — с явными признаками приверженности своей кухне. Ее фигуру обтягивало вечернее платье с блестками, на глаза наложены обильные пурпурные тени, на шее болталось тяжелое ожерелье из Ганы, по виду — из цельного золота. Вдобавок ко всему, она была умная и хорошо разбиралась, что к чему. Принимая у Робби конверт, Джудит оценила его опытным взглядом, а затем, выпятив ярко-красные губы, взвесила в руке. Туда было вложено всего две тысячи.

— Ммм-ммм, — пробормотала Джудит.

— Вот почему я хочу с ним повидаться, — промолвил Робби.

— А я-то здесь при чем? — спросила она и мотнула головой. При этом вместе с длинными выпрямленными волосами качнулись и задрожали серьги в виде африканских божков.

— Пожалуйста, Джудит.

Обычно Робби давал ей за обед две сотни, оставляя сдачу на чаевые, но сегодня вытащил из рулончика в кармане пять. Джудит посмотрела на деньги и покосилась на Ивон, которая стояла на почтительном расстоянии, слушая их разговор в наушнике. К кухонной стойке подлетали официантки в розовых костюмах и нарочито усталыми голосами выкрикивали повару заказы. Жизнь научила Джудит, что деньги есть деньги, слишком много их никогда не бывает, поэтому она зажала сотенные в кулаке. Умоляющим тоном Робби еще раз для подстраховки попросил ее поговорить с братом, но она махнула рукой, мол, разговор закончен.

Возможно, Джудит поговорила с братом, однако он никаких попыток связаться с Робби не предпринял. Зато в первую неделю мая, рассматривая иск, переданный от Джиллиан Салливан, Шерман обжег Робби свирепым взглядом и без всяких объяснений отклонил иск, удовлетворив стандартное ходатайство Макманиса.

— Я думаю, это результат недоплаты, — сказал Сеннетт. — Впрочем, поведение Шермана можно объяснить и иначе. Уолтер придал значение словам Кармоди и сообщил куда надо, а оттуда, в свою очередь, передали сигнал тревоги. Такой вариант развития событий исключать сейчас нельзя.

Макманис и Сеннетт посовещались и решили, что Робби должен обязательно побеседовать с судьей. Терять нечего. Все равно то, что они накопали против Краудерза, на обвинение в коррупции не тянуло. Из Джудит тоже много выжать вряд ли удастся, а трюки Уолтера с Малатестой обнаружили, что ошибочно считать передачу денег курьеру доказательством коррумпированности судьи. Группе наблюдения Амари так и не удалось проследить переход денег от Джудит к брату. Они встречались, но это не криминал.

В четверг шестого мая Робби появился в небольшой приемной перед кабинетом Краудерза и попросил доложить о своем приходе. Конечно, это был риск, учитывая исполинские размеры Шерма и его агрессивный характер. Нельзя было даже предположить, как он поступит, если почувствует себя загнанным в угол. Ивон напряженно затихла неподалеку, прислушиваясь к шумам в наушнике. Стэн, Макманис и я находились в аппаратном фургончике, припаркованном на одной из боковых улиц у здания суда.

Агенты Амари подтвердили, что Краудерз сейчас находится в своем кабинете. После долгого ожидания, в течение которого Робби развлекал нас, мягко насвистывая мелодию из «Фантом-оперы», секретарша пригласила его в кабинет.

Шерман резко прервал радостные приветствия Робби:

— Что вас привело сюда, мистер Фивор?

— Судья, я пришел по личному делу, — нерешительно промолвил тот. — Просто…

— Фивор, у меня такое правило: никогда не встречаться с адвокатами наедине. Мне казалось, вы околачиваетесь здесь уже достаточно, чтобы знать об этом. Если такое случается, я всегда прошу присутствовать при встрече миссис Хокинс или, в крайнем случае, сидеть в приемной, но с открытой дверью. Так что… миссис Хокинс, — рявкнул Шерм, — прошу вас, войдите! А вы, мистер Фивор, говорите. И пожалуйста, ничего личного. Только по делу.

— Вот скотина, — громко произнес Сеннетт, взглянув на меня.

Робби, ни разу не общавшийся с Краудерзом с глазу на глаз, был застигнут врасплох.

— Но, судья, мне очень трудно начать разговор.

— Не понимаю, что здесь трудного? Говорите, что у вас.

Макманис быстро вытащил из портфеля мобильный телефон и набрал номер приемной Краудерза. Хитрец передал, как там запиликал телефон, но миссис Хокинс, видимо, решила не подходить. А Робби тем временем придумал удачный ход.

— Ну хорошо, судья, если вы настаиваете, я скажу. Значит, сегодня утром в моем офисе появилась молодая дама и заявила, что она ваша дочь и намерена подать иск о признании отцовства.

Миссис Хокинс среагировала первой. Она испуганно дернулась, будто ее укололи иголкой.

— Иск о признании отцовства? — прогремел Краудерз. — Откуда она взялась? Кто, черт возьми, эта мерзавка, мошенница, которая пытается вытрясти из меня деньги?… Значит, так… подождите… я думаю, миссис Хокинс нет нужды слушать этот бред. Я прав? Вам ведь это неприятно? Да, конечно, я не сомневался. Миссис Хокинс, вы можете идти и продолжать работать. И уверяю вас, в этом нет ни крупицы правды. Сейчас мы с мистером Фивором докопаемся до истины.

Дверь кабинета закрылась достаточно звучно. Очевидно, миссис Хокинс обиделась.

— Послушайте, судья, извините за то, что придумал эту чушь, но… — Робби понизил голос. Было ясно, что он приближается к столу, за которым восседал Краудерз. — …Я пытаюсь связаться с вами уже несколько недель. Помните, вы рассматривали дело о домогательстве администратора фирмы к своей секретарше? Ее фамилия Кинг.

Ответа не последовало. Краудерз не произнес ни слова, лишь откашлялся.

— Судья, получилось так, что… я знаю, вы не обнаружили в конверте ожидаемой суммы, но эта цыпочка, Оливия, она… понимаете, судья, она не подписала. Я посылал к ней свою помощницу, приезжал сам. Без толку. Но самое главное — она не соглашается выплатить гонорар. Такая вот попалась деловая женщина, эта Оливия. Очень шустрая. Уже наняла другого адвоката, он угрожает мне дисциплинарной комиссией, если я не выдам ей чек на всю сумму. Вот какое отвратное дело, судья. На нем просто шею сломаешь. Я говорю, у нас контракт об оплате судя по обстоятельствам, а он говорит, ладно, пусть будет триста долларов в час, пришлите ей счет. Вы можете представить, судья? Ей по соглашению причитается пятьсот тысяч, а она сует мне почасовую оплату!

Со стороны судьи по-прежнему не последовало никакой реакции. Я воображал сцену: Краудерз, огромная туша, сидит за своим обширным столом и смотрит снизу вверх на Робби. Глаза расширены, белки в красных прожилках, ноздри подрагивают. Любой на месте Робби немедленно бросился бы наутек, а он продолжал бормотать извинения за то, что пришлось сократить выплату.