Академия проклятий. Книги 1 - 7 (СИ) - Звездная Елена - Страница 284

Вот так мы и поднялись в храм. Ну а в храме Бездны уже не до смеха - место святое, здесь даже улыбка как-то кощунственно выглядит.

Вообще у храмов Бездны история своя, особая - по легенде это следы щупалец Хаоса, который поработил Тьму. Именно богиню Тьму. Он вырвался из песков Миров Хаоса, и направил все силы на уничтожение той, что когда-то была его душой, хотя в некоторых трактатах утверждают, что они были супругами. И схватив ее, Хаос освободил всех нас - людей, гномов, дроу, эльфов, оборотней, друидов, лесных, вампиров, нежить и нечисть - всех в общем, от Тьмы. А Бездна стала для нее заточением. Но Тьма наша мать и все мы рано или поздно вернемся к ней, то есть в Бездну. Хотя в свете поведанной Рианом в у Бессмертных информации…

Впрочем, Темная Империя безоговорочно верила в собственный пантеон и, соответственно, в Бездну. Во-первых, она напоминала, что истоки империя берет из Миров Хаоса, во-вторых, прямо указывала, что Хаосу нас не достать, в-третьих, это оказалась единственная религия, которая объединяла все остальные. И несмотря на то, что у эльфов сохранялись свои боги, у друидов и остальных лесных имелись собственные святилища, оборотни продолжали выть на луну, а вампиры плевать на любые религиозные начинания - в Бездну верили все, она-то была реальна. И потому на главной площади Ардама вокруг величественного храма Бездны росли как грибочки по осени остальные храмы, но по дороге в дом своего бога или божков, все заходили в храм Бездны, кто усопших помянуть, кто на правительство пожаловаться, а кто и просто постоять на краю, посмотреть в пропасть.

- Возьмите детей за руки, - привычно и устало приказал главный жрец.

Матери, на мгновение застывшие и заворожено глядящие в непроницаемо-черную пропасть, спохватились, ухватили любопытных гномиков за ладошки. Церемония началась.

«Темных тебе, Бездна» - мысленно поприветствовала я божественную сущность.

Бездна величественно промолчала. Она всегда молчала, и все равно была. Огромная, бездонная, поглощающая любой свет. Действительно любой - будь то брошенная в нее горящая свеча или магический огненный сгусток - все гасло мгновенно. А еще у нее действительно не было дна, потому как звука падения из нее никогда не доносилось.

- Да прибудет с нами Бездна! - возвестил жрец, воздевая руки к небу.

Мы все молчали.

- Да примет Бездна союз новобрачных!

Все продолжают молчать.

- Да поглотит Бездна всех недругов новобрачных!

Снова тишина.

Жрец тяжело вздохнул, махнул на нас рукой и ушел. Один из воинственных гномов передал топор и щит супруге, и поторопился за жрецом - записать имена новобрачных, дату, род, с этим строго, без этого потом свидетельства о браке не дадут. А мы все остались стоять перед Бездной.

- Мама, - заныл один из гномиков, - а можно я туда плюну?

Все с трудом сдержали улыбки - плюнуть в Бездну затаенная мечта каждого, в детстве очень хотелось, а как вырастешь - страшно.

- Нельзя, - прошипела видимо та самая «мама».

- Почемуууууу, - заныл гномик.

И тут Юрао, словно ни к кому не обращаясь:

- А ты подумай, чего с тобой будет, если Бездна плюнет в ответ.

Гномик умолк. Несколько минут было тихо, потом раздалось осторожное:

- Дяденька который только выглядит как дроу, а на самом деле гном, которого даже папка уважает, а если я туда кину монетку, Бездна в ответ бросит в меня золотом?

Вот теперь тихо в храме было долго. Все думали. Гномы так вообще алчно на Бездну поглядывали, Бездна молчала - кто ее знает настороженно или безразлично. А Юрао думал чего бы ответить ребенку, да и всем тоже.

- Сомневаюсь, - в итоге выдал он, - ибо есть подозрения, что Бездна тоже немного гном…

И тогда все поняли - никакого золота не будет, а вот плюнуть в ответ может, да еще как, а потому до возвращения жреца молча смотрели в Бездну.

Ну а когда жрец возвестил: «Да прибудет с вами Бездна», все повернулись и покинули храм. Все, кроме нас, так как Юрао придержал, а потом и вовсе оттеснил в сторону, заговорщицки подмигнув. Придерживая юбки, я стояла рядом с ним, недоумевая по поводу задержки, и тут увидела - маленький гномик с накрученными локонами и в смешных коротких штанишках спрятался за колонну, и ждал пока все уйдут. И вот когда храм был почти пуст, малец достал монетку, подошел поближе к пропасти и ловко швырнул деньгу. В ответ - тишина. Гномик постоял, постоял, тяжело вздохнул и тоже направился к выходу.

- Да, все-таки Бездна чуть-чуть, но гном, - со смехом произнес Юрао.

Малыш, осознав, что его выступление было замечено, покраснел до ушей и помчался за мамочкой, а Юр повторно удержал меня на месте.

- Что? - шепотом спросила я.

Отпустив мою ладонь, офицер Найтес прошел к самому обрыву в зияющее нечто, опустился на одно колено, сложил руки в молитвенном жесте и начал что-то говорить, беззвучно шевеля губами. И мне как-то даже неудобно стало, что я это вижу. А потом Юрао легко поднялся, поклонился еще раз Бездне, и чуть ли не пританцовывая, направился ко мне.

- Юр, - на выходе из храма, я все же решила спросить, - это ты Бездне молился?

- Причем здесь Бездна? - весело переспросил партнер. - Я все же дроу, Дэй, не забывай об этом, а мы все поклоняемся Тьме Изначальной.

- Ааа, - протянула ничего не понимающая я.

В общем, в империи действительно у всех своя религия, но это ничуть не мешает нам благоговеть перед Бездной.

Когда мы вышли из храма, адептов академии уже не было видно, а гномы возобновив оглушающий звон, потянулись к ресторации «Золотой феникс» - да, денег на собственную свадьбу мастер Ойоко не пожалел.

***

Мне доводилось бывать на разных свадьбах, но на гномьей я оказалась впервые. И танцевала я столько впервые. И пила тоже! Как оказалось на гномьих свадьбах до наступления ночи никто не сидит - все танцуют. Потом музыка прерывается, гости окружают стол, звучит тост, выпивают и снова танцуют. А пить у гномов принято - до дна. Так что после третьего тоста, когда пришла моя очередь высказаться (мы с Юрао были второй почетной парой на свадьбе), бокал почему-то дрожал, а язык заплетался, и потому я решила быть краткой:

- Будьте счастливы! - громко и весело пожелала молодым. Гномы не оценили, пришлось добавить: - И богаты!

Все радостно зашумели, выпили, торопливо закусили и Юрао утащил меня танцевать. Под заводную веселую мелодию мы кружили, прыгали, топали и веселились: Молодые в центре, приглашенные вокруг них в огромном кривом круге, дети в стороне, играли в «Бездну», которую нарисовали на полу черным кремом, жестоко украденным ими на кухне, по поводу чего пытались возмутиться местные повара. Тот самый маленький гномик мстительно плевался, остальные, копируя взрослых, скорбно стояли, глубокомысленно глядя на изображение.

А потом, почему-то музыка играть перестала, все остановились, а Юр, почему-то старательно придерживал пошатывающуюся меня. Хотя, у меня были сомнения в том, что именно я шатаюсь, а вот мир, мир он как-то нестабильно вел себя. Мысль, что я напилась, решено было не озвучивать, и, пытаясь стоять ровно, я огляделась, в поисках причины прекращения веселья. Потом тишину разорвал крик:

- Ликаси!

И господин, и госпожа Ойоко бросились к входу в ресторацию, а я, проследив за ними взглядом, так и застыла… В дверях ресторации «Золотой феникс» стоял лорд Даррэн Эллохар, а рядом с ним заметно повзрослевшая, затянутая в черную форму адептов Смерти, стояла Ликаси, которая терпеливо смотрела на него, видимо ожидая разрешения.

- Иди, - я не услышала этого слова, скорее прочла по губам Эллохара, который не сводил с меня взгляда.

И мне вдруг стало очень неудобно и за свое поведение и за состояние опьянения, которое все никак не хотело отпускать, и даже за то, что Юрао обнимает за плечи, а один из гномов держит мою ладонь - мы как раз до появления Эллохара хоровод водили.

А маленькая гномочка, получив разрешение, бросилась к маме и, фактически, папе, пусть и не родному, но очень любимому. И ее таким счастливым родителям было совершенно не важно что малышка наполовину Пожирающая жизни, и что все их родственники в священном ужасе взирают на эмблему школы Искусства Смерти - они просто были счастливы. Очень-очень счастливы, что дочь смогла вырваться на их свадьбу. И обнимались так - госпожа Ойоко обнимала Ликаси, а господин Ойоко их обеих.