Академия проклятий. Книги 1 - 7 (СИ) - Звездная Елена - Страница 245

И я уже даже не сомневалась в том, что это за браслетик.

– И вот как это называется? – спросила я у извазюканного в грязи артефакта, присаживаясь и протягивая к нему ладонь. – Я же расторгла помолвку. А вы… И с кем я разговариваю?

Браслет, не обращая внимания на мои терзания, деловито подкатился, закатился на подставленную ладонь, проигнорировал мое желание его вытереть и, скользнув под рукав на запястье, с чувством выполненного долга там и захлопнулся. Грязный, скользкий и холодный – приятного мало. С тяжелым вздохом я оттянула рукав, подхватила подол платья, тоже грязного уже и холодного, и начала осторожно вытирать браслет. Расстегнуть даже не пыталась – слишком свежи были воспоминания о том самом медальоне «Эмма», который змеей заполз на меня, а после не пожелал сниматься.

Но артефакт артефактом, а мне следовало выбираться.

И вариантов было два – вернуться по тому же пути, откуда пришла, а он тут, похоже, был единственным, либо попробовать выплыть. Плавала я хорошо – детство с русалками, приплывающими к нам летом, тому поспособствовало, так что эта мысль мне нравилась. Не нравилась другая – я не была уверена, что в море, а тем более у выхода из грота, плавают исключительно мирные существа. В результате я решила вернуться через тот спиралевидный выход, а уж если не получится, попробовать выплыть в море.

Но стоило вернуться к подземному ходу, как я увидела почти невероятное… Вполне ожидаемо было обнаружить в водных пузырях морских рыб и животных, но я стояла и смотрела на два пузыря не с синей морской водой, а с чуть зеленоватой и явно пресной, в которых, свернувшись, лежали дети… человеческие дети.

И вот это мне уже совсем не понравилось.

По переходу я бежала очень быстро и, когда добежала до стены, даже не сразу поняла, почему та вдруг начала отъезжать в сторону, открывая проход, – потом сообразила: видимо, механизм открывался сам, едва кто-нибудь подходил к стене. Правда, почему в первый раз не открылся, оставалось для меня загадкой.

И не успели мои глаза привыкнуть к свету, как сильные руки сжали в не менее сильном объятии. Одно малоприятное «но»:

– Магистр Эллохар, в первый раз не вышло, решили придушить меня при втором удобном случае?

Директор Школы Искусства Смерти отступил, я, даже не глядя на него, прошла в храм. Риана там не было.

– А где магистр? – растерянно спросила я, обернувшись к лорду Эллохару.

– Тьер? – Лорд странно на меня смотрел. – Взял верховную и пошел за тобой. Скорее всего, сейчас догонит.

Я обернулась и посмотрела в черноту прохода. И вскоре там действительно показался свет от горящего факела, затем дрожащая, уже совершенно седая ведьма, а после…

– Артефакт? – с ходу догадался магистр.

Молча закатала рукав, показала довольно поблескивающий браслет. Суровый лорд Тьер вдруг улыбнулся. И было в этой улыбке что-то загадочно-коварное, какая-то очередная тайна, которую мне не собирались рассказывать.

– В чем дело? – не скрывая подозрительности, спросила я.

Магистр подтолкнул ведьму вперед, видимо, не доверяя ей и стараясь держать на виду, и, едва она прошла, подошел ко мне. Сильная рука обвила талию, и, склонившись, Риан выдохнул:

– У нас будет до?о-олгое плавание, родная. – И не успела я и слова в ответ сказать, как магистр добавил: – Мне нужна схема использованных проклятий. Всех. Справишься?

С некоторым удивлением кивнула.

– Бумага? – последовал вопрос.

Я снова кивнула.

– И переоденешься. – Не просьба, а фактически приказ.

Да, лорд Риан Тьер оказался не только суровым директором. Спустя час я, уже в темно-синем выданном мне ведьмами платье, сидела и старательно вычерчивала схемы на стопке белых листов. Две младшие морские ведьмы занимались расшифровкой тех схем, которые были знакомы им. А перенесенные матросами с нашего корабля люди пробуждались Эллохаром уже на пристани и отправлялись восвояси вместе с приведенными сегодня на остров девушками. Причем всеми – лорд Тьер запретил проводить посвящение, произнеся ледяным тоном: «Для начала наведите порядок на острове». Ведьмы, уже лишенные верховной, возражать не решились. Нет, будь у них возможность колдовать, так просто не сдались бы, но в том-то и суть – в храме любая магия становилась смертельно опасна.

Когда я уже почти закончила, Риан и лорд Эллохар вернулись ко мне. Магистр Тьер подошел, несколько минут понаблюдал за моей работой, кивнул и вернулся к директору Школы Искусства Смерти, подошедшему к связанной у ритуального бассейна Инригане. Верховная ведьма сидела, опустив уже полностью седую голову, безучастная к происходящему.

– Тьер, давай ее ко мне. – Предложение магистра Смерти, несмотря на кажущуюся веселость, прозвучало угрожающе.

– Мне ее допросить нужно, а не пытать, – спокойно ответил Риан.

– В чем разница? – поинтересовался Эллохар.

– Мертвая она тебе ничего не скажет, мне – все, – голос хриплый и злой.

Иногда невольно забываю, что передо мной сам великий лорд Тьер и ужасающий лорд Эллохар, но стоит услышать такое – и накрывает осознанием.

– Странно, – вдруг прошептала одна из ведьмочек, – символ смерти в ритуале возрождения…

Я вскинула голову и вгляделась в символ, который одна ведьма показывала другой.

– Да, – согласилась вторая, – не логично.

Приподнялась, перегнувшись через стол, и спросила:

– Где?

Первая ведьма указала синим ногтем на знак. Это был круг с изображением символа жизни.

– Жизнь, – уверенно сказала я.

– Нет, – возразила первая ведьма с чуть вздернутым носиком. – Это не символика Хаоса, это руны. Наши древние руны. И этот знак – смерть.

И тогда меня потрясла страшная догадка – а что, если я неверно отобразила символ?! Просто увидела, соотнесла с уже знакомым и скопировала неверно! Руки дрогнули – ошибаться я права не имела, значит, нужно перепроверить. Все перепроверить.

И я отложила двадцать уже исчерченных листов в сторону и взяла новую стопку. Правда, оставался еще момент:

– А у вас есть графическое изображение рун?

Вторая ведьмочка поднялась, а когда вернулась, принесла огромную, местами заплесневелую темно-зеленую книгу.

– Древние, – ведьмочка села за стол, раскрыла книгу, пролистала. – Вот, смотри.

Развернув талмуд, всмотрелась в изображение. И пошатнулась! Потому что символы, которые мы с Юрао приняли за древний язык человеческих магов, оказались в большинстве своем – рунами! То есть все, что мы не смогли расшифровать, было рунами, а не словами! И я стремительно, практически не щадя книгу, начала просматривать страницу за страницей, отмечая те руны, которые уже были мне знакомы. Я видела их – на той самой деревянной пластине, которую мы с Юрао отдали лорду Тьеру-старшему. Я проклятийник – запомнить схему символов было нетрудно, она отпечаталась в памяти. И сейчас я стремительно восполняла те пробелы, что образовались после напряженного поиска с партнером по всем словарям человеческого языка. И я заполняла свою собственную мысленную схему, расшифровывая знание, которое столько веков старались скрыть!

Я не услышала шагов магистра, не ощутила его присутствия, пока теплые ладони не легли на мои плечи, осторожно и успокаивающе погладили.

– Дэя, – тихо позвал лорд Тьер. – Что-то не так?

Что-то? Да нет, тут все было не так. И эти руны, и черно-зеленая плесень на книге. Ее использовали. Много и часто. Ею пользовались, зашифровывая известные схемы в знаки, несущие иной смысл.

– Я могу взять книгу на несколько дней? – стараясь, чтобы мой голос не дрожал, спросила у ведьм.

Магистр, чей вопрос я проигнорировала, резким движением схватил древний фолиант, закрыл, всмотрелся в название… А мне в этот момент было страшно. Страшно от догадки, жутко от осознания, кровь в жилах стыла, когда я поняла, для чего им так нужна была та самая древняя деревянная пластина… Лучше бы гном-кожевник ее сжег! Просто сжег!

– Нет, книгу ты взять не можешь. – Лорд-директор швырнул ее через весь стол восторженно взирающим на него ведьмам. И добавил: – Своей невесте я бы, несомненно, позволил, а вот адептке вынужден сказать «нет».