Женщина нашего времени - Томас Рози - Страница 84

Каспара тепло приветствовали.

— На двоих? Конечно, мистер Дженсен. Мы так рады видеть вас.

Каспар не заказывал стола, но Харриет подумала, что для него стол всегда найдется, причем всегда лучший стол. Импровизированность этого дня приятно волновала ее. Это было совсем не так, как бывало у них с Робином. Они согласовывали свои дневники и сравнивали расписания, всегда заранее заказывали места в опере и театрах. Секретарь Робина заказывал столики и звонил секретарю Харриет для согласования времени.

Робин и Харриет тщательно планировали свое время, потому что они оставляли лично для себя очень малую часть его. Но в этом месте Харриет запнулась. Робин готов был проводить с ней больше времени, но вот только она ограничивала его. Она не была уверена в том, что будет к лучшему, если они смогут проводить друг с другом больше времени.

Каспар с удовлетворением отметил, что еще слишком рано для того, чтобы есть ланч. Они вышли посидеть в саду и понаблюдать за движением на реке. Он заказал Беллини, которое принесли в замороженных бокалах и которое, на взгляд Харриет, было слишком красивым, чтобы его пробовать. Каспар так не считал, и его бокал опустел сразу же, после чего был заказан следующий. Он откинулся на спинку своего белого стула и зажег сигарету.

— Линда, — начал он.

Харриет слушала его рассказ, воспринимая детали истории, о содержании которой она, в основном, догадывалась.

Линда тяжело перенесла развод родителей. Сначала она просто не допускала этой возможности. Потом, столкнувшись с тем, чего нельзя было отрицать, она начала отчаянно метаться от одного из родителей к другому: сначала она отказывалась навестить Каспара в снимаемом им доме на побережье, а затем настаивала на том, что она не может больше жить с Клэр в ее имении в Бел-Эйр.

— Обычная манера поведения ребенка, — сказал Каспар.

«Интересно было бы посмотреть на детей, для которых такое поведение было бы обычным», — подумала Харриет. Единственные дети, которых она знала, были Гарри и Элис, защищенные в Айлингтоне заботящимися о них Дженни и Чарли. В ней крепла симпатия к Линде.

Потом Каспару предложили короткий театральный сезон в Лондоне. Он в большой спешке купил дом в Литтл-Шелли, переехал в него, оставив Линду с матерью в Лос-Анджелесе. Линда была чрезвычайно трудным ребенком, а потом Клэр предложили последовательно два сценария наверняка. Оба требовали длинных периодов натурных съемок. В первом фильме участвовал также Марко Рей, молодой актер и новая любовь Клэр Меллен.

Очевидным решением проблемы Линды была школа-интернат в Англии под непосредственным наблюдением Ронни Пейдж и более отдаленным наблюдением отца.

— Бедная Линда, — заметила Харриет.

— Она не узнает массы вещей в американской начальной школе. Я хотел, чтобы она получила английское образование.

— Она мне это говорила.

— Вы ей нравитесь. С первого дня, когда вы избавили ее от этих чертовых маленьких птичек в тарелке. А ее папочка был слишком пьян, чтобы сделать это.

— Она мне тоже очень нравится, — сдержанно сказала Харриет.

Каспар оценивал ее. Было что-то общее с тем, как это делал Мартин Лендуит, но Каспар был выше во всех отношениях и более блестящий, чем Мартин Лендуит. В памяти Харриет Лендуиты, казалось, рассеивались, как легкий туман под солнцем близости Каспара.

— Вы хотите быть ее другом из-за отсутствия ее матери, а также потому, что я таковым быть не могу?

— Я уже сказала об этом Линде. Мне требуется ваше разрешение. Возможно, Сент-Бриджид потребует его в письменном виде. В трех экземплярах.

Каспар проигнорировал это. Он вдруг подался вперед и коснулся руки Харриет.

— Спасибо, — сказал он.

— Я сделаю все, что смогу. Линда во многом нуждается, но я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь сможет дать ей это, кроме вас и ее матери.

Каспар вновь уселся на свой стул. Он опустошил до дна свой второй бокал Беллини, когда Харриет закончила первый.

— Скажите, — произнес он. — Я был отвратителен в тот день, когда мы встретились?

Харриет задумалась. Затем она сказала правду:

— Ничуть. Я подумала тогда, что вы были единственным человеком в комнате, который показался мне действительно живым.

Правда доставила Каспару удовольствие. А Харриет и хотела этого. Она хотела сидеть на солнце, смотреть из сада на праздничную регату и слушать его голос.

Когда она его слушала, ей самой пришла в голову мысль о том, что она розовеет и оживает благодаря ему, как будто до его прихода она была бледна и безжизненна. Понимание того, что она влюбилась в Каспара Дженсена, пришло полностью сформировавшимся, не требующим исследования или оценки. Она действительно уже влюбилась в него, пока они сидели здесь в пределах слышимости музыки с симпатичных лодок и шума волн от них.

Если он захочет ее, решила она просто, то она пойдет с ним.

Сама по себе эта простота была притягательна. Она потратила в жизни так много времени на рассуждения, планирование и расчеты. Даже Робин, казалось, был другим человеком, требующим оценки и здравого рассуждения. Каспару не требовалось ничего подобного. Он притянул ее к себе, она закружилась в течении вокруг него, и этого было достаточно.

Размышляя об этом, Харриет продолжала разговаривать и смеяться, и это казалось ей вполне естественным. Что бы ни случилось сегодня или впоследствии, это уже произошло. Флаги на деревьях и вдоль берега были развешены для нее.

Подошел официант и сообщил, что стол ждет их.

— Вы готовы? — спросил Каспар.

— Да, — ответила Харриет.

Признание заставило ее улыбнуться, а Каспар обнял ее за плечи, когда они пошли в ресторан, как бы ратифицируя договор.

Харриет помнила, как гости Лендуитов незаметно, но внимательно смотрели, когда Каспар шествовал среди них. Такими же взглядами провожали его и Харриет и сейчас, когда они проходили к своему столу.

Каспар, казалось, так же, как и тогда, не замечал их. Он отстранил метрдотеля и отодвинул к себе стул Харриет. Рядом со столом в ведерке со льдом ожидало белое вино, и как только они уселись друг против друга, он взял бутылку и разлил ее. Он поднял бокал, обхватив одной рукой спинку своего стула, и внимательно посмотрел поверх него на Харриет.

— За что будем пить?

Она, в свою очередь, изучала его, сравнивая с экранным образом. Фигура у него была тяжелее и крупнее и поэтому привлекательнее, а в синих глазах было меньше киношного блеска, но они казались более веселыми. Ей понравилось то, что она увидела.

— Давайте выпьем за прогул, — сказала Харриет.

— Очень хорошо. Я вечный прогульщик. А вы «Девушка Мейзу»? Вы прогуливаете от гладкого мальчика, который выглядит так, как будто вырос на диете, состоящей из сливок и доходов от прироста капитала?

— Я думаю, что стала прогуливать от Робина задолго от сегодняшнего дня.

— Хорошо.

Харриет ела, набивая полный рот и не пробуя, все, что было на тарелке, стоящей перед ней.

— Сейчас. Я думаю, что вы должны рассказать мне о себе. Детство, замужество и все такое, — он опустошил и вновь наполнил свой бокал.

— А мы не можем вместо этого поговорить о кинозвезде?

— Конечно, когда придет моя очередь. У нас еще многое впереди.

«Как в сценарии, — подумала Харриет, — до того как действие полностью развернется. Тем не менее, она расслабилась от его вопросов и наговорила о себе больше, чем когда-либо за долгое время. Снова принесли еду, без сомнения, прекрасную, и снова унесли тарелки. Каспар размеренно пил, и когда закончилась первая бутылка, он заказал вторую.

Каспар тоже разговорился. Он рассказал несколько остроумных историй, которые заставили ее рассмеяться, и несколько голливудских анекдотов, а также он рассказал о тайнсайдском воспитании и тех днях, когда он работал в провинциальном репертуарном театре. Этого было достаточно, чтобы она почувствовала, что он предложил ей кое-что такое, что скрыто за его всем известным лицом. Она забыла о тайных взглядах других посетителей ресторана.