Женщина нашего времени - Томас Рози - Страница 75

— Харриет? — сказал Робин, — посмотри, это я, тогда тоже был я. Ты здесь, Харриет?

Она с трудом выговорила слова:

— Я знаю, что это был ты. Я здесь.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Она изучала его лицо, знакомое ей и далекое от нее. Она не знала, Робин ли зажег в ней это пламя или она сама сделала это. Но чувство, что они здесь перешагнули через какую-то границу, которая их разделяла, осталось с ней. Она протянула руку, чтобы коснуться кончиком пальца угла его рта.

— Спроси меня после вторника, — попросила она.

Робин улыбнулся.

— Ну как, ты чувствуешь себя миллионершей?

— Пока только на бумаге.

Он наклонил голову к ее округлому бедру и поцеловал его.

— Плоть и кровь, — возразил он ей.

— Это приятно, — и Харриет запустила пальцы в его темные волосы и снова их спутала. — Робин, я должна сейчас уйти, чтобы встретиться с представителями прессы.

Он поднял голову.

— Тогда давай, ведьма.

В его ванной Харриет увидела себя в зеркале. Она не изменилась после того, как стала богатой. Она снова надела свою одежду — льняной костюм и шелковую блузку, и привела в порядок лицо. И снова появился руководящий работник корпорации. Робин уселся за свой стол. Но было еще чувство соучастия, которое заставило ее захотеть задержаться еще немного.

— До свидания, мистер Лендуит, — сказала она твердо.

— До свидания, мисс Пикок.

Харриет закрыла за собой дверь, кивнула секретарше в смежном кабинете и, счастливая, пошла на встречу со своим агентом по связям с прессой. До вторника надо было сделать еще массу работы.

Пять дней до выпуска акций, затем четыре, затем три.

Харриет проснулась, уже смотря на электронный циферблат у кровати. Она вставала в шесть утра, чтобы быть в офисе к семи тридцати. Приготовления к выпуску акций на биржу отнимали у нее столько времени, что рутинная работа была отложена в долгий ящик. Теперь она должна была наверстать упущенное.

Красные цифры сообщили ей, что было восемь часов. Сконфуженная, она потянулась за своими часами, и тогда вспомнила, что это суббота. Она специально накануне вечером не завела будильник, чтобы позволить себе подольше поспать. Теперь она, свернувшись, лежала спокойно и наслаждалась чувством, что она проснулась в особый день, как ребенок за неделю до Рождества. Это происходило с ней со времени той встречи, на которой были подведены итоги ее работы.

Брокеры «Маговерн Коупер» собирали будущих инвесторов по телефону и сообщали о большом энтузиазме. Сообщения прессы были обнадеживающими. Харриет с нетерпением ждала ударного дня, с уверенностью, приятно приправленной неопределенностью.

Но так как она совершенно проснулась, она не могла больше спокойно лежать в кровати. Ей никогда не доставляло удовольствия нежиться в постели. Сейчас она встала, надела халат и пошла наверх.

Ей действительно нравилось без дела бродить по кухне. Казалось, что прошло много времени с тех пор, как у нее было такое субботнее утро, как это.

Она взяла горсточку кофейных зерен из жестяной банки и смолола их, наслаждаясь богатым ароматом. Пока варился кофе, она поджарила хлеб в тостере до коричневого цвета и намазала его медом, а затем встала у окна и ела его, глядя вниз на розовые кусты в саду, которые, несмотря на отсутствие ухода с ее стороны, выжили и расцвели. Светило солнце.

Харриет раздумывала, пойти ли ей в «Шик» в Хэмпстед-виллидж подобрать что-нибудь грандиозное, подходящее для спонсорского завтрака во вторник, или просто провести утро, сидя в саду с газетами. С некоторым удивлением она вдруг поняла, что второй вариант сейчас был бы для нее более приятным.

Не то, чтобы ей не нравилось иметь деньги, чтобы, конечно, тратить их, однако роскошью было ходить в дорогие магазины и критически осматривать развешанные шелестящие шелка, хрустящее полотно и мягкие твиды, выбирая или отвергая фирменные знаки модельеров. Она еще не забыла то время, когда она могла ими только восхищаться, а потом ей приходилось искать что-нибудь подобное, но подешевле. А теперь перспектива нескольких часов безделья была гораздо приятнее, чем беганье по магазинам в поисках самых роскошных нарядов в мире.

Харриет услышала, как щелкнула крышка почтового ящика у парадной двери. Она вышла из дверей своей квартиры, чтобы взять утреннюю почту.

Большая часть ее почты приходила в офис «Пикокс». Сегодня утром пришли только счет, рекламные проспекты и ярко-желтый конверт, на котором адрес был написан детским почерком. Харриет взяла маленькую пачку с собой на кухню и налила чашку кофе. Затем она села за стол и аккуратно открыла желтый конверт столовым ножом.

В верхнем левом углу единственного листочка желтой бумаги был нарисован танцующий Снуппи. Справа был адрес школы близ Эскота, о которой она никогда не слышала. Нахмурившись, она перевернула лист, чтобы взглянуть на подпись. Там было написано: «С любовью, Линда».

Харриет отпила большой глоток кофе, а затем стала читать с начала.

— Линда Дженсен писала так себе, ее правописание и почерк были как у семилетней девочки.

Харриет дважды с некоторым затруднением прочитала письмо. Эти повелительные и жалкие просьбы тронули ее. Она даже почувствовала себя немного виноватой. Ей следовало сделать какое-то усилие, чтобы поддерживать контакт с ребенком.

— Бедная Линда, — произнесла она.

Она смутно помнила, что она где-то читала, что Клэр Меллен завела бурный роман с новым актером, который был моложе ее. Она не знала, что делал Каспар Дженсен, но могла догадаться. А Линду поместили в — Харриет взглянула на адрес рядом с рисунком — хорошую, традиционную английскую начальную школу. Харриет предполагала, что обязанностью Ронни стало приезжать из Литтл-Шелли на уик-энд, брать ее на чай или что-либо в этом роде, что позволял устав школы.

— Бедная Линда, — повторила Харриет.

Она подошла к письменному столу в соседней комнате и, подумав немного, написала ответ на просьбу Линды.

— Харриет не могла свериться со своей записной книжкой, потому что она была в офисе. Но если бы было хоть что-нибудь, она отменила бы это ради Линды.