Космический маразм - Бушов Сергей - Страница 117

У реки было много имён. Мне их называли разные люди, которых я переправлял с одного берега на другой. Но в именах тоже не было никакого смысла, поскольку река начиналась раньше, а заканчивалась позже не только любого имени, но и всех тех, кто эти имена давал.

Впереди, в тумане, снова забрезжил берег. Мою лодку постепенно тянуло туда, а это значило, что меня ожидала очередная встреча с кем-то, кого надлежит перевезти.

И правда, на выступе скалы над водой виднелась одинокая тёмная фигура. Я знал имя этого человека, или мне только казалось, что я его знал.

- Здг’авствуйте, - сказал он, когда лодка подплыла совсем близко. – Вы не могли бы пег’евезти меня на пг’отивоположный бег’ег?

Я причалил к скале и встал в лодке, глядя ему в глаза.

- Здравствуйте, - ответил я. – Я могу вас отвезти. Но зачем?

- Видите ли, - сказал Лейбниц, уже спускаясь в своих неуклюжих валенках к борту лодки. – Некотог’ое вг’емя назад я умег’. Я пг’едполагал, что нахожусь в загг’обном миг’е, но постепенно стал в этом сомневаться. Видимо, мне только пг’едстоит туда отпг’авиться.

- Садитесь, - сказал я, сел и положил руки на вёсла. – Я вас отвезу.

- Мне кажется знакомым ваше лицо, - сказал Лейбниц. – Я ведь шпион. У меня пг’офессиональная память на лица. Я совег’шенно точно могу сказать, что вас г’аньше видел, но абсолютно не помню, где. То ли тогда у вас не было бороды, то ли наоборот – вы были с бог’одой, но лицо было дг’угое…

- Возможно, - ответил я, и некоторое время мы плыли молча, хотя он долго смотрел на меня, часто моргая глазами.

- А что там, - спросил вдруг Лейбниц, - на том бег’егу? Вы знаете?

- Только по рассказам тех, кто садился мне в лодку, - сказал я. – Но все говорят разное.

- И что говог’ят? – настаивал Лейбниц.

- Кто-то говорит, что там рай, - вздохнул я. – Кто-то – что ад. Многие считают, что там обычная жизнь, скучная и монотонная. Кто-то считает, что попал в бред сумасшедшего…

- Постойте, - нетерпеливо перебил Лейбниц. – Вы о каком бег’егу говог’ите?

Я помолчал немного, глядя в его глаза:

- Да какая разница?

Лейбниц отвёл взгляд и, казалось, съёжился:

- Вы хотите сказать, что там то же самое, что и здесь?

- Это зависит от того, - ответил я, - во что вы верите.

- Я много думал об этом в последнее время, - кивнул Лейбниц, – и пришёл к выводу, что я всё-таки атеист. Я верю в темноту и в полное отсутствие смысла.

- Тогда с большой вероятностью вы это и получите, – сказал я, налегая на вёсла. – Хотя я вам не верю. Как можно после смерти быть атеистом? И с чего вы взяли, что умерли?

- Я покончил с собой, – ответил Лейбниц. – Я вспог’ол себе живот. Я не смог бы жить после этого.

- Так вы сейчас в загробном мире? Или вы всё-таки живы?

- У меня нет ответа на ваш вопг’ос, - Лейбниц развёл руками. – Но г’аны мои зажили. Даже шг’ама не осталось.

- Тогда почему вы должны умереть? Почему для вас вообще должно что-то измениться?

Лейбниц хотел что-то сказать, но только часто-часто заморгал глазами. Лодка уткнулась носом в мягкий песок.

- Мы приехали, - сказал я.

- Вы мудг’ый человек, - сказал Лейбниц. – Ваша фамилия, случайно, не Дуг’ак?

- Нет, к сожалению.

Он тяжело встал со скамьи, перебрался через борт и вздохнул.

- Спасибо. И до свидания.

- Всего хорошего, - попрощался я и оттолкнул лодку веслом от берега.

Меня снова окружал туман, густой и влажный, словно селёдочное варенье. Лодка двигалась вперёд. Зачем? Я не знал. Был ли смысл в моей работе? В этом мире? В тумане вокруг? Меня окружало молчание, не готовое предоставить мне ответы на все эти вопросы.

Я вглядывался в блестящую гладь воды, в которой ничего не отражалось, кроме клубящегося тумана, но вместе с рябью это отражение порождало причудливые узоры, которые можно было принять за нечто живое. Или и вправду на меня из-под воды поднималось существо, которое уставилось на меня белёсыми бессмысленными глазами?

- Кто ты? – спросил я.

Рыба подплыла ближе, и я рассмотрел серую блестящую тушу и пасть, покрытую множеством мелких острых зубов. Но неприятнее всего был взгляд. Рыба смотрела на меня презрительно, словно знала обо мне нечто плохое.

- Я – супервизор, - прошипела она.

- Что тебе нужно? – спросил я.

- Душа твоя, - сказал супервизор и поднялся к самой поверхности воды, раскрыв свою пасть.

- Мне она тоже нужна, - сказал я. – Тебе придётся подождать.

- Больше не могу, - сказал супервизор, и резко выпрыгнул на меня из воды.

Я успел отбить его веслом. Удар получился хлёстким, сильным, и рыба разлетелась на мелкие сверкающие обломки.

- Эй, на лодке!

Я вздрогнул. Женский голос. Откуда?

Оглядевшись, я понял, что супервизора больше нет, да и следов от него не осталось – ни в воде, ни на весле.

- Вы меня слышите? – снова крикнули со стороны берега.

Я направился туда, сделав пару мощных гребков. Покачиваясь, берег приближался быстро, словно огромный зверь, плывущий по волнам.

На высоком обрыве стояла коротко стриженая девушка, в которой я с удивлением узнал Тамару. На её лице я разглядел следы недавних царапин, которые, впрочем, заживали прямо на глазах. Она выглядела испуганной и усталой, так что мне захотелось вылезти из лодки и прижать к себе. С другой стороны, я был на службе.

- Что вам угодно, мадемуазель? – спросил я, выпрямившись в лодке в полный рост.

- Здравствуйте, - сказала она, указывая рукой в воду. – Это, кажется, Лета?

- Здравствуйте. Каждый называет эту реку по-своему, - осторожно ответил я, внутренне обрадовавшись тому, что она меня не узнала.

- Но ведь вы можете отвезти меня на ту сторону? – спросила она.

- Могу, - сказал я. – Но я не думаю, что вам это нужно.

- Можно мне сесть к вам в лодку?

- Разумеется, - я помог ей спуститься, схватив за руку, и она легко спрыгнула на дно лодки.

- Что с вами произошло? – спросил я.

- С этим миром что-то не так, - сказала Тамара, усаживаясь на скамью. – Ещё вчера всё было обыкновенным и даже приятным. А сегодня мир стал жестоким. На меня напали птицы, меня чуть не изнасиловал ангел, а вокруг всё такое, словно я попала в кошмарный сон.

- Ангел? – переспросил я, чувствуя, как внутри меня всё сжалось.

- Неважно, - сказала она. – Я не хочу оставаться в этом мире. Мне здесь больше не нравится.

- Мир сам по себе не плох и не хорош, - сказал я. – В нём есть всякое. А как к нему относиться, каждый решает сам. Вы думаете, что, оказавшись где-то ещё, вы сможете относиться к жизни по-другому?

- Пока не попробую, не узнаю, - ответила Тамара.

- Я думаю, вы не правы, - покачал я головой. – Пробовать надо здесь. И если вы будете думать о мире лучше, это поможет ему стать и правда чуть лучше.

- Так вы не хотите меня везти на другой берег? – спросила Тамара. – Тогда куда мы плывём?

- Не знаю, - ответил я. – Это не мне решать. Река нас несёт. Хотя, похоже, Тамара, что мы уже приплыли.

Мы двигались вдоль красивой мраморной набережной, заплывая под причудливый гнутый мост с чугунными перилами. Над набережной возвышалось мрачное, но величественное здание со шпилем.

- Это же мой дом, - сказала Тамара. – Кстати, меня совсем не так зовут.

- Я дам вам совет, - сказал я, не обратив внимания на её замечание. – Идите домой и ложитесь спать, стараясь отбросить все мрачные мысли.

- Вы думаете, это поможет?

- Уж поверьте моему опыту.

Тамара взошла на парапет. Поднялась на пару ступеней и обернулась:

- Спасибо.

Я оттолкнул лодку от берега, глядя ей вслед. Я немного жалел о том, что сейчас был стариком, и о том, что не мог проводить её хотя бы до подъезда. Но меня ждала река.

Туман окутывал меня со всех сторон, было сыро, и спина начала ныть. Я помассировал её рукой, но это не очень помогало. Лодка плыла вперёд, туда, куда направляла её судьба. Мне было всё равно, куда. Я просто повиновался.