Космический маразм - Бушов Сергей - Страница 110

На один из кустов сверху спланировала тяжёлая чёрная птица с огромным клювом, уселась на прутик потолще и принялась разглядывать Тамару, склонив голову. Затем она раскрыла клюв и произнесла:

- Невре… Нервем… Тьфу!

- Простите, - Тамара, несколько опешив, попыталась обратиться к птице, – вы умеете говорить?

- В разумных пределах, - хрипло ответила птица. – Ваши лингвистические фантазии мне не по силам.

- Не подскажете ли, в таком случае, дорогу к Москве? – спросила Тамара, не вполне поняв, что её собеседница имела в виду.

- А что такое Москва? – ответила птица вопросом на вопрос, и её красный глаз уставился на Тамару, сверля взглядом.

- Это город, - ответила Тамара, соображая, как бы объяснить птице, что такое Москва и чем она отличается от других городов. – Очень большой город. Там людей много, Останкинская башня, Кремль…

- А! – птица, кажется, поняла. – Этот рассадник разврата! А что вам там нужно?

- Я там живу, - пояснила Тамара, улыбнувшись.

Птица качнулась на прутике, нахохлилась и вдруг закричала, широко раскрыв клюв:

- Лови её! Здесь вррраг!

Она метнулась прямо в лицо Тамаре, выставив вперёд когти. Тамара еле успела прикрыться рукой. Она бросилась бежать так быстро, как могла, по грязи, отмахиваясь от стаи налетевших птиц: чёрных, жёлтых, рыжих. Все они норовили клюнуть её, оцарапать лицо, вырвать клок одежды…

Внезапно всё кончилось. Птицы улетели прочь, яростно взмахивая крыльями и каркая на разных языках. А Тамара осталась стоять на берегу широкой реки, противоположный берег которой был почти полностью скрыт туманом. По лицу Тамары текла кровь из многочисленных царапин, глаза блестели от слёз, а в мозгу метались разные мысли, суть которых можно было передать примерно так: «Где я? Как отсюда выбраться? И что вообще происходит?»

Глава 4. Остров погибших обезьян

Никогда заранее не скажешь, куда повернётся жизнь. Вот и в языке человеческом этот факт отражён разными выражениями, представляющими жизненный путь в виде замысловатой геометрической фигуры – к примеру, «куда кривая вывезет». При этом ничего не говорится ни о том, какие могут быть варианты: влево или вправо, а может быть, и вовсе только вверх и вниз - ни о том, что это, собственно, за кривая. То ли жизнь – это эллипс, в обоих фокусах которого притягательные для человека сущности вроде любви и смерти, то ли парабола, которая собирает лучи из далёкого космоса в одну точку, то ли синусоида, которая то возносит человека вверх, то швыряет вниз, при этом сохраняя постоянство амплитуды. Должно быть, у каждого кривая своя. Не зря ведь говорят ещё «Закон – что дышло, куда повернёшь – туда и вышло». Если обратиться даже к простейшему первому закону Ньютона, то тело, которое находится в состоянии покоя, тоже не вечно будет в нём находиться, а лишь до тех пор, пока на него не подействует некая сила, а какая именно и с какой стороны, заранее неизвестно. И даже если не подействует, то невозможно точно предсказать, к каким последствиям это приведёт.

Тело Свази находилось в состоянии относительного покоя. Но при этом сам он в покое отнюдь не находился. Голова его, ударившаяся затылком об асфальт и существенно деформированная, была пронизана болью насквозь, отчего Свази пытался скрежетать зубами, при этом боль только усиливая. Боль продолжалась и ниже, по позвоночнику, и заканчивалась примерно в середине спины, поскольку ниже Свази абсолютно ничего не чувствовал, и осознание этого факта приносило больше страданий, чем сама физическая боль. Кровь растекалась под его телом огромным липким и тёплым пятном, и Свази понимал, что это означает приближение смерти. Он часто и тяжело дышал, глотая капли дождя, промочившего его шкуру насквозь, и думал о том, что не хочет умирать. И о том, что он всё бы отдал, только бы жить дальше.

Внезапно он почувствовал, что боль начала утихать. Сначала чуть-чуть, затем практически полностью. Но Свази не обрадовался этому факту, решив, что именно таким образом к нему приближается смерть. И действительно, со стороны беспомощно раскинутых в стороны ног придвигалась некая расплывчатая серая фигура.

- Здравствуйте, Свази, - сказало существо низким хрипловатым голосом. – Умираете?

- Вы кто? – еле выдавил Свази, почувствовав, как булькает в горле кровь.

- Не тот вопрос вы задаёте, - ответил серый незнакомец, постепенно оформляясь в приземистого немолодого мужчину с невыразительным лицом. – Лучше спросили бы, что вам нужно сделать, чтобы не умереть.

- Что? – произнёс Свази, ощущая, что силы его вот-вот оставят.

- Обещайте, что остаток своей жизни вы будете служить мне и тому, кто стоит у вашего изголовья.

Свази чуть поднял взгляд. Над головой нависала синяя крылатая тень, большая и неясная.

- Где я? – пробормотал он.

- И охота же вам разговаривать в таком состоянии, - вздохнул Морген. – Вы и живы-то только благодаря моей близости. Отвечаю на вопрос. Вы лежите на грязном асфальте под дождём возле здания школы-интерната в некотором времени, которое остановилось и перестало существовать. Вас одолевают три желания: не умереть, избавиться от боли и страданий и причинить вред некому человеку по фамилии Ясоний, которого вы ненавидите. Я могу предоставить возможность исполнить все три ваших желания, если вы согласитесь работать на меня.

- Почему? – прохрипел Свази, и перед его глазами всё закружилось, а в затылок снова вцепилась боль.

- Что «почему»? – переспросил Морген. – Почему я выбрал вас? Потому что вы жадный, агрессивный, вы способны фантазировать, а ещё вы попали в затруднительное положение, из которого только я могу вас вытащить, и, следовательно, можете стать моим должником.

Свази закрыл глаза, вздохнул и, помолчав немного, выдавил:

- Хорошо.

- Тогда, - сказал Морген, – встаньте и идите.

- Вы издеваетесь?! – возмутился Свази, и от этого по позвоночнику пробежала такая мучительная волна, что он чуть не отключился.

- Не издеваюсь, - ответил Морген. – Всё, что вам нужно – это просто поверить, что вы абсолютно здоровы и способны встать и пойти. Но поскольку ваша фантазия всё ещё не позволяет этого сделать, то я вам помогу. Сделаю так, чтобы вам было проще поверить.

Дождь исчез. Затем пропало небо, а вместо него образовался белый потолок, увешанный люминесцентными лампами. Свази почувствовал, как его везут на каталке вдоль по коридору. Сзади раздался истерический женский вопль:

- Мы его теряем!

Однако тут же другой, уверенный, мужской голос возразил:

- Нет! Мы его находим!

Каталка въехала в ярко освещённую палату, заполненную людьми в белых халатах и марлевых повязках. Они окружили Свази, подняв руки, в которых были зажаты разные причудливые инструменты, и принялись бормотать:

- Скальпель!

- Тампон!

- Три кубика пургена!

- Четыре шарика пергидроля!

- И анестезию в жидком виде под язык!

Свази почувствовал, как в его волосатые лапы вонзилось несколько игл, и через пару секунд всё расплылось.

Очнувшись, он долго не решался открыть глаза. Ощущения говорили ему, что он сидит в кресле, и что одет он в сухую чистую одежду. Это одновременно и радовало, и озадачивало. Свази разлепил веки и понял, что находится в небольшой комнате, похожей на кабинет. Напротив него сидел тот самый серый человек, который спас его от смерти, а чуть в стороне прохаживался крылатый синий парень в плавках.

- Как вы себя чувствуете? – спросил Морген.

Свази осмотрел своё тело, облачённое в отличный костюм, пошевелил пальцами ног, скрытых внутри дорогих лакированных туфель.

- Очень хорошо, - ответил Свази. – Похоже, что я действительно жив и абсолютно здоров. Так кто вы такие и чего от меня хотите?

- Меня зовут Морген, - ответил серый мужичок, и его лицо пришло в движение, превращаясь в непрозрачное серое облако. – Я хочу всего лишь, чтобы вы стали мне помощником, выполняя те поручения, которые будет давать вам мой партнёр, Рубель.