Сговор остолопов - Тул Джон Кеннеди - Страница 83

— Откуда он взялся? — вопрошала Дарлина у толпы зевак. Розовый какаду снова восседал у нее на руке: из клюва его золотым червячком свисала сережка. — Ну и премьера. Что же нам делать, Лана?

— Ничего, — зло ответила та. — Пускай этот крендель тут валяется, пока дворник не подберет. Дай-ка я лучше займусь Джоунзом.

— В-во! Эй! Эт кошак унутрь вломился и все тут. Уж мы и дрались, и пихались, а мамке, видать, уж так хотелось в «Ночью Тех» запопасть. Я перепужался — еще кустюм, что вы мне в прокат взяла, порву, вам же заплотишь потом, так «Ночью Тех» обаротится еще. В-во!

— Заткни пасть, умник. Мне, наверное, все же придется всем моим дружкам в участке позвонить. Ты уволен. И Дарлина тоже. Я ведь как чувствовала — не надо мне было тебя на сцену выпускать. И убери эту проклятую птицу с моего тротуара. — Лана повернулась к толпе. — Ну что, народ, теперь, раз уж вы все здесь, как насчет заглянуть в «Ночь Утех»? У нас тут шикарное шоу.

—  Mira, Ли. — Латина обдала хозяйку халитозом. — А кто дваццать чшитыыр долляр за эти чшимпань платиить?

— Ты тоже уволена, дура мексовая. — Лана улыбнулась. — Заходите, народ, наслаждайтесь хорошим коктейлем, который смешают вам по любому вашему рецепту наши эксперты по смесям.

Толпа, тем не менее, больше тянула шеи в сторону громко сопевшей белой горы и не спешила принять приглашение к изыскам.

Лана Ли уже собиралась было подойти и пнуть этот курган, чтобы побыстрее пришел в себя и убрался из ее канавы, но мужчина в шляпе вежливо сказал:

— Мне бы хотелось от вас позвонить. Может быть, лучше вызвать скорую помощь?

Лана осмотрела шелковый костюм, фетровую шляпу, отметила слабый, неуверенный взгляд. Мягкотелого всегда видно — а с этим рохлей все в порядке. Богатый врач? Юрист? Может, еще получится превратить это маленькое фиаско в доход.

— Конечно, — прошептала она. — Послушайте, ну что вам зря тратить вечер и возиться с каким-то типом, валяющимся на дороге? Какой-то бродяга. А вам, похоже, немного повеселиться не повредит. — Она обошла сопевшую и вулканически всхрапывавшую гору в белом халате. Где-то в стране грез Игнациусу виделась перепуганная до смерти Мирна Минкофф — она стояла перед судом Вкуса и Пристойности, и суд постановлял, что ей не хватает ни того, ни другого. Ужасный приговор сейчас прозвучит: в наказание за бессчетные преступления ее личности гарантирован какой-то физический урон. Лана Ли приблизилась к мужчине и сунула руку куда-то в золотой парчовый комбинезон. Она присела рядом на корточки и исподтишка, прикрывая ладонью, показала ему фотографию с Боэцием. — Погляди-ка, малыш. Не хотел бы ты провести вечерок вот с такой?

Мужчина в шляпе отвел глаза от побелевшего лица Игнациуса и посмотрел на женщину, на книгу, на глобус, на мел. Потом еще раз прочистил горло и произнес:

— Я — патрульный Манкузо. Работаю под прикрытием. Вы арестованы за приставание к мужчинам и владение порнографией.

Именно в этот момент три члена прекратившего сушествование дамского вспомогательного корпуса — Фрида, Бетти и Лиз — с топотом ворвались в толпу, окружавшую Игнациуса.

ТРИНАДЦАТЬ

Игнациус открыл глаза и увидел, как над ним парит что-то белое. У него болела голова и пульсировало ухо. Потом в изжелта-небесных глазах медленно прояснилось, и, превозмогая боль, он осознал, что смотрит на потолок.

— Так ты проснулся уже наконец, мальчик, — раздался где-то рядом материнский голос. — Поглядите тока на него. Вот теперича нам действитьно конец.

— Где я?

— Только не умничай тут со мной, мальчик. И не думай со мной, Игнациус. Я тебя предупредила. С меня же ж хватит. Я ж не шучу. И как же ж я тока людям в глаза смотреть щас буду?

Игнациус повернул голову и огляделся. Он лежал в клетушке из ширм. В ногах его постели прошла медсестра.

— Боже милосердный! Я в больнице. Кто у меня врач? Надеюсь, вы были настолько самоотверженны, чтобы обспечить мне услуги специалиста. И священника. Пусть придет служитель культа. Я посмотрю, приемлем ли он. — Игнациус оросил нервической слюной простыню, снежной шапкой покрывавшую гору его живота. Он дотронулся до головы и нащупал бинты, облепившие его мигрень. — О, мой Бог! Не бойтесь рассказать мне всё, мамаша. Судя по боли, терзающей меня, ранение довольно фатально.

— Заткнись и посмотри вот сюда, — чуть ли не заорала миссис Райлли, швыряя прямо на перевязку Игнациуса газету.

— Сестра!

Миссис Райлли сорвала с его лица газету и захлопнула ладонью мокрые усы.

— Закрой же ж ты рот, самашетший, да погляди тут вот на эту газету. — Голос у нее срывался. — Нам конец пришел.

Под заголовком, гласившим: «ДИКИЙ ИНЦИДЕНТ НА КОНЬЯЧНОЙ УЛИЦЕ», — Игнациус увидел размещенные в ряд три фотографии. На правой, точно восходящая звезда сцены, скалилась Дарлина в своем бальном платье и с какаду на руке. На левой Лана Ли прикрывала лицо от фотокамеры, забираясь на заднее сиденье патрульной машины, где уже виднелись три коротко стриженные головы членов дамского вспомогательного корпуса Партии Мира. Патрульный Манкузо в рваном костюме и фетровой шляпе с обломанными полями важно придерживал дверцу. В центре обдолбанный негр ухмылялся, глядя на что-то напоминавшее дохлую корову на мостовой. Заплывшими глазами Игнациус тщательно осмотрел всю центральную фотографию.

— Вы только поглядите, — загромыхал он. — Каких только болванов нанимает себе в штат фотографов эта газета? Мои черты едва различимы.

— Ты почитай, почитай, чего под картинками написали, мальчик. — Миссис Райлли ткнула пальцем в газету так, словно хотела насадить фотографию на кол. — Ты почитай, Игнациус. Что, ты думашь, на Константинопольской улице люди говорят, а? Давай-давай, читай мне вслух, мальчик. Большая драка на улице, грязные картинки, ночные дамочки. Все тут есть. Читай, мальчик.

— Лучше не буду. Статья, вероятно, полна фальсификаций и поклепа. Желтые журналисты, вне всякого сомнения, предполагают всевозможные аппетитные скабрезные инсинуации. — И, тем не менее, он подверг статью бессвязному прочтению.

— Уж не хотите ли вы мне сказать, что они утверждают, будто сбившийся с маршрута автобус не наехал на меня? — рассерженно осведомился он. — Первый же их комментарий есть ложь. Свяжитесь с Отделом Общественного Обслуживания. Мы должны подать на них в суд.

— Заткнись. Читай все подряд.

Птица артистки стриптиза напала на уличного торговца сосисками в маскарадном костюме. А. Манкузо, действующий под прикрытием, арестовал Лану Ли за приставание к мужчинам на улице и владение порнографией, а также позирование для оной. Бирма Джоунз, швейцар, указал А. Манкузо на шкафчик под стойкой бара, где и были обнаружены порнографические материалы. А. Манкузо сообщил репортерам, что уже некоторое время разрабатывал это дело и вступил в контакт с одним из агентов гражданки Ли. Полиция подозревает, что арест гражданки Ли подорвал деятельность синдиката по распространению порнографии в старших классах средних школ, охватившую уже весь город. В баре полиция обнаружила список школ. А. Манкузо сообщил, что агент объявлен в розыск. Пока А. Манкузо производил арест, три женщины — Клаб, Стил и Бампер — вынырнули из собравшейся толпы и совершили на него нападение. Их также задержали. Игнациус Жак Райлли, тридцати лет от роду, был доставлен в больницу для лечения последствий шока.

— Вот же как не подвезло нам, что у них фотогрыф там валандался, делать больше ж нечево, так послали тебя сымать, а ты, как пьянчуга там валялся посередь улицы. — Миссис Райлли захлюпала носом. — Ох, знала же ж, что так и выйдет с твоими грязными картинками, добегался, разоделся, что на Марди-Гра.

— Я окунулся в самую зловещую ночь моей жизни, — вздохнул Игнациус. — Фортуна вчера по-настоящему пьяно крутила свое колесо. Сомневаюсь, что мне удастся пасть еще ниже. — Он рыгнул. — Могу я узнать, чем занималась на месте происшествия эта кретинская Немезида в лице полицейского?