Сговор остолопов - Тул Джон Кеннеди - Страница 71

Наконец, где-то после часу пополудни белый халат лавиной стек с трамвая и ринулся в гараж. Несколько минут спустя дурик выкатил тележку на тротуар. При нем по-прежнему были серьга, кашне и абордажная сабля, как заметил Джордж. Если он нацепил их в гараже, то это, должно быть, входит в его торговые ухищрения. Хотя по тому, как он разговаривал, можно было понять, что он долго ходил в школу. Вот что с ним, должно быть, не так. Сам Джордж был достаточно мудёр и свалил из школы как можно раньше. Ему не хотелось кончить, как этот парень.

Джордж наблюдал, как он протолкал тележку несколько футов по кварталу, остановился и прицепил лист бумаги к переду траспортного средства. Джордж воздействует на него психологией; он подыграет образованию киоскера. К тому же — деньги: тот не устоит и сдаст ему в аренду отсек для булочек.

Тут из гаража высунулась голова какого-то старика; тот подбежал сзади к киоскеру и шандарахнул по спине длинной вилкой.

— Шевелись, обезьяна, — заорал старик. — Ты и так опоздал. Уже день в самом разгаре. Сегодня чтоб была выручка, а не то…

Киоскер ответил что-то — хладнокровно и спокойно. Джордж ничего не разобрал, но ответ был долог.

— Мне плевать, какими наркотиками травится твоя мать, — сказал на это старик. — Не желаю я больше слышать никакой брехни про аварию, про твои сны и про твою проклятую подружку. Вали отсюда, бабуин. Сегодня я хочу получить с тебя минимум пять долларов.

Подгоняемый тычком старика, киоскер подкатил тележку к перекрестку и свернул на проспект Св.Чарльза. После того, как старик вернулся в гараж, Джордж зашаркал ногами вслед за сосиской.

Не подозревая, что за ним следят, Игнациус толкал тележку сквозь встречное движение по Св.Чарльзу в сторону Квартала. Прошлой ночью он так засиделся, сочиняя лекцию для первого митинга нового движения, что утром не смог сползти со своих пожелтевших простыней до самого полудня, да и то его разбудили неистовый грохот и вопли матери. Теперь, на улице, перед ним стояла проблема. Сегодня в кинематографическом театре «Орфеум» начиналась демонстрация изощренной комедии. Ему удалось выдоить из мамаши десять центов на обратный проезд, хоть она скупилась и на это. Нужно было как-то побыстрее продать пять или шесть «горячих собак», пристроить куда-то тележку и добраться до этого кинотеатра, чтобы не верить собственным глазам, впитывая каждое богохульное мгновение техниколора.

Забывшись в размышлениях о том, как ему найти денег, Игнациус не обратил внимания на то, что сосиска его уже довольно давно катится по прямой, никуда не сворачивая. Когда же он попытался прижаться к обочине, тележка не сдвинулась вправо ни на дюйм. Остановившись, он увидел, что одно из велосипедных колес попало в желоб трамвайного рельса. Он попробовал раскачать тележку, чтобы освободить колесо, но та была слишком тяжелой. Он нагнулся и попытался приподнять ее с одной стороны. Уже просунув лапы под бок огромной жестяной булочки, он услышал скрежет приближавшегося в легкой дымке трамвая. Твердые шишечки вспухли у него на руках, а клапан, поколебавшись мгновение неистовой нерешительности, захлопнулся окончательно. Игнациус отчаянно рванул жестяную булочку вверх. Велосипедное колесо выскочило из желоба, взмыло вверхи и, секунду побалансировав в воздухе, приняло горизонтальное положение. Тележка с грохотом опрокинулась на другой бок. Одна дверка булочки отскочила, вывалив несколько дымящихся сосисок на мостовую.

— О, мой Бог! — пробормотал Игнациус себе под нос, видя, как из тумана в полуквартале от него сгущается силуэт трамвая. — Какой еще злонамеренный трюк Фортуна играет со мной сейчас?

Бросив обломки крушения, Игнациус заковылял навстречу трамваю, и белое муму его форменного халата хлопало его по лодыжкам. Оливково-медный вагон, лениво покачиваясь и поминутно дергаясь, медленно доскрипел до него. При виде огромной сферической белой фигуры, отдувающейся перед ним прямо на рельсах, вагоновожатый затормозил и опустил одно из передних окон.

— Прошу меня извинить, сэр, — окликнула его громадная серьга. — Если вы подождете одно мгновение, я попытаюсь приподнять свое накренившееся судно.

Джордж сразу увидел свой шанс. Он подбежал к Игнациусу и жизнерадостно произнес:

— Давай, проф, давай вместе стащим ее с дороги.

— О, мой Бог! — загрохотал Игнациус. — Мое половозрелое возмездие. Как много надежд сулит мне этот день. Очевидно, меня одновременно переедет трамвай и ограбят. Это станет рекордом «Райских Киоскеров». Изыдите, растленный беспризорник.

— Хватайся за этот конец, а я возьмусь за тот.

Трамвай им упреждающе лязгнул.

— Ох, ну ладно, — вздохнул наконец Игнациус. — В действительности, я буду совершенно счастлив, если эта смехотворная обуза останется валяться здесь на боку.

Джордж схватился за одну сторону булочки и сказал:

— Ты б лучше дверку-то закрыл, а то сосиски разбегутся.

Игнациус пинком захлопнул дверцу, словно забивал гол в матче профессионалов, аккуратно разрубив высовывавшуюся «горячую собаку» на две шестидюймовые половинки.

— Полегче, проф. Тележку поломаешь.

— Закройте рот, прогульщик. Я не просил вас вступать в беседу.

— Ладно, — пожал плечами Джордж. — Я в смысле просто помочь хотел.

— Ну чем вы мне можете помочь? — проревел Игнациус, оскалив пару-другую пожелтевших клыков. — Кто-то из власть предержащих нашего общества наверняка уже идет по следу вашего удушающего лака для волос. Откуда вы вообще взялись? Почему вы за мной следите?

— Слушай, так ты хочешь, чтобы я тебе помог утащить отсюда эту кучу металлолома или нет?

— Кучу металлолома? Вы говорите вот об этом райском средстве передвижения?

Трамвай зазвонил им снова.

— Давай, — сказал Джордж. — Тяни.

— Я надеюсь, вы понимаете, — пропыхтел Игнациус, тужась над тележкой, — что наш союз — всего лишь результат чрезвычайной ситуации.

Тележка подскочила и встала на два свои велосипедных колеса, а содержимое жестяной булочки перекатилось внутри, грохоча о стенки.

— Во как, проф, пожалста. Рад, что смог помочь.

— Если вы пока еще этого не заметили, беспризорник, — сейчас вас подденет буфером вот этого вагона.

Трамвай медленно прокатился мимо,чтобы вагоновожатый и кондуктор смогли получше рассмотреть костюм Игнациуса.

Джордж схватил Игнациуса за лапу и сунул ему в ладонь два доллара.

— Деньги? — недоверчиво-радостно спросил Игнациус. — Хвала Господу. — Он быстренько прикарманил две купюры. — Я лучше не буду спрашивать о непристойных мотивах этого поступка. Мне хотелось бы думать, что вы пытаетесь своим безыскусным манером оправдаться за то, что опорочили меня в тот зловещий первый день с этой абсурдной тележкой.

— Так и есть, проф. Ты сказал это лучше, чем получится у меня. Да ты в самом деле парниша образованный.

— О? — Игнациус был очень доволен. — А вы пока еще не безнадежны. Хотите сосиску?

— Не-а, пасибо.

— Тогда прошу меня извинить, я одну съем. Моя система ходатайствует об утолении голода. — Игнациус заглянул в колодец тележки. — Мой Бог, «горячие собаки» довольно неупорядоченны.

Пока Игнациус захлопывал дверцы и совал лапы в отсеки, Джордж произнес:

— Ну вот, я тебе помог, проф. Может, ты теперь то же самое для меня сделаешь.

— Возможно, — рассеянно отозвался Игнациус, откусывая сосиску.

— Видишь вот это? — Джордж показал на коричневые пакеты, которые таскал под мышками. — Это школьные принадлежности. Тут вот какая штука. Я должен забирать их у оптовика в обед, а по школам разносить их не могу, пока уроки не кончатся. Поэтому приходится таскать с собой по два часа. Понимаешь? Мне нужно такое место, где их днем можно оставить. Мы с тобой могли бы где-нибудь в час встречаться, и я бы их клал тебе в отделение для булочек, а где-то около трех приходил бы и забирал.

— Какая фикция, — рыгнул Игнациус. — И вы всерьез полагаете, что я вам поверю? Доставка школьных принадлежностей после того, как школа закрывается?