Сговор остолопов - Тул Джон Кеннеди - Страница 22

— Немного. Вы получили свои новые кредитные карты. «Трансглобальные Авиалинии» прислали вам свидетельство почетного пилота за то, что вы налетали с ними сто часов. — Мистер Гонзалес выдвинул ящик своего стола и вручил мистеру Леви почту. — Также пришла брошюра из гостиницы в Майами.

— Вы бы уже начинали заказывать бронь на мои весенние тренировки. Я ведь отдал вам свой маршрут тренировок в лагерях, не так ли?

— Да, сэр. Кстати, у меня есть несколько писем к вашей подписи. Я вынужден был написать в «Мануфактуру Абельмана». У нас с ними всегда непорядок.

— Я знаю. Что этим жуликам на сей раз надо?

— Абельман утверждает, что последняя партия брюк, которую мы им отправили, была лишь двух футов длиной в брючине. Я пытаюсь уладить этот вопрос.

— Да? Ну что ж, здесь случались вещи и постраннее, — быстро ответил мистер Леви. Контора уже начала его угнетать. Нужно выбираться отсюда побыстрее. — Спросите лучше этого десятника на фабрике. Как его там зовут? Послушайте, а если вам самому эти письма подписать, как обычно? Мне нужно идти. — Мистер Леви потянул за ручку. — Не слишком перегружайте этих ребятишек работой, Гонзалес. Прощайте, мисс Трикси. Моя супруга о вас спрашивала.

Мисс Трикси сидела на полу и зашнуровывала одну туфлю.

— Мисс Трикси, — принзительно завопил мистер Гонзалес. — Мистер Леви с вами разговаривает.

— Кого? — огрызнулась мисс Трикси. — Вы разве не говорили, что он умер?

— Я надеюсь, вы увидите здесь неимоверные перемены в следующий раз, когда заглянете к нам, — промолвил Игнациус. — Мы вольем и без того новые силы в ваше предприятие.

— Ладно. Не сильно увлекайтесь, — ответил мистер Леви и захлопнул за собой дверь.

— Изумительный человек, — истово сообщил Игнациусу мистер Гонзалес. В окно парочка наблюдала, как мистер Леви садится в свою спортивную машину. Мотор взревел, и мистер Леви умчался прочь через несколько секунд, оставив оседать за собой лишь тучку синего выхлопа.

— Вероятно, пора приступить к систематизации, — произнес Игнациус, когда поймал себя на том, что рассматривает лишь пустую улицу. — Вы не будете любезны подписать эту корреспонденцию, чтобы я мог подшить копии? Теперь, должно быть, к тому, что грызун оставил от папки Абельмана, приближаться безопасно.

Игнациус заглядывал через плечо, пока мистер Гонзалес старательно подделывал на письмах подпись — Гас Леви.

— Мистер Райлли, — произнес мистер Гонзалес, тщательно завинчивая колпачок своей двухдолларовой ручки, — я отправляюсь на фабрику побеседовать с десятником. Присматривайте тут, пожалуста, за всем.

Под всем, вообразил Игнациус, мистер Гонзалес имел в виду мисс Трикси, громко храпевшую на полу перед строем конторских шкафчиков.

—  Seguro, — ответил Игнациус и улыбнулся. — Немного испанского в честь вашего благородного наследия.

Как только управляющий конторой вышел, Игнациус закатал листок почтовой бумаги «Леви» в высокую черную пишущую машинку мистера Гонзалеса. Если «Штаны Леви» собираются добиться успехов, первым делом следует наложить на хулителей тяжелую руку. «Штанам Леви» нужно стать более воинственными и авторитарными для того, чтобы выжить в джунглях современного торгашества. И Игнациус начал это первое дело печатать:

Довольно размышляя над тем, что мир понимает только силу и мощь, Игнациус срисовал на письмо подпись Леви авторучкой заведующего конторой, порвал письмо мистера Гонзалеса Абельману и подсунул свое в ящик Исходящей корреспонденции. Затем на цыпочках осторожно обошел инертную фигурку мисс Трикси, вернулся в отдел систематизации документации, взял в руки кипу еще не систематизированных материалов и швырнул ее в мусорную корзину.

— Э-эй, мисс Ли, а эта толстая мамка, у которой еще такая шапчонка зеленая, — он что, сюда больше не ходок?

— Нет, слава Богу. Вот такие типы и гробят всю инвестицию.

— А когда ваш дружок-сиротка опять сюда придет? В-во! Разнюхать бы еще, чё там за дела с этими сиротками. Зуб даю, этими сиротками падлицаи первыми заинтер е сят.

— Я тебе сказала уже — я сироткам вещи отправляю. Чуток благотворительности никогда никому не повредит. От нее себя чувствуешь лучше.

— Вот уж точно благодарительнось как в «Ночью Тех» — када сироткам кучу бабок платить надо за то благо, что им дарют.

— Хватит за сироток беспокоиться, лучше иди за мой пол беспокойся. У меня и так проблем по горло. Дарлина хочет танцевать. Ты хочешь прибавку. А у меня и без того хлопот выше крыши. — Лана подумала о шпиках в штатском, внезапно зачастивших к ней в клуб по ночам. — Бизнес уже завонялся.

— Ага. Эт точно. Так и с голоду помереть недолго в этом борделе.

— Слушай, Джоунз, а ты в участке последний раз давно был? — с опаской поинтересовалась Лана, стараясь выяснить, не представилось ли Джоунзу какого-нибудь ничтожного шанса навести фараонов на заведение. Этот Джоунз уже начинал ее доставать, несмотря на свое ничтожное жалованье.

— Не-а, ни к каким друзьям-падлицаям я в гости не хожу. Я еще жду хорошенькие улики собрать. — Джоунз испустил нимбообразную формацию дыма. — Я погожду, пока дело с сиротками не расколется. Ууу-иии!

Лана скрутила в трубочку коралловые губы и попробовала вообразить, кто мог дать наколку полиции.

Миссис Райлли никак не могла поверить, что это с нею действительно произошло. Ни телевизора. Ни нытья. И в ванной никого. Даже тараканы, казалось, смотали удочки. Она села за кухонный стол, помаленьку прихлебывая мускатель, и сдула одного тараканьего младенца, пытавшегося пересечь столешницу. Крохотное тельце слетело со стола и пропало, и миссис Райлли произнесла: «Прощай, дорогуша». Она нацедила себе вина еще на дюйм, впервые осознав, что и запахло в доме по-другому. То есть, вонь оставалась примерно такой же, как и раньше, но любопытный личный аромат ее сына, вечно напоминавший ей запах старых чайных пакетиков, казалось, рассеялся. Она поднесла стакан ко рту: наверное, «Штаны Леви» тоже уже начинают пованивать спитым пеко.

Неожиданно миссис Райлли припомнила тот кошмарный вечер, когда они с мистером Райлли отправились в «Пританию» посмотреть Кларка Гейбла и Джин Харлоу в «Красной пыли» [Сильная романтическая мелодрама Виктора Флеминга, 1932 г.]. В горячке и смятении того, что последовало за их возвращением домой, славный мистер Райлли испробовал один из своих непрямых подходов, в результате чего Игнациус и был зачат. Несчастный мистер Райлли. Ни разу за всю оставшуюся жизнь больше в кино не сходил.