Подари мне жизнь...(СИ) - "MAD Gentle Essence" - Страница 123

Переплетение языков, пальцев, тел и чувств…

-… хочу… – и находишь силы оторваться от горячей влаги рта.

-… .хочу… – и смотришь широко открытыми глазами, как твои пальцы обжигают обволакивающие губы и чувствуешь, как их покрывают слюной.

И знаешь, для чего это…

Взгляд в котором желания море.

Широко разведенные бедра…

– Давай , Томочка… – чуть приоткрытые влажные губы, которые терзал только что.

Тугое кольцо мышц, его хоть немного, но нужно расслабить…

И уже чувствуешь, что да… почти… и тогда тебя обвивают длинные стройные ноги и этим дают добро на то, чего тебе так не терпится сделать.

Ты не спешишь.

Понимаешь, что даже с таким бешенным желанием , боли не избежать… и сдерживаешься… сдерживаешься столько, сколько это возможно, глядя на то, как под тобой выгнулось любимое тело, глядя на эту испарину, которая уже давно не от нагрузки от танца, она уже от возбуждения, а сейчас и от боли…

От боли.

Но такой недолговечной и смешанной с наслаждением. Если это желанная боль. Желанное наслаждение.

Уже с наслаждением…

-… да… – стон – выдох и толчек.

Не спеша. Сдерживая себя…

Чуть глубже…

-… еще… – и вот тут и наступает понимание, что теперь можешь набирать темп и можешь погружаться в собственные ощущения, потому что ты другому уже начал дарить кайф и сам заслуживаешь того же…

Стоны, вскрики, почти рычание и шипение от невозможности все это наслаждение принимать и дарить молча.

Это просто вырывается из тебя вот такими стонами и рычанием.

Вырывается извиванием тела и закусыванием губ до крови…

А потом, как самый сладчайший миг бытия, который дарит людям жизнь, любовь и секс.

Им застилает разум… и с кем бы ты ни был в этот момент, сейчас ты остаешься один, потому, что иногда даже нет возможности осознать КТО ТЫ, не говоря уже обо всем остальном.

Оргазм.

Он врывается как вихрь в твое тело и твой разум, разметая все на своем пути, ломая и круша реальность жизни, даря безбрежное удовольствие и негу…

И уже потом, приходя в себя, пытаясь отдышаться , понимаешь, что ты любишь и любим…

Любим тем, кто только что как и ты, испытал такой же сильный оргазм…

***

Симона не могла оставаться в доме, в котором на нее давило буквально все.

И эти вещи и эти стены, и мать, не своим поведением, нет, а просто уже только своим присутствием…

Симона все-таки решила поехать в Бамберг, к матери Германа, ее второго мужа, и отчима Томки, хотя и не собиралась этого делать первоначально. Не думала, что на это будет время. Но просто по-другому сделать сейчас не могла.

Симоне было невыносимо тяжело.

Душа болела так, как и после смерти Германа.

Да, она не знала свою сестру. Но от этого легче не становилось.

Она понимала, что просто не имеет права возвращаться в таком состоянии домой.

Не могла бы она сейчас правдоподобно объяснить это состояние своим мальчишкам, и понимала, что совсем по-другому будет относиться к Биллу. Понимала, что просто до одури будет хотеться узнать о его матери – своей сестре… но как все это объяснить Биллу сейчас, не навлекая подозрений ?

Она не сможет.

Сейчас не сможет быть спокойной, а значит нужно просто дать себе время, хоть немного прийти в себя.

А еще Симоне необходимо было выговориться.

Почти жизненно необходимо.

Фрау Зара была очень приятным человеком. И в пору совместной жизни с Германом, Симона не раз общалась с этой спокойной, доброй женщиной.

И она знала, что мать Германа станет для нее человеком, таким необходимым сейчас, которому можно поплакаться в жилетку.

И вечером, когда Симона стояла на пороге и дверь открыла пожилая женщина с добрыми глазами, она не выдержала, и выпустив сумку из рук, разревелась прямо в ее объятиях.

Все… вот теперь она знала, что ее примут, поймут и успокоят.

Что и было сейчас так ей необходимо…

***

Том проснулся в понедельник утром, зная, что в колледж он сегодня не пойдет – в плане был поход в клинику и еще кое-что, что было необходимо сделать, пока Билл будет на переливании.

Осторожно убрал со своей груди руку Билла, невесомо коснувшись к пальцам губами, и выскользнул из-под одеяла, глядя на спящую мордаху, с чуть приоткрытыми губами и волосами, разметанными по щеке…

Невольная улыбка коснулась губ Тома, когда по душе мягкой, теплой ладошкой прошлось чувство безграничной нежности.

Было начало девятого, и нужно было начинать собираться.

Он хотел принять душ, пока Билл спал, высушить дреды, побриться, и сварить кофе, а уж потом будить свое любимое существо.

Но так не получилось.

Том стоял под струями воды, когда резко открылась дверь в ванную и в нее почти ввалился Билл, упав на колени перед унитазом и его вывернуло.

-… Билл… – выдохнул Том, чувствуя, что когтистая лапа страха впилась в сердце, оставляя глубокие кровоточащие раны на нем… и вот такой, как был, мокрый и голый, рванул к своему парню.

-… Билл… Билл… – шептали губы, пока руки придерживали вздрагивающие плечи.

Разрывалась душа, сердце обливалась кровью…

Том был испуган.

К такому привыкнуть невозможно…

Вода стекала с мокрых дредлоков, попадая на плечи и на спину Билла, но этого никто не замечал.

– Бл*… Билл… ну что же это?? – Том почувствовал, как резко Билл расслабляется в его руках, и если бы не поддержка, через секунду парень оказался бы лежащим на полу.

Так было всегда, когда он был один. Но теперь рядом был Том, и Билл знал, что уже есть кому позаботиться о нем.

Знал, что один не останется…

Том аккуратно подхватил его, поднял и помог склонится к раковине, и придерживал, пока Билл хоть чуть-чуть приводил себя в порядок, отдышался, и не прекратились льющиеся слезы.

-… тебе не нужно было танцевать… – прошептал Том, глядя в зеркало на почти белое лицо, облепленное намоченными прядями волос.

– Все нормально… это не от танца. Мне нужен укол… сделаешь? – Билл поднял на Тома в зеркале измученный взгляд.

– Конечно, котенок… конечно… Давай я отведу тебя в спальню ?

Билл кивнул.

-… да… уже отпустило, рвоты больше не будет… – тихий голос и Том закинул себе за шею руку Билла.

Отвел в спальню и уложил в постель.

– Все пройдет… не парься… – тихонько сказал Билл, глядя в плещущие волнением глаза Тома

-… сейчас сделаешь укол и вообще все будет нормально…

– А таблетки ты пил? – Том стоял рядом с постелью на коленях и было по фиг, что он голый и что по его плечам и спине стекала вода на мягкое покрытие пола.

– Пил… – Билл поднял руку и коснулся влажной щеки.-… все хорошо, маленький… ну бывает такое…

Он попытался улыбнуться.

Том выдохнул, пытаясь хоть чуть-чуть справится с волнением и страхом, ему было тяжело неимоверно.

– Все что нужно в твоей косметичке? – от этого волнения дрожал голос, и Билл это почувствовал.

– Да… все там. Найдешь…

Через несколько минут Том выдернул иглу из бедра Билла, затер место укола ватным диском, смоченным в спирте, и не удержавшись, прижался губами к коже, покрытой следами от инъекций и…

… разревелся.

Нервное напряжение, которое держало Тома, с того самого момента, когда он узнал правду о болезни Билла, но которое он тщательно скрывал даже от самого себя, вылилось сейчас.

Вот в эти самые слезы.

Билл, не вздрогнувший даже от вошедшей в мышцу иглы, сейчас почти умер…

Он понимал, насколько тяжело все это видеть Тому. Насколько ему тяжело осознавать, как близка беда…

– Томочка… Том…

Поднялся на дрожащей от слабости руке, и притянул к себе за шею большого плачущего мальчика.

Своего мальчика, самого нужного и любимого…

– Иди ко мне, солнышко… иди…

И Билл обнял Тома за плечи, прижимая к себе так, как будто боялся, что его сейчас отнимут.

– Томочка… Томочка… – шептал Билл в во влажный висок.-… не надо, маленький… не надо… Все хорошо… все будет хорошо…