Молитвослов на русском языке - Автор неизвестен - Страница 173

Один из исследователей Великого канона, Преосвященный Вениамин (Милов), предлагает для более ясного его уразумения объединить аскетические мысли, содержащиеся в тропарях: «В обобщённом виде они изображают многозначительную картину нравственного падения и восстания человеческой личности от греха к святости. Выстраивая, на основе Канона, схему подвига покаяния, автор ищет ключ к пониманию отдельных выражений святого Андрея в развиваемой им далее идее прощения грехов людям Богом-Троицею по молитвам Божией Матери» [3].

Подражая первозданному Адаму, вступил человек на путь греха – что же делает грех с человеком? Первородный грех сокрушает душевный покой, внося в души грешников тоску и томление, смятение – в их ум и чувства, подчиняя волю хотению плотских удовольствий. Вот как размышляет об этом преподобный Андрей: «Вместо чувственной Евы восстаёт во мне страстный плотской помысел, – он обольщает приятным, но всегда приносит вкушающему горечь» (ВК 1:5). Душа отпала от Бога, целью своих действий она видит лишь себя, она замыкается в себе и не видит уже вокруг любви Божией. Вещественная жизнь её перестаёт насыщать (да и насытить не может!), но душа алчно ищет полного своего удовлетворения, гонится за ним, но вне Бога его найти невозможно. Чувственный образ жизни с забвением о потребностях души делает ум грешника праздномыслящим, рассеянным неблагоразумным. Ум должен выбирать желания правильно и дальновидно предпочитать одни желания другим. Оторвавшись от Бога, он не умеет производить должный выбор. Чрез это воля обуревается страстями и беспорядочными желаниями. Нецентрализованность мышления и беспорядочность произволения неминуемо отражаются в сердечных чувствах, живущего вне сознательного единения с Богом. Сердце его горит гневом, ненавистью, любострастием и болит от всякой страсти и скорби. Его всё в жизни волнует, тревожит, беспокоит [3] Но всё же не отнимает Господь у человека свободы и самосознания, оставляет для него возможность нравственного подъёма – через покаяние: «Пробудись, душа моя, – призывает Критский пастырь, – безбоязненно, с дерзновением открывай Христу свои дела и помышления, и оправдайся» (ВК 4:3). Чтобы укрепить кающегося человека в намерении иметь законом жизни волю Божию, необходимо на основе сокрушения о грехах воздействие на человеческую душу божественной благодати. Сознание силы страстей и боязнь ослабеть и допустить снова промахи в борьбе с собой никогда не оставляет человека, несущего покаянный подвиг, и исторгается из глубины его сердца болезненный вопль к Богу: «Господи, помилуй!», «Спаситель, помилуй меня!», «Боже, будь милостив ко мне грешному!» [3]. Сердечное обращение души к Богу проявляется в её болезновании о своей неисправности: «Если стану я свои дела исследовать, Спасе, то вижу, что превзошёл грехами всех людей, ведь грешил-то я осознанно, а не в неведении» (ВК 5:15).

Концентрируя благоговейное сердечное внимание на одном Боге, кающаяся душа успокаивается и умиротворяется, её перестают мучить стеснения страстей. Лучи памяти о Боге и чувства у кающегося становятся всё теплее. Человек весь постепенно просветляется и исполняется явного ощущения силы Божией, восходит от деяния к видению Бога: «Бодрствуй, душа моя, совершенствуйся, – призывает преподобный Андрей, – дабы приобрести тебе дело по разуму, дабы обогатиться видящим Бога умом, в созерцании проникнуть в неприступный мрак, стать великим приобретателем» (ВК 4:9) [3].

Выстраивая перед мысленным взором молящихся чреду ветхозаветных лиц и событий, святой Андрей замечает: «Я привожу Моисеево миробытие и повести о праведных и неправедных. (Грешная) душа подражает вторым, а не первым» (ВК 9:2). Но я «побуждаю душу подражать деяниям праведных и избегать подражания лукавым грехам» (ВК 8:12). Библейские события интересны Критскому пастырю как подобия людских грехопадений и восстаний, с постоянством повторяющихся во все времена бытия человечества. Как мы уже видели, в греховных соблазнах людей страстные помыслы выполняют роль Евы – искусительницы Адама. Претворяясь в дела, помыслы страстей порождают затем любострастную человеческую жизнь и оживляют плоть. Всякий смертный грех повторяет в духовном смысле человекоубийства Каиново и Ламехово. Он убивает совесть и дух человека, разобщая их с благодатью Духа Святого; поэтому грешник не может приносить Богу приятных жертв непорочной жизни по примеру Авеля, Сифа, Еноса, Еноха и Ноя (ВК 1:3–6; 2:3, 5,20). Взамен смоковных листьев и кож, некогда прикрывавших прародительскую наготу, грешник покрывает своё душевное безобразие чувством стыда пред Богом (ВК 2:11–15). В потоках душевных страстей утопают массы людей, наподобие нечестивцев, погибших в водах всемирного потопа, и египтян, утонувших в Чермном море при Моисее (ВК 3:9; 6:5) [3].

Но отвлечёмся на время от высокого богословия и поэтического строя Великого канона: в названии статьи мы обещали найти иконографические параллели к творению Критского пастыря. Для поиска таковых обратимся к интересной рукописи первой половины XIV в., – когда-то она принадлежала Вологодской Духовной семинарии, а сейчас хранится в рукописном отделе РГБ (Вологодское собрание, №241). Это – сборник канонов Триоди; по составу он является достаточно большой редкостью. Рукопись подробно исследовалась и частично опубликована [11]. Среди прочих канонов в ней содержится и Канон покаянный, певаем в среду вечер 5 недели. Творение Андрея епископа Критского, глас 6. Уже из заглавия видим, что в отличие от более поздней богослужебной практики Канон приурочен не к утрени четверга, а к вечерне среды пятой седмицы Великого поста. Второй особенностью текста Великого канона Вологодской рукописи является то, что он пелся с библейскими песнями, в отличие от привычного для нас припева: Помилуй меня, Боже, помилуй меня. Но главное, для чего обращаемся мы к этой рукописи, – то, что Великий канон в ней представлен в сокращённой редакции: последование представляет собой сочетание 9 ирмосов, 72 тропарей, 72 стихов-припевов, 9 Троичных и 9 Богородичных тропарей; всё это разделено тремя стихословиями – седальном и кондаком с икосом – на 3 трипесенные части. Видимо, такой принцип композиционной организации текста подчёркивает утроенную троичность творения преподобного Андрея. Великий канон с библейскими песнями встречается в более ранних рукописях Триоди [7]; это связано с бытовавшим в то время Студийским уставом [20].

Канон Вологодской рукописи отличает заметная краткость, стройность и системность построения. Неизвестный редактор, следуя, видимо, принципу повествовательной сдержанности, а также закону художественной экономии и логической организации, сократил все девять песен покаянного гимна до взаимного равенства; в каждой, помимо ирмоса и Троична с Богородичным, осталось лишь по восемь тропарей «рыдания» [11].

Посмотрим, какие тропари из творения преподобного Андрея сохранил неизвестный редактор: это, без сомнения, поможет выстроить и изобразительный ряд, ведь тропари сокращённой редакции наиболее репрезентативны. Библейские песни и тропари приводятся здесь в редакции печатной Триоди.

В 1‑й песни за ирмосом «Помощник и Покровитель» следует стих: Поим Господеви[750], а за ним – хорошо известный первый тропарь Канона: С чего начну я оплакивать. Далее стихи из Библейских песен предваряют тропари Канона, из которых, кроме 1‑го, в первую песнь вошли 2‑й (Приди, несчастная душа), 3‑й (Подражая в преступлении первозданному Адаму, я сознаю себя лишённым Бога), 6‑й (Достойно был изгнан из Едема), 20‑й (С юности, Христе, я пренебрегал Твоими заповедями), 13‑й (Поверженного пред вратами Твоими, Спаситель), 21‑й (Расточив богатство моё в распутстве, Спаситель) и 15‑й (Священник, заметив меня, прошёл мимо, и левит). Стихи первой песни Священного Писания, вошедшие в сокращённую редакцию Канона, суть следующие: Помощник и Покровитель; Господь муж брани; Избранные военачальники; Тогда смутились князья; Да нападёт на них страх и ужас; доколе проходит народ Твой, Господи; Введи его и насади его на горе достояния Твоего (Исх. 15:2–4, 15–17). Как видим, стихи идут не подряд, но практически соответствуют тропарям полного текста Канона, т. е. сокращённая редакция делалась на основе бытовавшего в то время текста Великого канона с библейскими песнями.