Дамский гамбит - Троицкая Ольга - Страница 38

— Со Светланой все в порядке?

— Почти.

— Ас тобою?

— То есть?

— Ты выглядишь неважно.

Полина поискала глазами пепельницу, и доктор торопливо поставил перед нею медный виноградный лист.

— А тебе не все равно, как я выгляжу?

— Какая злая сегодня!

— Я всегда такая. Сам говорил. В общем, мне некогда. Что ты хотел рассказать?

— На днях меня весьма культурно выставили из секты.

— Почему?

— Сказали, что с грешными мыслями и хорошим аппетитом мне еще рано вливаться в семью.

Нужно сперва посидеть на диете, почитать специальную литературку, подумать о том, как хорошо быть бедным и зависимым.

— Что ж. Это к лучшему. Тебе там делать больше нечего, раз Света дома, — произнесла Полина, глядя на кончик сигареты. — Ты позвал меня, чтобы расплатиться?

Рязанцев покрутил головою:

— Перестань!

— Тогда зачем?

— Просто хотел тебя увидеть.

Полина затушила сигарету и достала новую. До чего же ей хотелось расслабиться, глупо, счастливо засмеяться, прямо посмотреть в глаза чудо-доктору! Но Полина безжалостно придушила неразумное желание. «Он использовал тебя, а потом предал, — со злостью напомнила женщина себе. — Дуру несчастную!» В памяти всплыла присказка старой подруги, сделавшей карьеру, но не познавшей прелестей семейной жизни. «Никаких таких особенных чувств в природе просто не существует, — с довольной улыбкой утверждала она. — Либидо выдумали сексуальные маньяки для оправдания своих мерзостей. А сентиментальные сопли о вечной любви — люди искусства, чтобы их произведения лучше продавались».

— Я бы приехал сам, но побоялся из-за Светланы… Раз мы договорились… Меня поразило, что она уже знает о нашей дружбе.

— И не только о ней. О более тесной связи — тоже.

Доктор опешил:

— Ты сказала? Зачем? То есть так быстро-. Этого не следовало делать. На все нужно время. Ты любишь повторять: это подождет, то никуда не денется. Все может ждать, кроме тебя самой! Пойми!

Теперь она никогда не будет доверять мне.

Полина сузила глаза, но сдержалась. Загасила в пепельнице сигарету.

— Это и ни к чему. Вы с ней больше никогда не увидитесь, чудо-доктор. Главное, чтобы она доверяла мне.

Встала и рассеянно огляделась. Вяло трепыхнулось воспоминание: вот она, оглушенная несчастьем, растерянная, переступает порог кабинета Рязанцева впервые. Сегодня Полина делает это в последний раз. Усмехнулась:

— Кстати, о нашей связи Светлане рассказала не я. Догадайся сам кто.

Она говорила ровным уверенным голосом, но внутри у нее все клокотало. Взрывная смесь из злости, раздражения, усталости и еще чего-то, точно не идентифицированного, кипела в крови. Женщина лишь одним выдала наигранность своего спокойствия: вместо того чтобы выйти в боковую дверь, отворила центральную. И опять оказалась в приемной. В кресле, уставившись на оранжевого попугая, томилась в ожидании своей очереди бабуся. На ее морщинистых руках тускло блестели золотые кольца и браслеты, на груди болтались толстые цепи, мочки ушей оттягивали тяжелые серьги с бриллиантами. Казалось, старушенция нанялась ходячей рекламой в какой-то ювелирный магазин.

Проводив взглядом тощую спинку золотой бабушки, исчезнувшей за дверью, Полина кивнула Лике:

— Неужели к вам и такие ходят?

— А как же! — радостно заулыбалась секретарша. — Очень даже часто. У стариков проблем психологического плана не меньше, чем у молодых, а доверия к докторам — больше.

Полина кивнула, механически попрощалась и двинулась к двери, и тут… И тут в голове женщины словно открылся потайной шлюз, и хлынуло озарение. Чудо-доктор!.. Странный доктор… Да вот же он, собственной персоной, незримый руководитель ждущих — Голова! Психолог, философ, умник.

Ее с самого начала чрезвычайно удивило, что Рязанцев до сорока лет не женился. Не странно ли?

А эти его бесконечные нудные рассуждения о терпении, братской любви людей, о мире в душе! Да и какой дурак добровольно сунулся бы в секту? Доктор объяснил свою прыть тем, что ему захотелось переспать с понравившейся женщиной. Обхохотаться можно от такого заявления! Сейчас она это прекрасно понимает. Но в тот момент, видимо, глупое тщеславие одержало верх над здравым смыслом. А может, в ее слепоте виноваты чувства, которые всколыхнули душу, разбудили тело?

С ожесточением Полина вспомнила, как настойчиво доктор утверждал, что глупоглазый НУ — истинный руководитель секты. Прямо-таки внушал, психотерапевт. Рязанцев почти в открытую угрожал сыщице, что, если она не бросит свое дилетантское расследование, ее племянницу посадят.

А доверчивая дурочка все продолжала заблуждаться насчет добрейшего Валерия Ивановича. Даже когда в тот кошмарный день в угольном зале Родя взвизгнул: «Сперва найди Васю!» — не прозрела. Слишком ушла в переживания, с головой погрузилась в поиски убийцы… Она верила Рязанцеву почти как себе! А ждущие получали информацию о ее расследовании из первых уст. Полина поежилась, точно почувствовала ледяное дыхание ветра.

Теперь она знает ответ еще на один важный вопрос: как сектанты находят подходящие кандидатуры для своих преступлений. Да, сведения им предоставляет милый, уважаемый в городе доктор Рязанцев.

Сейчас он спровадит благодарно-счастливую золотую бабушку и поедет в свою неуютную трехкомнатную квартиру, приобретенную на грязные деньги. Достанет несколько пыльных фолиантов и с наслаждением начнет составлять очередную пламенную речь для НУ. Полина даже застонала.

Глазам стало горячо, больно. Она пыталась напомнить себе, что в любом случае решила порвать с Рязанцевым. В первую очередь надо вытаскивать из беды племянницу и себя, а не цепляться за мужика, раз за разом доказывающего свое неуважение к ней. Сколько более веских причин для слез было за этот месяц. Но она держалась! Почему же сейчас никакие «обезболивающие» не помогают душе?

Обычно Полина следовала мудрому надежному правилу — сердечные раны лечить работой. Прибегла к нему и сейчас. Раз появились новые сведения, их обязательно нужно проверить. Плюнуть на усталость, проигнорировать здравый смысл и отправиться на поимку неуловимых улик и фактов.

Так Полина и сделала. Ее удивило, что в анкете Минеева, лежавшей на столе у Голле, в графе «Место жительства» значилась вместо улицы Советской — Южная. Неужто Родя — владелец нескольких домов? Она-то, дурочка, при их первой встрече решила, что у парня, одетого в старенький свитер, за душой ни шиша. А у юного философа, оказывается, и иномарка имеется, и дом, и квартира — в общем, полный джентльменский набор.

Если бы еще у Минеева мозги были бы на месте и сердце, завидным женихом стал бы.

Не особо веря в успех предстоящей операции, Полина позвонила в дверь, обитую черным дермантином. Однако та тут же распахнулась. На пороге нарисовалась девица с длинными растрепанными волосами и злыми восточными глазами. Увидев незнакомую женщину, процедила:

— Вам чего?

— Я к Татьяне Ивановне, — улыбнулась как можно приветливее Полина.

— Она тут не живет.

Девица говорила быстро, жестко, холодно. Однако Полина не убавила теплоты в голосе:

— А вы ее родственница?

По лицу смуглянки скользнула злая, гадливая гримаса, точно гостья сознательно очень жестоко оскорбила девушку.

— Квартиру снимаю. А вам чего надо?

Полина уже несколько растерянно улыбнулась и выдавила первое, что пришло на ум:

— Да я вот тоже… Хочу снять квартиру.

— Ну, сволочь старая! — взорвалась девица. — Как она меня достала! Я же сказала: в конце месяца! В конце месяца съеду!

— Я не знаю… Татьяна Ивановна меня сюда направила — квартирку посмотреть. Да вы так не переживайте. Я и в конце месяца могу заселиться.

Мне, в общем-то, не к спеху. Просто хочу пока приглядеться.

Полина вытянула шею, изо всех сил демонстрируя интерес к Родиной квартирке. Она надеялась, что в комнате смуглянка сообщит ей еще какие-нибудь сведения о Татьяне Ивановне, кроме эмоциональной характеристики «сволочь старая». Это Полина и без девицы знала. Та нехотя кивнула: