Корабль мертвых (пер. Грейнер-Гекк) - Травен Бруно - Страница 61

Станислав крикнул это и посмотрел на меня остекленевшими глазами.

– Пойдем со мной, Пиппип. Чай и сладкие пироги с какао. И вода, Пиппип.

Да, это была «Иорикка». Я видел ее ясно. Я узнал ее по ее пестрому сумасшедшему наряду и по ее мостику, который висел в воздухе, словно не принадлежал к кораблю.

Это была «Иорикка», и теперь они сидели за завтраком или ужином или ели сливы в синеватой крахмальной жиже. Чай был недурен. Чай был хорош и без сахара и молока. И вода для питья не воняла.

Я начал развязывать узел моего каната. Но я не мог его развязать. Тогда я позвал Станислава, чтобы он мне помог. Но ему было некогда. Он не мог высвободить свою ногу и работал, как безумный. В довершение всего у него открылись раны на голове, оставшиеся после побоев.

Кровь текла у него по лицу, но он не обращал на нее внимания.

А я дергал и дергал свой канат. Но он был слишком толст и не поддавался. Я не мог ни перетереть его, ни высвободить своего тела и запутывался в нем все больше и больше. Тогда я стал искать топор, нож или лопату, которую мы выправили со Станиславом, чтобы сделать из нее деревянную мачту, но компас опять попал в воду, и приходилось вылавливать его перегоревшей решеткой. Канат не поддавался. Узел затягивался все туже и туже. Это приводило меня в неизъяснимое бешенство.

Станислав наконец высвободил ногу.

Он обернулся вполоборота ко мне и воскликнул:

– Пойдем, Пиппип! Тут всего только двадцать шагов. Решетки все выпали, уже без двадцати пять, да, да. Вставай, скорей. Таскать золу.

Но лебедка визжала: «Это не «Иорикка», – и я кричал вслед за ней так громко, как только мог:

– Это не «Иорикка»! Это не «Иорикка»! Здесь нет никакой «Иорикки».

Я ухватился за канат в смертельном страхе, потому что «Иорикка» ушла, и я видел только море, море и однообразные гребни волн.

– Стасинковзлов, не прыгай! – Я крикнул это, охваченный ужасом; я не мог вспомнить его имени, выскользнувшего у меня из памяти. – Станислав, не прыгай! Нет! Нет! Останься здесь.

– Она спускает якорь. Я не пойду на корабль смерти. Я лучше вернусь на «Иорикку». Вернусь, вернусь! Иди за мной!

И он прыгнул. Он прыгнул. Тут не было гавани. Тут не было корабля. Тут не было берега. Одно море. Одни волны.

Он взмахнул несколько раз руками. И скрылся навсегда.

Я посмотрел на дыру, в которой он исчез. Я видел ее где-то в бесконечной дали. И я воскликнул:

– Станислав! Лавский! Брат! Дорогой, дорогой товарищ, сюда! Сюда! Гой-го! Гой-го! Сюда! Сюда!

Он не слышал. Он не вернулся. Он не вынырнул из воды. Здесь не было корабля смерти. Здесь не было гавани. Здесь не было «Иорикки». Он не выплыл больше, нет, сэр.

И это было непостижимо. Он не выплыл больше, и я не мог понять, как это произошло.

Он ушел в плавание, он ушел в дальнее плавание. Но как его принял капитан? Ведь у него не было корабельного паспорта. Его должны сейчас же спустить с корабля.

Но он не выплыл. Великий капитан принял его, принял доверчиво, без бумаг:

– Иди ко мне, Станислав Козловский, – сказал великий капитан, – я беру тебя с собой в дальнее плавание. Оставь свои бумаги. Мне они не нужны. Я доверяю тебе. Ты на верном, честном корабле. Иди в свой кубрик, Станислав. Ты можешь прочесть, что написано над дверью?

И Станислав сказал:

– Да, капитан. «Вошедший сюда избавлен от всех страданий».

ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ

Не так давно минуло пятнадцать лет, как над тропическим лесом в мексиканском штате Чьапас был рассеян с самолета пепел тела писателя Б. Травена – такова была его воля. Вскоре после смерти всемирно известного «неизвестного», как его называли, вдова писателя выступила с интервью и рассказала о жизни этого человека, который был революционером и антифашистом, выступал против несправедливости, за переустройство мира, сочувствовал тем, кто боролся за свободу – вероломно убитому в 1934 году народному герою Никарагуа Сандино и патриотам этой страны, восставшим против американских интервентов, испанским республиканцам, мексиканским индейцам, которых нещадно эксплуатировали на нефтепромыслах и лесоразработках. Им было написано около двадцати романов и многие рассказы. Однако их автор избегал встреч, интервью и бежал от славы с тем же рвением, с каким буржуазные писатели порой ее добиваются. Это казалось неправдоподобным в мире бизнеса.

В тридцатые годы Травен широко издавался во многих странах. У нас на русском языке вышли его романы «Проклятье золота» (1928), «Сборщики хлопка» (1931), «Восстание повешенных» (1938), «Поход в страну Каоба» (1958), сборник рассказов «Рождение божества» (1972) и другие произведения.

Почти все творчество Травена связано с Мексикой, исключение составляет, пожалуй, лишь роман «Корабль мертвых».

Книга написана истинным моряком, а не верхоглядом, «побывавшим десяток раз в каюте океанского парохода и воображающим, что знает толк в морях и кораблях». Ведь пассажир, как говорит сам автор, не в состоянии изучить не только море и корабль, но и жизнь экипажа. И действительно, каждая страница этой правдивой книги словно пропитана морской солью и полна яростного ветра. Она не оставляет сомнения, что в юности Травен служил на торговом флоте, был юнгой и стюардом на судне, курсирующем вдоль тихоокеанского побережья Северной и Южной Америки, затем плавал в качестве простого палубного матроса, угольщика и кочегара. Доставлял груз хлопка из Нью-Орлеана в Антверпен, ходил на каботажных судах вдоль берегов Европы, имел дело с контрабандистами и, хуже того, рискуя, перевозил под видом ящиков с повидлом самое настоящее оружие с клеймом «Made in USA».

Интересны также книги «Сборщики хлопка», «Клад Сьерра-Мадре» и другие известные произведения писателя. Перечитывая их, вновь убеждаешься, что в книгах Б. Травена резко противопоставлены «любовь автора к простому народу и отвращение к колонизаторам», его сочинения – это «эпопея жизни простых мексиканцев». Джозеф Линкольн Стеффенс, «величайший репортер Америки», в свое время посетивший революционную Мексику, не раз приезжавший и в нашу страну, где встречался с В. И. Лениным, сказал о Б. Травене незадолго до своей кончины: «Этот человек выразил подлинную душу Мексики».

Не раз в газетах Запада появлялись сенсационные сообщения о том, что «загадка века» разгадана. Страницы солидных буржуазных изданий пестрели броскими заголовками: «Жизнь Травена скрывается во тьме», «Писатель, книги которого изданы миллионными тиражами, остается неизвестным». Почему же Б. Травен бежал от славы? Однажды, отвечая на подобный вопрос, заданный ему в печати, Б. Травен сказал, что, по его мнению, биография творческой личности не имеет никакого значения, если автора нельзя узнать по его книгам. «У писателя, – говорил он, – не должно быть иной биографии, кроме его произведений». А еще через несколько лет на вопрос, как он относится к небылицам, которые писали о нем, Б. Травен ответил: «Все это дело рук журналистов. Они сделали меня мифической личностью. Я же, избегая встречи с ними, оберегал лишь свой покой и уединение. Я ненавижу рекламную шумиху вокруг моих книг».

Умер писатель в 1969 году. Но интерес к его книгам не угас.

Роман Белоусов