Властелин наслаждений - Трапп Джессика - Страница 10

Годрик провел пальцем по ее щеке:

– Тебе полезно испытать страх за свою судьбу.

– Презренный ублюдок! Сын шлюхи!

Резко поставив Мейриону на ноги, Монтгомери жестко посмотрел ей в глаза:

– Думай, что говоришь, девчонка, или я положу тебя поперек колена и задам тебе хорошую трепку, которой ты вполне заслуживаешь.

– Ты не посмеешь!

– Ты сомневаешься, что человек, похитивший тебя из спальни в брачную ночь, не сумеет тебя отшлепать?

Бешенство охватило Мейриону. Как он смеет ей угрожать!

– Извиняйся, – скомандовал Годрик и схватил ее за плечи.

Извиняться? Она не сделала ничего, чтобы заслужить такое, – это он вытащил ее из теплой кровати и взял в заложники.

– Просить прощения? У тебя, чья мать была шлюхой? Как только слова сорвались с ее губ, Мейриона тут же пожалела о своей несдержанности.

Тишина повисла тяжелой весенней сосулькой, готовой в любой момент грохнуться на землю. Годрик зло прищурился, затем опустился на одно колено и резко дернул пленницу к себе.

От неожиданности у Мейрионы перехватило дыхание. Ее тело полетело вниз навстречу земле, но негодяй направлял падение, и она, вскрикнув, оказалась лежащей на животе у него на колене. Волосы, растрепавшись окончательно, образовали золотисто-каштановый занавес перед ее лицом. Боже всемогущий, этого ей только не хватало!

– Отпусти меня, животное!

В ответ она получила три сильных шлепка по ягодицам. Пронзительно вскрикнув, Мейриона попыталась вывернуться, но тяжелая рука вернула ее на место.

– Варвар, злодей, дьявол!

Его рука вновь поднялась.

– Ладно, извини, проклятое чудовище!

Шлепка не последовало, Годрик лишь пожал плечами и отвернулся.

– Можешь называть меня как угодно, но оставь в покое мою мать.

– Согласна. – Она попыталась подняться, но Монтгомери все еще крепко прижимал ее к колену. – А теперь дай мне встать!

Годрик молчал, и Мейриона, неподвижно лежа на его ноге, поморщилась. Святые угодники, сколько еще оскорблений она должна вынести?

– Видишь ли, малышка, есть кое-что, чего я просто не могу допустить. – Его рука погладила ее теплые ягодицы, и Мейриона вздрогнула. Пугающая волна желания смешалась с разрывавшим ее возмущением. Неужели он может заставлять ее испытывать к нему желание после всего, что она от него вытерпела?

Мейриона задрожала, ее мир рушился и проваливался в безумную бездну. Он может. «Господь милостивый, – молилась она, – не позволяй ему понять это». Годрик собирался лишить ее всего: земли, людей, семьи, тела и даже здравомыслия, а она…

– Чего ты хочешь от меня?

– Всего, – прошептал он, задирая сорочку и обнажая ее ягодицы.

Глава 5

Удерживая Мейриону ягодицами кверху, Годрик задрал ее сорочку до талии.

– Что ты делаешь? – завопила она, изворачиваясь и пытаясь высвободиться.

Он легонько шлепнул ее по ягодицам.

– Тише, девочка. Как бы мне ни нравилось наблюдать за твоими телодвижениями, пока ты так крутишься, развязать я тебя не могу.

– О!

Мейриона затихла, щеки ее горели, и она была рада, что волосы полностью скрывают ее лицо.

Его крупные ладони погладили ее ягодицы, затем скользнули к связанным запястьям.

Она дрожала, чувствуя себя растрепанной и совершенно незащищенной.

Годрик потянул веревки, связывающие запястья, и Мейриона сжала мешочек с опиумом, который все еще держала в руке, надеясь, что ей все же представится возможность подсыпать зелье в еду этому варвару. Милосердная Дева Мария! Если бы она была мужчиной! Тогда она могла бы поднять меч и сражаться, а не выжидать удобного момента, чтобы использовать усыпляющее средство.

Взгляд Монтгомери задержался на ее обнаженных бедрах, и Мейриона стиснула зубы, моля Господа, чтобы он не заметил опиума в ее руке.

Веревки соскользнули с запястий Мейрионы, и Годрик небрежным движением опустил ее сорочку. Холодная грязь захлюпала под ее ногами, когда похититель наконец поставил ее на ноги.

Мейриона вытянула руки, пытаясь не обращать внимания на то, как непристойно когда-то белая, а теперь грязная сорочка облепила ее тело. Прохладный ветерок ласкал ее соски, заставляя их снова подниматься и твердеть.

Цепляясь за тонкую ниточку своего возмущения, она бросила сердитый взгляд на Монтгомери. Его темные волосы рассыпались по плечам, два шрама, подобные тем, которые могут остаться от удара серпом, тянулись изогнутой линией со лба к виску и вниз по левой щеке. Пресвятые угодники, что же с ним произошло? Вид у Годрика был одновременно ужасающим и завораживающим, отметины не умаляли его мужественной красоты. Создавалось впечатление, что искусный скульптор в порыве ярости попытался разрушить свою самую совершенную работу.

– Отпусти меня!

Он усмехнулся, словно его забавляла эта бессильная ярость:

– Никогда.

– Люди моего отца отыщут тебя.

– Даже если им это удастся, они не получат тебя обратно. – Голос Годрика звучал решительно. – Здесь мы в безопасности. Мои солдаты охраняют округу.

Мейриону снова захлестнул гнев.

– Я тебя ненавижу!

– Знаю. – Рукой, покрытой шрамами, он коснулся ее щеки. – Со временем это пройдет.

– Никогда, – поклялась она, крепко сжимая мешочек с зельем.

Темные тучи, собираясь над их головами, несли с собой влажный тяжелый воздух и запах дождя. На пастбищах блеяли овцы, и этот звук рождал эхо за холмами.

– Следуй за мной, – приказал Монтгомери и, повернувшись, зашагал в глубь леса по направлению к журчащему ручью, но Мейриона оставалась неподвижной. Она не собиралась следовать за ним по пятам, как комнатная собачка. Ищут ли ее отец и дядя Пьер, или они все еще пребывают в пьяной беспомощности? Спуск по скале занял несколько часов, но путешествие по мокрой и скользкой тропе в этой части долины займет по меньшей мере день или даже больше, учитывая недавний дождь.

Отойдя на несколько шагов, Годрик обернулся.

– Поторопись, Мейриона! – приказал он. Девушка вызывающе посмотрела на него:

– Я не твой щенок!

Чертыхаясь, Годрик вернулся обратно. Мейриона попыталась бежать, но он схватил ее за плечо и, резким движением соединив ее запястья, туго связал их веревкой, а затем потянул ее вперед. Мелкие ветки потрескивали под ногами Мейрионы, острый камешек впился в ступню, и несколько шагов она сделала слегка прихрамывая.

Замедлив шаг, Годрик положил руку ей на плечо и помог перебраться через поваленное бревно, словно это была дворцовая лестница, а он из похитителя на мгновение превратился в придворного рыцаря.

– Нам надо пройти совсем немного, Мститель уже за следующим подъемом.

Мейриона остановилась как вкопанная, при слове «мститель» ее сердце подпрыгнуло и тут же ухнуло куда-то вниз.

– Что ты имеешь в виду?

Может, он собирается позволить кому-то взять ее здесь, в этом лесу?

Монтгомери насмешливо посмотрел на нее:

– Я веду тебя к себе домой.

– Твой дом за следующим холмом?

Он чуть отшатнулся от нее, словно она была слабоумной.

– Конечно же, нет.

– Тогда что значит «мститель за следующим холмом»? Годрик перестал хмуриться и громко рассмеялся:

– Леди, мое отмщение вам будет гораздо дольше, чем эта короткая прогулка. Мститель – это моя лошадь.

– Лошадь?

Он притянул ее к себе:

– Ты меня забавляешь.

– Так ты назвал своего коня Мститель?

Его улыбка исчезла, и вокруг рта пролегла жесткая складка.

– Месть – это то, о чем я думал в течение многих лет.

– О! – Мейриона проглотила комок в горле. – Ты так сильно меня ненавидишь?

– Ненавижу? Нет, графиня, чтобы ненавидеть, нужно иметь сердце. У меня его не осталось. – В его тихом голосе звучала такая горечь, что Мейриона вздрогнула.

Наконец они приблизились к вершине невысокого холма. Споткнувшись о корни дерева, Мейриона негромко вскрикнула. Она оцарапала ногу и, потеряв равновесие, наткнулась на Годрика. Святые угодники! Ей совсем не хотелось вновь падать к его ногам!