Школа Добра - Ли Марина - Страница 108

Драконозмей легко вошел в воду, и прохладная волна смыла седоков с его спины, оглянулся на барахтавшихся в воде девушек и подумал, что долг отдан. Теперь он ничем не обязан синекожему мальчишке, сумевшему поймать его на честном слове несколько лет назад… Темноволосая хотела крылья. Она их и получила. За жабрами пусть обращается к кому-нибудь еще.

***

Плавать меня учила Дуная. Учила и клялась, что я ее лучшая ученица. Конечно, лучшая, других-то у нее не было! Но плавать, пусть и в легких, но все-таки туфлях, было нелегко, тем более что мокрая ткань платья тянула ко дну. Я трепыхалась и дергалась в центре озера, пытаясь выровнять дыхание и стремясь добраться до берега. Силы заканчивались, ночное небо давило своей бесконечностью, а озеро пугало ледяной глубиной.

"Все напрасно", – внезапно поняла я. "Я утону здесь и сейчас. Умру в расцвете сил. И на этом все закончится". Мне кажется, я в тот момент даже обрадовалась. Потому что смерть означала покой, которого мне так не хватало.

– Пропади оно все пропадом! – отплевываясь, выругалась рыжая длинная девица, в которой я угадала Ингрид.

Как угадала? С чего взяла? Черт его знает. Однако когда она влетела в мою спальню под аккомпанемент завывания Баньши, я поняла, что неспроста мне на что-то сережки намекали. А значит, этой ночью у айвэ будет не одна, а две беглянки, которые как-то уж очень быстро  и совершенно незапланированно собирались превратиться в утопленниц.

– Дер-р-р-рьмо! – прорычала Ингрид и надолго нырнула. Когда же я уже отчаялась увидеть ее снова и окончательно уверилась в том, что не спасла, а погубила девчонку, воды горного озера всколыхнулись, и на меня из темноты сверкнули два зеленых хищных глаза.

– Дер-р-жись, – прорычало из темноты, и я схватилась левой рукой за мокрую шерсть, помогая себе плыть правой.

– Спасибо! – поблагодарила я, не переставая стучать зубами, когда мы все-таки выбрались на берег.

– Тебе спасибо, – буркнула Ингрид и, отойдя от меня на несколько шагов, шумно встряхнулась, а потом села и, постукивая тяжелым хвостом по земле, спросила:

– И что мы теперь будем делать?

Волчица в нацепленных на нос миниатюрных розовых очках смотрелась странно и, наверное, смешно. Несомненно, только этим можно было объяснить мой внезапный приступ смеха. Я откинулась на спину и захохотала на всю округу. А Ингрид зарычала на меня, небольно цапнув за ногу.

Действительно, не время веселиться. Поднялась на ноги, подошла к берегу и, опустив правую руку в воды горного озера, создала стандартный сигнал призыва, означавший "Я в опасности. Нужна помощь". Будем надеться, что у этого водоема есть выход к всемирной сети рек. В противном же случае, даже не знаю, что и предпринять. Пока же надо было просто ждать. Опустилась на траву рядом с рыжей волчицей и задумчиво произнесла.

– А скажи мне, Ингрид, для какого такого обряда ты понадобилась айвэ Лиару?

Волчица фыркнула и недовольно проворчала:

– Гнилой маг любит поболтать, это правда. Но никогда ничего действительно ценного не говорит... Я, если честно, вообще ничего не слышала про обряд. Я думала, я им для следствия нужна.

Где-то в районе моего копчика заворочалось неприятное предчувствие, по позвоночнику вскарабкалось наверх и вцепилось зубами в шею, заставив меня испуганно вздрогнуть.

– Для следствия?

Ингрид опустила голову на лапы и прикрыла глаза.

– У меня как бы муж погиб. Четыре дня назад.

Четыре дня... В голове словно щелкнуло что-то, и я обреченным голосом спросила:

– Арнульв?

Метнулась темно-рыжей молнией, опрокинула на землю, выбивая дух из легких, и зарычала, глядя мне в лицо:

– Никогда... никогда, слышишь... Даже имя его, чтобы ни запаха, ни следа... ничего!

Я подняла руку и аккуратно вытерла крупную слезу, которая выкатилась из ярко-зеленого глаза. Обрывки слов и воспоминаний той ночи крутились в моей голове, складываясь в нечеткую картину.

– Я не хотела, прости.

Ингрид отпустила меня и снова легла, опустив голову на лапы.

– Я думала, что все закончилось, когда ма... когда мне сказали, что он умер. А оказалось, нет. Оказалось, что и после смерти он продолжает мучить меня. Люди айвэ Лиара забрали меня в башню наутро после радостной вести. Я думала, что меня казнят...

– За что?

– За убийство, конечно.

– Но разве...

– Очень хотела, – призналась она и зажмурилась. – Больше всего на свете, но нет, не я. Не знаю, кто, но спасибо ему, тому доброму человеку, который лишил жизни этого бешеного пса.

Я никак не прокомментировала ее слова, но на всякий случай опустила глаза, продолжая слушать.

– Они пришли утром. И я подумала, что никто и не будет проводить следствие, зачем? Всегда же можно сделать виноватой фамильную суку. И род не пострадает, и возмездие свершится... Привезли меня в башню. Кормили. Ни о чем не спрашивали. Айвэ этот приходил несколько раз, хватал меня за щеки и лопотал что-то о том, что я его девочка и что он меня очень долго ждал... старый извращенец. Все они извращенцы.

Ингрид открыла глаза, задрала морду и громко взвыла, а потом добавила голосом, в котором яростно звенела злость:

– Мужиков ненавижу...

Могу ее понять, наверное. Точно могу. Если бы Арнульв был моим мужем... я бы повесилась. Некоторое время мы просто молчали и думали каждая о своем. А потом молодая волчица произнесла:

– Я буду признательна тебе, если ты никому не скажешь о том, что я могу обращаться.

– В смысле? – растерялась я.

– Если кто-нибудь из старейшин узнает о том, что я полноценная волчица... мне крышка.

Ингрид тяжелым решительным взглядом посмотрела на мою шею. И я вдруг поняла, что эта девочка реально думает о том, не проще ли меня убить, чем надеяться на мое молчание.

– Что значит "полноценная"? – осипшим от внезапного страха голосом уточнила я. – Бывают и неполноценные?

– Неполноценных волчиц не бывает. Те, кто не может обратиться к животной форме, но в ком течет волчья кровь... они просто кобели и суки. Охотники, рабочие, прислуга и...

Она замолчала, но я продолжила за нее, почувствовав, как краска расплылась по моим щекам:

– Игрушки. Рабы.

Что же может быть хуже этого, если она боится?

– Полноценных волчиц держат в отдельной деревне. Заботятся о них... Неплохо, кстати, заботятся... У оборотней вообще очень силен культ беременной женщины. А полноценная волчица, как говорят наши старейшины, это волчица беременная, – неохотно пояснила Ингрид, а я в ужасе зажала рот рукой.

Все-таки не зря я оборотней не люблю. Об этой стороне их темной жизни я как-то раньше не слышала.

– Мы вымираем, знаешь ли, – продолжила несчастная волчица. – Вот наши мужчины и нашли выход из положения... Ты не думай, раньше все не так было. Это лет двадцать назад началось...

Она не пыталась оправдать свой народ, нет, она усталым голосом просто констатировала факт.

– И что, все-все волчицы... вот так вот? – прошептала я.

– Не все, – Ингрид угрюмо оскалилась. – Мама моя вот не хотела быть инкубатором... и знаешь, чем закончила?

Не знаю, но, кажется, догадываюсь. Непонятно только, почему Уна называла себя последней рыжей волчицей старинного рода. Впрочем, это не мое дело. И я решила не лезть в чужую душу и не бередить и без того гноящиеся раны.

Следующие несколько минут мы провели в тишине. Ингрид тоскливо рассматривала отражение луны в воде горного озера, а я размышляла об обряде, про который говорил айвэ Лиар. Что он задумал? Я предполагала, для чего ему могла понадобиться я. Точнее, я точно знала, для чего. Но волчица... Даже не волчица, потому что, как выяснилось, никто не знал о силе крови Ингрид, а... сука. Я споткнулась на неприятном слове и покосилась на свою спутницу.

Сейчас, когда она была в шкуре волка, сложно было определить, сколько ей лет, а в замке под завывания сигнализации времени особо не было, но я была почти уверена, что она младше меня. И намного. Что-то такое странное было в ее грустных глазах, что заставляло меня думать о брошенных на произвол судьбы котятах и раненых щенках. Короче, просто до слез хотелось обнять рыжую голову, прижать к груди и пожалеть.