Школа Добра - Ли Марина - Страница 106

Подошла к трельяжу, высыпала из одной из шкатулок драгоценности, и те поспешили разбежаться разноцветным горохом по всей спальне. Плевать. Меня камни никогда особо не волновали. Вернулась к мышиному трупику и, сдерживая рыдания, переложила застывшее тельце с пола на красный бархат.

– Прости, прости, пожалуйста, – прошептала искренне и кулаком нос утерла. – Я виновата, знаю... Но они мне заплатят, клянусь.

Закрыла крышку и отнесла коробочку к камину.

– Хороший погребальный костер – это самое малое, что я могу для тебя сделать, маленький друг, – тихонько подвывая, сообщила я и обратилась к огню:

– Сделай это красиво, пожалуйста!

Пламя услышало меня, впрочем, как и всегда, подмигнуло голубой искоркой, обхватило шкатулку ласковыми объятиями и вдруг, взревев мощно и оглушительно, взвилось вверх по дымоходу, выбрасывая в комнату смерчи сажи и тучи золы. А когда все стихло, за дверью моей совершенно не темной темницы послышался красиво построенный мат.

Ох, кажется, я снова влипла. Шмыгнула испуганно носом и сажу, осевшую на мокром лице, по щекам растерла.

Дверь распахнулась, и давешний слуга объявился на пороге. Без стука.

– Юлиана Александровна, головы закончились. Повар говорит, что в такое время никак невозможно достать... Может, вас устроят ножки?

Туплю и только испуганно таращусь на него, пытаясь представить, как они мне ногу айвэ запекать будут. На вертеле или в горшочке?

– И еще, – мужчина понизил голос и оскалился, а я интуитивно назад шагнула, немедленно в его зубах опознав волчьи клыки, – айвэ из замка отлучился по неотложным делам...

Знаем-знаем, что за дела. Не иначе, таинственную Ингрид искать ускакал.

– ...И о маленьком недоразумении с системой замкового отопления не знает. Не хотелось бы ему об этом рассказывать.

Одни шантажисты вокруг.

– Передумала насчет головы, – капризным голосом ответила я. – Собачатинки хочу!!

И во второй раз вышвырнула слугу вон. Кажется, я ненавижу оборотней. И не только оборотней, кажется. Ситуацию всю эту ненавижу. Двор темный и светлый вместе с ним. Интриги, заговоры и тайны. Ненавижу.

Дышу и делаю упражнения. Какой бы я ни была, кем бы я ни стала: темной ли, светлой ли. Это всего лишь я. Это моя жизнь. Мое крем-брюле, моя безлунная ночь. Никто не смеет манипулировать цветом моей ауры и мной.

Запугивают, шантажируют, похитили, Алекса мучили, Вепря... Об этом нельзя... Они думают, я не понимаю, для чего все это? Думают, не знаю, какую цель они преследуют?

Понимаю. Что одна наивная девочка не сможет переиграть по коварности и интриганству второго человека в темном королевстве. Понимаю, что все мои попытки надуть хитреца будут выглядеть, как игра цыпленка с лисицей в шахматы. Впрочем, и цыплята иногда выигрывают. Особенно, если у них есть скрытые способности и маленькая тайна.

Знаю. Что чем-то придется пожертвовать. Возможно, кусочком самой себя. Но другого выхода нет. Меня не оставят в покое никогда. Я слишком редкая зверушка, такую все хотят видеть в своем зоопарке. В маленькой клетке и с красным рубиновым ошейником на тонкой шейке.

Знаю. Что темный двор от светлого отличается только методами в достижении своей цели. Хотя и в этом, пожалуй, особой разницы нет. Одна грязь вокруг.

Так жалко себя стало... Даже больше, чем обычно.

Дверь уже привычно скрипнула, а я мысленно выругалась. Свинство какое! Не тюрьма, а проходной двор просто.

– Ножка врага, – пробурчал все тот же оборотень, только на этот раз с внушительным синяком на скуле. С почти радостной надеждой, что это я его так приложила, направилась к закаченному в спальню столику и, приподняв двумя пальчиками крышку и сморщив носик, посмотрела на блюдо.

– У меня на цыплят с детства аллергия, – гнусавым голосом соврала я и набежавшую слюну судорожно сглотнула.

– Это перепелки, – хмуро проинформировал мой тюремщик.

– И на перепелок тоже, – не растерялась я.

Волк поскрежетал зубами, похрустел костяшками пальцев и поиграл желваками, а потом ядовито спросил:

– Может, проще озвучить, на что у вас нет аллергии?

Я поджала губы, переступила с ноги на ногу, заложила за спину руки и на всякий случай отошла подальше.

– У меня вообще очень редкое заболевание, уникальный случай, с весьма сложной неврологической симптоматикой. Называется "внезапно-спорадическая аллергия". Никогда не угадаешь, на что проявится...

От двери послышалось весьма натуральное рычание, а затем:

– А не зарываешься ли ты, сука? Я же могу и не сдержаться...

– Маму свою сукой назови, – вежливо улыбнулась в ответ. – А насчет "не сдержаться"... Если бы мог, то ты не сдержался бы, еще когда я тебя первый раз отсюда вышвырнула.

Совсем оборзели. Запугивают, шантажируют, друзей моих убивают и еще за дуру меня держат. Ежу же понятно, что песику велели за мной ухаживать и пылинки с меня сдувать. Вон он как выслуживается, волнуется, угодить хочет. И при этом же видно, что, будь его воля, вырвал бы мне горло клыками и ритуальные полосы бы моей кровью на своем лице нарисовал. Или на морде. Это кому как удобнее. Так что пусть порычит и попотеет.

– Детство какое-то. Хотя бы намекни... – забыв о вежливости, оборотень разгневанно раздувал ноздри и сверкал глазами. – Цыплята, перепелки... Что еще?

Нет, он меня положительно начал утомлять. Я, может быть, и маленькая девочка. Пусть, если им всем так нравится меня называть. Маленькая, но очень опасная. Особенно когда разозлюсь.

– Собачья шерсть! – ответила, словно выплюнула, и уже привычным жестом отправила бедолагу в полет. И уже вслед закрывшейся двери с недоумением подумала: "Зачем я это делаю?" Как-то неожиданно и странно заметить за собой склонность к стервозности и беспричинному вредничанью. С другой стороны, почему беспричинному? Не в любви же мне признаваться своему тюремщику?

Взгляд случайно упал на часы и в моей голове ярко, как травеньский светлячок в беззвездной ночи, зажегся план побега.

Значит, вы говорите, спальня эта полностью моя, а айвэ Лиар покинул замок? Прекрасненько!

Вы думаете, я ничего не смогу сделать без своей пуговично-пельменной армии и без привычно теплого зеркальца в кармане. Ох, как же вы ошибаетесь. Бесспорно, всего этого мне до боли не хватает, особенно одного маленького серого мыша. Я всхлипнула и приказала себе не думать о Вепре. Слезы помогаю только в борьбе с любящими мужчинами, в сражении с врагами они только мешают. Так, кажется, говорила Дуная. Поэтому с этого момента и до окончательной победы – ни одной больше слезинки. По возможности.

А победа будет. Я справлюсь. И для начала сбегу. Сегодня же ночью. Уверена, что сбегу, потому что темные не знают о том, что у меня есть тайный защитник, безумно раздражавший меня до недавнего времени, и один опрометчивый, любящий выпить джинн. В конце концов, он до сих пор не исполнил трех обещанных желаний. Кажется, пришла пора потребовать должок. Один, для начала. И не прямо сейчас, а только когда потребуется, чтобы не рисковать лишний раз.

Я поставила низенький табурет напротив настенных часов и приготовилась ждать.

Времени в запасе было более чем достаточно. Интересно, за предстоящие два с половиной часа, что закончится раньше: моя фантазия или чье-то терпение?.. Очень хочется надеяться, что в этой встрече стороны разойдутся по своим углам с ничейным счетом.

Стрелка по циферблату ползла с черепашьей скоростью, а мой личный тюремный повар наоборот работал с изумительной быстротой. В течение первого часа мне были коварно предложены: баранья нога, от которой у меня, как выяснилось, изжога, и тушеные в сливках овощи, по виду напоминавшие отходы жизнедеятельности дракона. Не то чтобы я знала, как на самом деле выглядят эти отходы, просто в момент появления в моей спальне этого блюда предательский живот возмутился так громко, что я была вынуждена зарычать, чтобы заглушить этот чудовищный звук:

– Р-р-р-р-ыр! – воскликнула я, захлебываясь слюной. – Похоже, дракон перепутал отхожее место с вашей кухней...