Алое домино - Торп Сильвия - Страница 13

— Могу в это поверить, сэр. Дедушка ссорится со всеми.

— Что ж, тогда, милая племянница, в наших силах поправить существующее печальное положение вещей. Я скажу жене, что вы заедете к ней завтра, а сейчас позвольте откланяться. — Он поцеловал Антонии руку и повернулся к Люси. — Всего наилучшего, ваше сиятельство. Буду с нетерпением ожидать следующей встречи. Джентльмены, ваш покорный слуга.

Он ушел. Джеррен, облокотившись на спинку кресла, протянул Питеру табакерку.

— Такие сцены семейной привязанности чрезвычайно назидательны, — заметил он. — Подозреваю, однако, что они и чрезвычайно редки.

— Циник! — поддел его Питер, усмехаясь. — Если у тебя плохие отношения с родственниками, это не означает, что и все остальные должны вести себя так же.

— Друг мой, но у меня вовсе не плохие отношения с родственниками, у меня просто уже нет родственников.

Маунтворт поднял брови: — А мне казалось, что в Барнете у тебя еще живет престарелый двоюродный дед?

— То не кровное родство. Они с моим дедом были сводными братьями. Я не видел его уже почти год. Мы, знаете ли, и встречаемся-то лишь время от времени, когда он в очередной раз собирается умирать и призывает меня пред свои очи. Во всех остальных случаях мы договорились не надоедать друг другу.

— Вот и неправда, — возразила Люси. — Не сомневаюсь, что ты искренне привязан к нему.

Джеррен рассмеялся и пожал плечами.

— О да, я многим обязан добросердечию этого старого джентльмена, — признался он и повернулся к Антонии. — Надо будет свезти вас к нему, голубушка. Этим я верну себе его благосклонность, ибо он еще много лет назад советовал мне жениться.

Она не ответила, а Питер, глядя на друга с насмешливой улыбкой, спросил: — Большие надежды, а, Джеррен?

— О Боже, конечно же, нет! Старик вполне достоин имени Сент-Арванов, поскольку растратил свое состояние на увеселение и удовольствия еще много лет назад. На самом деле…

— На самом деле, — со смехом прервала его Люси, — тебе просто не нравится быть с ним в ссоре и ты собираешься прибегнуть к помощи Антонии, чтобы наладить отношения. Ну же, признайся честно!

— Полагаю, ваша милость ошибается, — весьма нелюбезно заметила Антония. — Совершенно не понимаю, почему следует думать, будто я смогу их примирить, а посему не вижу и целей, которым мог бы послужить такой визит.

— Но помилуйте, голубушка, это же невеликодушно! — воскликнул Джеррен с притворным отчаянием. — Если мне приходится мирится с вашими родственниками, то вы могли бы проявить хотя бы вежливость к моим.

Горящими глазами она смотрела на него.

— Понятно, — и презрительно кивнула, — это угроза, но может быть, вы дадите себе труд припомнить, что я ответила, когда вы пригрозили мне в первый раз?

Она поднялась, шурша жесткими шелковыми юбками, и величественно удалилась из комнаты. Маун-творт с преувеличенно-напряженным вниманием снимал с рукава несуществующую пылинку, а его жена, бросив на Джеррена красноречивый взгляд, плотно сжала губы с видом человека, твердо решившего не высказывать своих мыслей вслух.

Он усмехнулся, нимало не раскаиваясь: — Намеренный вызов, не правда ли? И тем не менее, она поедет со мной в гости к старому джентльмену, как только погода улучшится.

На следующий день Антония отправилась с обещанным ответным визитом к миссис Келшелл, принявшей ее очень тепло. Она оказалась значительно моложе мужа, красивой, модно одетой, вполне светской. Габариты, да и стиль дома свидетельствовали о полной абсурдности всех подозрений сэра Чарльза. Мистер Келшелл был явно человеком состоятельным.

Какое-то время обе дамы вели любезную беседу, но вскоре появился Винсент, и через несколько минут миссис Келшелл, извинившись, оставила их. Антония тут же подумала, кто бы мог спланировать этот тет-а-тет, и с сожалением поняла, что явно не Винсент.

Едва за мачехой закрылась дверь, Винсент подсел на диван поближе к Антонии и взял ее за руку.

— На такое я даже надеяться не смел, — с нетерпением произнес он. — Как вам удалось уговорить сэра Чарльза отпустить вас в Лондон?

— Это Сент-Арвану удалось, а не мне.

— О, — Винсент нахмурился, — и с какой же целью, интересно?

Что-то в его тоне раздражало, и она ответила, пожав плечами: — Неужели вы думаете, я интересовалась? В конце концов, мне предложили возможность бежать из тюрьмы, и пока еще я не пожалела, что воспользовалась ею.

В его глазах появилось подозрение.

— И все же непонятно, как и почему сэр Чарльз дал себя уговорить.

— У него не осталось выбора. По-моему, он просто не учел, что, выдав меня замуж, теряет надо мной всякую власть, которая переходит к мужу.

Подозрение перешло в ревность. Винсент поднялся и пошел к камину.

— А власть мужа вы, кажется, находите куда менее докучной, чем власть деда. — Тон его был уязвленным. — Может быть, теперь вы и моему обществу предпочитаете общество Сент-Арвана? Может быть, вам просто нужно было убежать и мало заботило, как и с чьей помощью удастся это сделать? — Он снова бросился к ней. — Это так, Антония? Вы потому обещали стать моей женой?

Она ответила не сразу. До свадьбы не раздумывая заявила бы: обещала потому, что любит. Теперь такой уверенности уже не было. Если бы ее чувство к Винсенту было глубоким и настоящим, разве думала бы она так часто о Джеррене, разве заставляла бы себя сознательно подогревать враждебность к нему?

— Я уже получил ответ! — трагическим тоном воскликнул Винсент. — Глупо было воображать, что вы меня л-любите! — Он бросился в кресло и обхватил голову руками. — О, если бы я только решился убежать с вами, когда была возможность! Если бы сэр Чарльз не узнал о нас!

Она опять промолчала, с нарастающим раздражением следя за ним черными глазами. Окажись Джер-рен на месте Винсента, стал бы он тратить время попусту, проклиная судьбу, обвиняя кого-то в неудачных обстоятельствах? Нерешительность Винсента и настойчивость, с которой возвращалась мысль о Джеррене, стали уже досаждать ей, и если раньше в подобной ситуации она бросилась бы утешать и ободрять кузена, то теперь захотелось потрясти его еще сильнее. — Все это ни к чему не приведет, — произнесла она наконец, и никакие усилия не смогли скрыть язвительности в ее голосе. — У нас больше может не оказаться возможности побыть наедине, да и неблагоразумно пытаться. Тогда, в гостинице, Сент-Арван предупредил меня, и мне совсем не хочется подвергать вас опасности.

— Предупредил? — Винсент побледнел и явно встревожился. — Ч-что вы имеете в в-виду?

Ее брови поднялись: — Нужно объяснить точнее? Он сказал, что только заподозрит меня в неверности, то убьет вас; и сделает это, вне всяких сомнений. Я — его жена, а его гордость не позволит, чтобы даже тень злословия пала на мое имя.

Винсент криво усмехнулся: — Он считает, что все еще имеет право на гордость, после сделки с сэром Чарльзом? Да таким, как он, все равно! И все они одинаковы! Думают, раз владеют шпагой или пистолетом лучше других, то могут застращать любого, а собственное поведение считают выше всякого злословия и критики. Хорошего же мужа подыскал для вас дедушка!

— Но он, по крайней мере, мужчина! — вспыхнула она, тут же раскаявшись в словах, которые, кажется, сами собой слетели с губ. — Винсент, простите меня! Я сама не знаю, что говорю!

— Зато достаточно ясно, что думаете, — с горечью заметил он, — хотя, полагаю, удивляться тут нечему. Говорят, Сент-Арван умеет обращаться с женщинами. — В горьком смехе, однако, присутствовала изрядная доля злобы. — Как раз тот случай, когда опыт может доставить н-немалое удовольствие.

Антония резко поднялась и отошла к окну, стараясь не показывать нарастающее раздражение.

— Мне не хочется ссориться с вами, Винсент, — произнесла она, не оборачиваясь, — но этот наш разговор показал, что подобные встречи ни к чему не приведут. Что было меж нами в Глостершире, то прошло. Я замужем за Сент-Арваном и не дам ему повода вызвать вас на дуэль. Впредь наши встречи будут совершенно случайными.