Сегодня - позавчера 2 - Храмов Виталий Иванович - Страница 92

Толпа стала таять в темноте. Я сполз по броне на горячий капот БТРа. Руки Громозеки подхватили меня. Как ребёнка, он отнёс меня в броненутро ленд-лизовского аппарата.

- Поспи, командир, - буркнул он.

Я лежал на свёрнутом брезенте. Докторша сидела в другом углу, сжавшись в комок, уставившись невидящим, немигающим взглядом в одну точку. Эх-хе-хе!

Будь проклята война! И все её зачинщики! Разве она должна была заниматься массовыми казнями? А я? Разве я должен был? Она должна лечить людей, я - чинить дорогу. А вот крошим с ней из пулемёта своих соотечественников, вся вина которых заключалась в нестойкости их психики.

А ведь завтра они снова побегут. Они бежали от немца до этого моста, сегодня пытались сбежать от моста. Как увидят вживую танки с крестами - опять побегут. От немца или к немцу, сдаваться.

Нет, я всё правильно сделал! Как я ненавидел в той жизни подобных. Их там тоже было море! Только они так контрастно не проявлялись. И здесь их полно. Они никогда не будут сражаться. Ни за Родину, ни за свои никчёмные жизни. Они будут только ныть и ныть. И гадить. И требовать. Требовать защиты, заботы, высокого уровня жизни, теплых просторных домов, шикарных машин, ровных дорог, но никогда они палец об палец не стукнут чтобы эти дома построить, дороги проложить, машины изобрести. Они будут лишь требовать. У них есть "право". И это право им принадлежит по "праву рождения". Просто так. За то, что они такие все "исключительные и замечательные", "тонкие, ранимые" натуры. Они "созданы для творчества". Хотя, даже творчеством не занимаются. Они ни на что не способны. Паразиты. Крысы!

И хрен бы на них! Но, этих паразитов слишком много. И все они чьи-то дети, братья, сёстры. Так что дустом их не потравишь. Но, и прокормить такую жрущую и гадящую ораву - нереально. Должны были появиться, и появились, парни в кожаных плащах с "чистыми руками, пламенным сердцем и холодным разумом" и своей несгибаемой волей заставляли этих крыс работать и вычистить всё, что они загадили.

Появились и заставили. Представляете - как они их ненавидели! Как они сейчас ненавидят меня, за то, что я их заставил защищать свои жизни. Как они ненавидели всю эту эпоху, Сталинскую эпоху, за то, что тут их назвали тем, кем они и были - паразитами, их заставили работать, защищать страну, не дали им "властвовать" и "самовыражёвываться". От одного упоминания имени дедушки Ёси их начинало трясти. Так сильно, что трясло и их детей, и их внуков.

Под такие вот размышлизмы я и уснул. И не почувствовал, как Громозека дождался своей очереди и перегнал БТР через мост на восточный берег.

Разбудил меня рёв пикировщиков и взрывы бомб. Утро опять началось стрельбой.

- Бегут, суки, опять бегут! - орал снаружи Громозека.

Я выскочил наружу и побежал к мосту. Громозека стартанул следом, пытаясь перехватить меня.

Как я и опасался - эти крысы опять побежали. Их крошили немецкие лапотники из пулемётов, их рвало на части бомбами и минами, но они бежали. Так бы они в атаки бегали, твари!

Я пробежал мимо усатого сапёра, увернувшись от его неуклюжих попыток остановить меня, его крик пролетел мимо моего сознания, в голове было только одно - остановить этих трусливых тварей, загнать их в окопы, организовать оборону, остановить немца.

А ведь зря я не стал слушать сапёра. Потому что он кричал:

- Мост сейчас взорвётся!

Толпа обезумевших лиц, разинутых в немых криках ужаса ртов, встретила меня на середине моста, сбила с ног, протащила, бросила на настил моста, протоптала, пропинала. Десятки рук подхватили меня, били в лицо, по голове, потащили меня и выбросили с моста.

Я летел в реку с моста. Некстати, подумал - "Какой высокий мост". Увидел на быках моста развешенные гроздями винограда тюки. Тут только дошли до моего сознания слова сапёра. И дымок огнепроводного шнура уже подбегающего к тюкам со взрывчаткой.

Вот и конец моего пути. Избавление. Извернувшись в воздухе, повернулся "на спину", лицом к небу, к солнцу, и прошептал:

- Боже, прими душу сына своего!

Взрыв ударил меня силой скоростного локомотива, с ускорением пушечного ядра вгоняя меня в реку. Темные воды Стикса сомкнулись над моим сознанием.

Ноябрь 2014г.

Продолжение - в третьей части.