Сегодня - позавчера 2 - Храмов Виталий Иванович - Страница 90

Нам выдалось несколько часов передышки. Если не обращать внимания на обстрелы и налёты авиации. Но, мы пополнили боеукладки, заправили баки, пригнали из ремонта несколько машин.

Кстати, про ремонт. Гинзбурга спасли. Инвалидом останется - Прохор не умеет приживлять оторванные по бедро ноги, но будет жить. И, если не сопьётся, будет творить дальше.

Так вот, про ремонт - закончился запас двигателей и орудий. Поэтому, на одного Единорога вместо ЗиС-3Ш поставили 120-мм миномёт. Ну и пусть долбит с закрытых позиций. Мощнейшее это средство - 120-мм миномёт. И дальность, и мощь заряда (равноценный 122-мм снаряду), а особенно скорострельность были выше всяких похвал. Нам этот один мобильный миномёт заменил батарею 82-мм миномётов. Но, закончился запас двигателей и орудий. И держать рембат рядом стало бессмысленно. Оправил их ещё глубже в тыл. Туда же отправили всю технику, которую нечем было ремонтировать. Пусть грузят на платформы и отправляют в Горький. И трофейную технику - тоже. Может, отремонтируют, может переделают во что-нибудь.

Воюю вслепую.

Новая тактика.

Собрались на "планёрку". Осмотрел оставшихся в строю командиров. Справятся ли с той задачей, что я им задумал дать? А-а, как пойдёт! А вот и Мельник.

- Ну-ка, подь сюда! - сказал я ему. Опустил голову, подошёл.

- Я тебе наказывал - не ввязываться в бой? Говорил: "обстрелять и отойти"? Так какого ты в атаку повёл людей?

- Мне больше не брать с тебя пример? - глухо спросил он.

Я аж задохнулся от его наглости. Ах, говнюк! Мне же моими ошибками в лицо тычет!

- Грудную клетку к осмотру!

Мельник выпятил грудь, я в неё ударил со всей силы, но Мельник только крякнул. Да, совсем я ослаб! Даже "фанеру" не пробил.

- Встать в строй! Вот, гад ты, Мельник! Немцев ты побил, это, конечно, неплохо. Но, боевой группы фактически не стало. А вот это - очень плохо! Немцев ещё много - нас всё меньше. Эхе-хе! Ещё и в глаза мне тычет. "Пример с меня"! Вот, гад! Мои ошибки перенимает. Не, не хорошее берёт к учёту, а ошибки! Блин, в следующий раз - расстреляю. Да, Кадет?

Миша кивнул забинтованной головой. Осколок мины чиркнул по уху, рассёк его надвое. Зашили, будет теперь ходить как борец - с изуродованным ухом.

- Ладно, лирическое отступление кончилось, слушаем мои замутки.

А задумал я положить конец штатному составу полка. Вся техника и все люди разбиваются на боевые группы, по типу группы Мельника.

- Действовать вам придётся самостоятельно, исходя из своих возможностей и обстановки. Меня может и не стать, штаб накрыть огнём, а вы должны продолжить выполнять свою задачу. Учитесь, братва, воевать самостоятельно. Действовать самим, во взаимосвязи с соседями и тылом, но сами - без оглядки на вышестоящих. Численному превосходству врага мы можем противопоставить только оперативную гибкость. Знаю, непросто, но - иначе - сотрут в пыль.

Осмотрел командиров. Некоторые озадаченны, Кадет и Мельник - спокойны.

- Кадет, ты тоже будешь командиром группы. Теперь не будет привычного разделения - разведка, линия обороны, тыл, обоз, штаб - этого не будет. Каждый из вас будет сам себе и разведка, и штаб, и артподдержка, и основная ударная сила. И тыл. И обоз. За штабом остаётся функция вашей координации, за тылами - доставка снабжения на рубеж обороны.

Начштаба тоже озадачен.

- А воевать вам надо так: крупные силы врага обходить, бить только скоординировав действия через штаб полка с другими группами. Громить мелкие отряды врага, не увязая в бою - удар - отход, снова - удар! Маневрировать, крутиться. Жалить, жалить, пока кровью не истечёт. У вас есть Единороги - из засады, неожиданным открытием огня он может дел натворить! Если освоите, наладите взаимодействие, научитесь - вы будете неуязвимы, неуловимы и непобедимы. Вот и всё, что я хотел сказать. С Богом, мужики!

Потом была текучка - распределение техники и людей по отрядам.

А потом на нас вышел враг - устроить испытание боем моей замутке со штурмовыми группами. А немец - он довольно требовательный ревизор и суровый экзаменатор.

Опять - взрывы, опять - снаряды. Опять гибель товарищей, крики раненных. Мат в трубку. Скрип песка на зубах от ярости. Вой реактивных снарядов Катюш. Огонь, пыль, кровь. И так до вечера.

Но, немцу мы так и не дали пройти. Остановили. На минных полях, на изломанной линии окопов, в садах и огородах горели Панцеры и мои БМП. Поле боя было густо усеяно трупами. И наших бойцов тоже. Мы уже не могли вынести всех. Раненных бы собрать, не оставить врагу.

Сам бой не описываю - я его почти не видел. Всяк желающий найдёт множество его описаний в иных источниках - благодаря тому самому военкору "Красной Звезды" что всё время был в нашем полку, отщёлкал десяток плёнок, а потом и подробненько, и даже художественно всё это описал, пока лечился в госпитале. У него получилось всё очень красочно и величественно. Прям, как про былинных богатырей. "И с ними дядька Черномор". То есть, я. У него я и взял описание боя Илов с немецкими бомберами.

К вечеру наступательный порыв противника иссяк. Он отошел немного и стал укрепляться на достигнутых рубежах. А мы стали "собирать манатки". В 21-00 меня на связь вызвал командующий фронтом. В другой обстановке мне было бы приятно - сам комфронт лично! Какого-то майора, комполка! Но, я понимал, что у комфронта этот самый фронт состоял из таких ошмётков, что ошмётки моего полка были значимой фигурой на его шахматной доске.

Взял трубку, доложил о состоянии дел, запросил разрешения на отход.

- Совсем плохо? Ты, майор, не похож на паникёра.

- Я и не паникую. Прикажете остаться - будем сидеть на месте до утра. Только - полка моего больше нет. И обороняться мне больше нечем. Если сейчас немец поведет в бой хоть десяток танков и батальон пехоты - они прорвутся.

- Понял тебя, майор. Отводи людей к мосту. Постараюсь за ночь усилить тебя. Ты только выживи, Кузьмин.

- Я постараюсь.

Я отдал трубку связисту и сполз на дно окопа. Связист кинулся ко мне, но я помотал головой и он начал сворачивать свою аппаратуру. Белея свежим бинтом на плече и подвязанной руке, подошёл начштаба.

- Отход, - бросил я ему. Он кивнул, качнулся, схватился за бруствер, выровнялся, пошёл. Мой начштаба сегодня ходил в рукопашную, когда немец прорвался до штаба, сжёг танк и получал зазубренный штык в плечо.

Я не ходил в атаку. От этого у меня случился жуткий депресняк, но меня не пустили в бой. Моя роль свелась к функции флага - он есть, он нужен и важен, потерять его категорически неприемлемо, но он ничего не делает. Просто есть, просто существует. Моральный фактор. Пока есть я и флаг - есть полк. Вот такой расклад мне выдал начштаба и повёл штаб в штыки. А я сидел и держал противотанковую гранату в руках. Чтоб от меня нелюдям даже тела не досталось. Отбились мы. С Божьей помощью.

А моя (ну, как моя - совсем не моя) тактика действий штурмовых групп - сработала. Мы сдержали превосходящие силы врага, нанесли ему существенный урон. Как и там, в той истории, что была только в моей голове. Эта тактика сложилась в Сталинграде, применялась при штурме Кёнигсберга и Берлина. Это у нас. А немцы подобную тактику использовали всю войну. Особенно ярко это проявилось в боях немцев с янкесами. На нас, русских, она тоже срабатывала, но кривовато. Но, до Сталинграда далеко, а мне надо было здесь и сейчас. Тут вопрос весь в исполнителях. И мои ребята не подкачали. Молодцы! Орлы! Всех наградим. Только - основную массу - посмертно. Кадет ранен - искалечена нога, Мельник - ранен - подбит был в Единороге, обгорел, в тыл отправлен, так и не придя в сознание.

Воюю вслепую.

Долгожданные гости.

Я сидел на земле, привалившись спиной к ещё теплой броне сожжённого Панцера прямо па спине мёртвого немецкого танкиста. Отдыхал, ждал эвакуации. Что-то сил на пеший марш у меня не осталось. Вот и долгожданный рёв двигателя, лязг гуслей.