Сегодня - позавчера 2 - Храмов Виталий Иванович - Страница 66

- А что вместо?

- БМП. Боевая машина пехоты.

- Нет такого.

- Будет.

Степанов вздохнул, отвернулся. Он, что, боится меня? Да ну, на!

Но, чёрная кошка меж нами пробежала.

На следующий день по моей докладной мне была устроено "промывание мозгов". Я многое о себе узнал нового, но не интересного. Даже обидного. А когда я взялся отстаивать свою точку зрения, доказывать, что я не "критикан дешёвый", то разверзся ад просто. Тогда я развернулся и ушёл, хотя Кельш меня не отпускал.

А не хрен исторических личностей троллить! Вот тебе и обратка от Мадам Маховик. Так и слышу громоподобный глас её, Истории: "Ты кто такой? Давай, до свиданья!" Ага, щас! Лыжи смажу. Я тоже упёртый. Стал.

Я пришёл через полчаса с докладной на имя Сталина, где перечислил все мои мысли о лёгких танках этого типа и просил дать возможность выработать концепцию нового танка непосредственной поддержки пехоты.

Кельш прочёл, сказал:

- Написано по-идиотски. Переписывай!

- Не буду! Так отправляйте! - упёрся я. Пора Истории познакомиться с матерью Кузьмы. Той, что "кузькина мать".

Письмо моё до Сталина дошло. И очень быстро. А на следующий день на завод явилась группа командиров и военных инженеров. Тут были представители всех заинтересованных сторон - от армии - автобронетанковое управление, главное артуправление, наркомат обороны, наркомат танковой промышленности, генштаб, ещё какие-то структуры. Это была рабочая комиссия. Начался "разбор полётов" с конструкторами машины, командованием армии и промышленниками. Ну, а для начала, пытались "проехаться" по моей личности. Неожиданно для меня, Кельш оказался на моей стороне. Обломись, ребята! Мы - аналитическая группа! Оказалось, что мы - Инквизиция! При Берии. Это ему Кельш напрямую доложил мои соображения. А БМП они видели в "9 роте". Отсюда такая скорость всех действий.

Разбор быстро перешёл в стадию бесполезной брехни. Армии нужно много танков, промышленность их дать не может, а конструктора слепили из того, что было, то, что есть.

А потом прилетел Берия. И я был удостоен личной аудиенции.

- Здравия желаю, товарищ народный комиссар госбезопасности!

Берия, невысокий крепыш с внешностью типичного кавказского еврея, в знаменитых очках, и с красными глазами за ними. Поморщился, я наверно, громко кричу, сказал, показав на стул:

- Здравствуй, крестник. Проходи, садись. Мне уже докладывали, что ты, как та свинья, везде найдёшь приключение. Как говорил товарищ Кремень - упадёт в самую вонючую лужу и достанет самородок. Надеюсь, в этот раз ты неспроста взбаламутил это вонючее болото.

Акцент не сильный. А он не похож на те попытки его изобразить, что я видел.

- Так точно, товарищ народный комиссар госбезопасности!

- Не ори, товарищ Шаман, не ори! И ко мне обращайся - товарищ Берия.

- Есть, товарищ Берия.

- Да, хватит формализма, сядь, наконец. Давай просто поговорим. Расскажи мне, что ты там придумал.

- Я считаю подобные Т-60 и Т-70 машины полностью бесполезными, а учитывая наше положение - ещё и вредными, отвлекающими ресурсы и людей без пользы. Самообман к победе не приведёт.

- Американцы продолжают строить подобные танки.

- А немцы прекратили. Они срочно переделывают оставшиеся лёгкие танки в разведывательные машины поддержки танковых батальонов, ещё лучше станет обзорность и связь. И в противотанковые самоходки.

- Да, мы тоже получили такие сведения.

- А янки? Их вообще рано считать танкостроительной нацией. Ну, они богатые - нехай побалуются. Против японцев и Т-60 был бы отличной машиной. Но, мы воюем с Гитлером и Вермахтом, с лучшей военной машиной мира. И эксперименты нам обойдутся вдесятеро дороже.

- Это понятно, что ты предлагаешь? Что-то из своих "видений"?

- Можно и так сказать. Используя имеющиеся мощности и части танка Т-70 можно создать более эффективную машину. А вернее - комплекс машин.

- Так-так. А не вылетим ли мы в трубу с твоим комплексом?

- У всех машин будет одна база, одно шасси, но разные надстройки. Машину надо сразу проектировать модульную. То есть, по необходимости, на едином шасси надстраивается или лёгкая самоходная артустановка, я предполагаю с орудием ЗиС-3, как потенциально массовым. Подобного орудия достаточно. САУ будет "работать" позади пехоты, вместе с ней, огнём расчищая пехоте путь. При необходимости, САУ может исполнить роль кочующего орудия или отразить контратаку танков. Но, это машина пехоты. Для борьбы с танками надо создавать более защищённые САУ на базе Т-34 или КВ, но с более мощным орудием, чем у сопровождаемых танков. Вторая машина - зенитная самоходка с 37-мм орудием, американскими или трофейными 20-мм автоматами или спаркой ДШК, способная открыть огонь немедленно по неожиданно возникшей угрозы с неба. Их задача - сопровождение на марше колонн и "зонтик" над ними. Третья машина - боевая дозорно-разведывательная машина высокой проходимости для разведподразделений механизированных частей. Глаза и уши разведки будут прикрыты от неожиданностей.

- Бронеавтомобили используются для этого.

- Я видел разгромленную колонну. БА-10 не смог пройти через придорожный кювет. А разведка в бездорожье?

- Есть ещё?

- Боевая машина пехоты. Перевозка до отделения мотострелков, прикрытие их бронёй и крупнокалиберным пулемётом. Для комплектования мотострелковых батальонов будущих танковых армий.

- Перспективы ты разрисовал радужные. А удастся?

- Дорогу осилит идущий, Лаврентий Павлович.

Берия замолчал, долго думал, потом, наконец, спросил, хотя видно было - вопрос был результатом долгой внутренней борьбы:

- Что ты знаешь обо мне из Будущего?

Я вздохнул. Я тоже боялся этого вопроса. Я рассказал ему, что он палач, душегуб, растлитель тысяч девственниц. Ему очень понравилась фраза про "питьсотмильонов-невинно-убиенных".

- Это юмор. Похоже на реакцию отторжения навязываемой лжи, - задумчиво сказал он.

- На ваше имя вылито столько помоев, всё так основательно перемешано с грязью, что уже и не разобрать.

Я ему рассказал об его руководстве ядерным проектом, о его отставке и казни.

- А дети? - этот вопрос дался ему ещё тяжелее.

- Я не интересовался вашими семейными делами, Лаврентий Павлович. Скандалов с именем ваших детей на слуху не было. Я даже не знаю, сколько их у вас. Помню только, да и то не точно, что вроде как один из ваших сыновей плотно работал над атомным оружием. И с ним всё было нормально. Известный в кругах физиков-ядерщиков учённый. Только, я ошибиться могу, Лаврентий Павлович, вы уж простите меня.

- Не за что мне тебя прощать. Как я понял, раньше, осенью, ты принёс другие сведения.

- Будущее не предрешено. Каждую секунду, каждое наше действие меняют будущее.

Берия долго смотрел в мои глаза, потом мы распрощались.

Когда я вышел от него, облегчённо выдохнул. Гимнастёрка на спине потемнела от пота, будто я кросс пробежал. Видя моё состояние, Кельш отпустил меня спать.

Я - конструктор.

Или немного прогрессорства.

При Наркомате танковой промышленности было создано особое конструкторское бюро, типа НИИ более позднего периода. Как оно на самом деле числилось - мне было недосуг запоминать. Специалисты этого НИИ присоединились к рабочей группе конструкторского бюро завода, фактически подчинив их себе. Я стал ведущим советником. А так как сам Берия рекомендовал им прислушаться к моим советам, то приступили к работе.

Читая приказ о моём назначении, сначала не поверил - речь в приказе шла о капитане Кузьмине. Кельш, улыбаясь, вручил мне новые петлицы со шпалой. Так, теперь я оказался в ранге старшего комсостава.

Старшим в особом бюро боевых машин поддержки (прижилось моё название) был еврей с фамилией Гинзбург, которую я долго не мог запомнить. Вот мы собрались вокруг Т-70 без башни. Слово предоставили мне. Я начал так: