Сегодня - позавчера 2 - Храмов Виталий Иванович - Страница 52

Итог их засады на нас (или нашего налёта на них - мы вышли им в спину) - двенадцать тел в серых шинелях и серых женских платках, уничтоженное 37-мм орудие, захваченный пулемёт. Потери с нашей стороны - обездвиженный транспорт, и танк, и авто, двое убиты, трое, в том числе отец Анатолий - ранены. Прохор тут же ими занялся.

- Занимаем круговую оборону! Померенцева! Связь!

Доложил Берлоге о своём местоположении и происшествии. Конечно, изоповым языком. Обещали прислать помощь.

Пока ждали, помародёрствовали, но немцы и сами были как церковные крысы - без еды. Пожевали сухарей и снега. Замёрзли ещё больше.

Раздавленная землянка начала дымить. Видимо, в ней мы раздавили не только немцев и их припасы, но и печку. Обидно будет если танк сгорит. С ним мы ничего сделать не смогли, а вот грузовик завёлся и всей толпой его толкнули назад метра на два. Но дальше ехать не рискнули - по этой дороге он не пройдёт.

Через два с половиной часа (кстати, только сейчас обратил внимание, что это уже 4 или 5 бой, а часы ещё ходят, что порадовало) прибежал дозорный с востока, только что смененный:

- Гул двигателей с востока, наши!

- Не факт. Рота! К бою!

На нас вылетел широкогрудый танк с трапециевидной башней, ходко подминавший снег широченными гусеницами. Т-34. Вот ты какой!

Я развернул полотно изрядно простреленного полотна флага с коричневым пятном крови. Пятно не будет отстирано никогда! Это честь для нашего знамени, а для нас честь - такое знамя!

Танк встал, как вкопанный, но из-за него вылетел второй. Оба повернули на нас башенные орудия. Я их довольно невежливо и не литературно спросил об этом их занятии и их психическом самочувствии.

Из-за танков выбежали с десяток автоматчиков в белых полушубках, люки танков, наконец открылись, показалась знакомая рожа - Кельш, собственной персоной. Я, в том же стиле, спросил его, что старший майор ГБ тут, в тылу врага, делает, показав на раздавленное орудие, спросил о его психическом самочувствии и умственном развитии. Я также выразил сожаление, что столь высокоценный потенциальный "язык" не прибыл сюда на три часа раньше и выразил соболезнование нашей армии, которая осталась бы без Кельша.

- Кузьмин, прекрати паясничать. Поехали, - махнул рукой Кельш.

"Шеф, шеф, всё пропало!". Вот и за мной явился "чёрный воронок". Теперь понятна причина явки лично Кельша, боевое построение танков, нервное поведение чекистов. Брать меня приехали. Ясно, что если окажу сопротивление - брать будут жёстко.

Я был в ярости, от того, что маленько струхнул. Ясно, что "явки и пароли провалены", я раскрыт. Но, где я "накосячил"? В чём ошибся? Паника овладевала мной, что злило меня. Мысли метались по голове бешенной белкой, не находя выхода из ситуации. Это он здесь, под пулемётами моих людей, так мягко стеллит. А там - запеленают, захомутают. А что делать? Если я махну рукой, мои пацаны их всех заставят снег перекрашивать в бордовый. А потом? Это измена. Что потом нам делать? К немцам идти? Самостоятельно воевать? На запад идти и партизанить? Зимой-то? Самое оно. Самому линять? Куда?

Гонор мой спал. Нет у меня иного пути. Только отдаться в руки чекистов. Смериться с судьбой. И будь, что будет.

- Я арестован? - спросил я, тут же услышав щелчки предохранителей и затворов за спиной, торопливо крикнул: - Отставить!

- Зачем? Ты удивился, зачем я приехал? Нам приказано доставить тебя немедленно. Если это был бы не я, а простой особист, то что, братоубийство? Им бы ты поверил?

- Мне и вам пока нечему верить.

- Это не арест, Витя. Даже не задержание. Это приказ. Твои гусарские забеги, это, конечно, хорошо, но ты срочно нужен для другого.

- Для чего другого? Я - командир штурмовой роты на выполнении задания. Не может быть другого!

- Это секретная информация! А ваше задание закончено! Вот приказ командира полка подполковника Степанова!

Кельш спрыгнул с танка, вслед за ним - танкист, зыркнувший на меня, но побежавший к немецкому танку. Кельш достал из планшета бумажку, я прочёл. Так и есть. Приказ вернуться в расположение штаба полка.

- Я планировал рейд своей роты на трёх танках по коммуникациям врага!

- Рейд будет, но без тебя.

- Без меня у них не получиться!

- Не считай себя самым незаменимым.

- А что, разве это не так? Последние два дня. Сколько было у моей роты безнадёжных атак, обернувшихся невероятным успехом? Какое другое подразделение дивизии может похвастаться подобным? Нет таких? Без меня - не получиться! Я придумал - я и проведу! А после и поеду с вами, куда скажите.

- А голову твою бесшабашную продырявят, что со мной сделают, знаешь? Вот потому я и приехал, как ты сказал, в "туев тыл к долбанным фрицам". Поехали, Медведь, есть более важные дела.

- Кто роту возглавит?

- Младший политрук, как там его?

- Нет. Он политрук, а не командир. Не готов пока. Терентьев! - крикнул я.

Подбежал командир первого взвода.

- Принимай роту. Кто командует операцией?

- Капитан Головня, командир танковой роты.

- Терентьев, поступаешь в распоряжение капитана Головни. Как я понял, это тот, что в Панцере Третьем лазит? Тебе всё понятно, ротный?

- Никак нет! - упрямо вытянулся взводный.

- Исполнять! - рявкнул я, тише добавил: - Потом поймёшь.

- Кот! Прохор! С вещами и отцом Анатолием - ко мне! Всех раненных - сюда!

Кот и Прохор принесли на самодельных носилках тяжело раненного священника. Жив он был только благодаря Прохору. Две пулемётные пули с такого расстояния здоровья не прибавляют.

- На чём мы обратно? - спросил я Кельша.

- Там, сзади, машина с взводом бойцов НКВД. Они придаются твоей роте на время рейда. На их машине и поедем.

Трофейный танк тридцатьчетвёркой вытащили из ямы, посадили в него экипаж из состава безлошадных танкистов танковой роты, мои бойцы расселись на броню, и колонна из трёх танков и двух ЗиС-5 ушла по нашим следам назад, к немцам. Мои бойцы не спускали с меня глаз.

Мы, не на машине НКВД, а на трофейной реммастерской (которая, кстати, совсем не заинтересовала танкистов) по колее двинулись обратно. Через несколько часов бледный отец Анатолий показывал нам схрон, откуда мы извлекли паспорт гражданина РФ Смирнова Николая Сергеевича (Родина должна знать своих героев!), кварцевые часы, сотовый телефон Samsung, GPS-навигатор и ключи от авто "Рено" с брелком-сигнализацией. Во всех гаджетах аккумуляторы были разряжены. Ещё имелась в целлофановом пакете тонкая школьная тетрадь на 18 листов, исписанная мелким почерком и эскизами АК-47, танков и самолётов.

Всё это Кельш аккуратно упаковал, мы пожелали выздоровления отцу Анатолию, я простился с ним, Степановым, командирами штаба, Снегурочкой-Степановой, Прохором.

С тяжёлым сердцем я покидал фронт. Что ждало меня там, в застенках Лубянки? И хотя меня не связывали, конвой не приставили (кроме Кота), я остался в "доспехе", с карабином, двумя пистолетами и тремя гранатами, считал себя лишённым свободы. Я попал в гигантские шестерни госмашины, стал из относительного хозяина своей жизни в винтик этого аппарата. Какая тут свобода?

Так, где я "накосячил"? В чём ошибся? Как они меня вычислили?

Покер по-чекистски.

(1942г.)

Ехали мы долго и нудно. Машиной, потом поездом. Кельш из обычного говорливого мужичка превратился в мрачную статую Будды, слова не вытянешь. Кот, как бывалый вояка, почти всю дорогу спал. Измученный неопределённостью своего будущего, устав переживать и мусолить одни и те же мысли по тридцатому кругу, я последовал его примеру. Но, ехали мы очень долго. Уже и отоспались, оружие доведено до кристальной чистоты, форма и амуниция починены, а мы всё никак не прибудем. Куда мы едем так долго? По времени, Урал должны проехать!

Нет, ехали мы всего лишь в Нижний, здесь называемый Горьким. Просто, мы больше стояли или тащились с черепашьей скоростью, чем ехали.