Сегодня - позавчера 2 - Храмов Виталий Иванович - Страница 41

С каждым днём становилось теплее. Валенки были сданы Брасеню, полушубок следом. Хватало овчинной безрукавки и ватника. На ногах - берцы, сшитые точно на меня, и прямые штаны с накладками на коленях и заднице и накладными карманами. В ремонтной мастерской мне заварили и поправили бронник, залатали брезентовый кожух, сшили "разгрузку". А потом проклинали меня - все волокли брезент и ремни требуя сшить "ременно-плечевую разгрузочную перевязь". Брасень, хитрец, собрал всё тёплое обмундирование, взял расписку со Степанова и отправил всё это объёмное, но до осени не нужное имущество в Моршанский учебный полк. Там Степанов-старший приглядывает. Авторитет бывшего вора сразу возрос в глазах комполка.

Под занавес полк получил роту трофейных французких грузовиков, перекрашенных в "наше" хаки, батарею из шести зенитных пулемётов ДШК, смонтированных в кузовах ГАЗовских полуторок и полевые кухни.

Вместе со всем этим богатством пришёл приказ о выдвижении. Погрузились на станции, поехали на запад, навстречу войне, хотя даже мне было понятно, что полк получился не гвардейский, а дистрофичный. Потом в штабном вагоне увидел штат формирования - у нас и половины полка не было. А едем наступать, в состав ударной группировки! Но, это головная боль Степанова, а не моя.

Гвардейский махровый гарем.

(1942г.)

Плетём сеть связей.

Мне комполка поручил наладить отношения с капитаном Елистратовым Василием Петровичем, замком и начальником разведки и двумя взводными - разведчиками. Пока едешь - делать нечего. Отоспались, пора и в гости. Брасень собрал нам в сидор - не с пустыми же руками идти. И вот мы, я и Кот, ввалились в вагон разведчиков. Елистратов был уже там - мы с ним в штабе договорились.

- Ну, что, лихое племя, получен приказ наладить взаимодействие, - сказал я, ставя на перевёрнутый ящик, накрытый газетой, две бутылки и закуску.

Разведчики сначала относились к нам настороженно - люди мы новые, непонятные, особистами и НКВД от нас несло за километр, одевались странно, командовали сверхштатным подразделением, были близко к комполка, да ещё и явное отношения имели к частым травмам хозяйственной части полка. Как, таких мутных, встречать?

Выпили, закусили, я рассказал о себе, не утаив и штрафного прошлого, они рассказали о своём боевом пути, отступлениях, окружениях, безнадёжных и отчаянных атаках.

- Думается мне, что Степанов будет использовать вас только по прямому назначению - как разведчиков. Глаза и уши. Но, требовать будет! Он как бульдог - вцепиться - зубы ломом не разожмёшь. Лучше сделать, что требует, не отстанет. А "пожарником" он меня сделал. И мою роту. Мной и будет дырки затыкать.

- О каком роде взаимодействии идёт речь? - спросил Елистратов. Он больше помалкивал, пил, но не пьянел.

- Боевое охранение на марше и рейды. Обходные, обманные, засады.

Разведчики переглянулись.

- Даже в этом случае - ударная сила моя, вы - также, глаза и уши. Предупреждаю сразу - Степанов будет требовать максимальной информации от противника. Думается мне, что на вас, товарищ капитан, он повесит и контрразведочные функции.

- Это задача особистов.

- И они ею будут заниматься. Вы - радиоборьба и радиоигра, маскировка и обманки. В общем, взрослые игры, на которые слишком серьёзные дядьки из особого отдела неспособны.

И я им рассказал о наших опытах по обустройству ложных позиций, ложных огневых и о том случае, когда меня пробомбили деревянными бомбами. История повеселила разведчиков.

- Разгадал немец, не дурак.

- И этим тоже можно воспользоваться. На следующий день после деревянной бомбёжки там можно было поставить настоящие гаубицы - не один разведчик бы на них не глянул, пока они им на голову стальной град бы не обрушили.

- Ха! Хитро! - капитан оживлённо заёрзал.

Потом я опять травил байки, анекдоты, попели. Когда уже изрядно окосели все, кроме капитана, завязался, видимо, старый спор, что легче - наступать или отступать? Спросили моего мнения. Я уже был в таком состоянии, что серьёзно обсуждать ничего не хотел.

- Наступаешь - это когда воюешь фронтом на запад. А отступаешь - это когда воюешь фронтом на 360 градусов и с пустыми желудком и подсумками. И там и там - морда в крови, а жопа - в мыле.

И вот после этого зашёл разговор о дураках-командирах. Я хоть и выпил, понял - "пробивают". Поделился с ними теми же мыслями, что высказывал Кельшу. И в конце добавил:

- Вот что мужики я вам скажу. Ваши тела и руки принадлежат Армии, но мозги-то ваши никто не впряг в дышло. Задача поставлена - её выполнять надо. Выполнить можно по уму, можно по-дурости. И каждый из вас ответит перед Богом за свои решения. Если кто-то тупо выполнил тупой приказ и положил народ - особисты с него не спросят, а вот матери пацанов и Бог - спросят.

- А ты верующий? - удивились разведчики.

- Не боишься так о вере на каждом углу кричать?

- Капитан, я в таких... х-м, передрягах побывал, такое видел, что страх отмер во мне, как ненужный рудимент. А за Веру стою твердо, не считаю, что это надо скрывать.

- Будет тебе на орехи от комиссара, - усмехнулся грустно капитан и передразнил, подражая голосу и жестам комиссара полка, - "Религия - опиум для народа!"

- Так, то религия. А у меня - Вера. А тёмный разум комиссара будем просвещать.

Разведчики рты поразевали, Кот посмеивается:

- Или проветривать?

- А это как пойдёт. Нет, мужики, противоречия между коммунизмом и Верой.

- Лейтенант, прекратить! - приказал Елистратов. Я заткнулся. А потом стал рассказывать анекдоты про попов. Некоторые - опасные:

- Приходит партком к попу и говорит: "Дай хор - товарищей из обкома встретить", а тот - "Не дам. Вы их опять споите и баб всех перелапаете". "Ах, так! Тогда хрен тебе, а не машины на крестный ход!". "Ах, так! Тогда хрен тебе, а не стулья на банкет - опять все переломаете и заблюёте!". "А вот за подобные слова можно и партбилет выложить!".

Ржали, конечно, но капитан сделал строгое лицо и сказал:

- За то, что слушаю подобные анекдоты и я партбилет выложить могу!

- Не успеешь! - успокоил я его.

В общем развеял их одни опасения, но зародил другие.

Предгрозовой сумрак

(1942г.)

- Всё, ребята, конечная! Выгружаемся! - заорал я в распахивая дверь теплушки. Выпрыгивающим взводным, старшине ставил задачи, махая руками. А потом добавил:

- Живо! Пока стервятники не налетели!

Выгрузились, спешно отошли от полустанка, строились в походную колонну. Ваню и двух своих посыльный верхами отправил вперёд - квартирмейством заниматься. Мне, как ротному, полагался верховой конь. Ещё один - политруку, два - связным. Но, лошадь - даже не велосипед, что с ней делать - я не знал, политрука не было. Поэтому у меня образовалась микроконармия в составе четырёх конников, все из казачьих семей. А я уж лучше пешочком. Оно привычнее.

- Запевай! - приказал я. Шёл я впереди, задавал темп, ускоренный. А с песней ход веселее.

По приказу мы должны были дойти до той деревни. И я спешил этот путь преодолеть по утру, пока гансы просыпаются, кофей, суки, пьют. Я и сам бы кофейку бы попил.

Полк прибыл в тыл 7-й гвардейской дивизии и выдвигался к месту сосредоточения, отменному на картах, как деревня на развилке дорог. Но от деревни остались только печные трубы. Там нас ждали выделенные нам три маршевые роты, взвод 82-мм миномётов только из учебки и два 76-мм орудия времён Брусиловского прорыва с расчётами, два раза стрелявшими на полигоне. Авторота спешно сгрузила полковое имущество и колонной пошла на корпусный склад за боеприпасами. Санёк с начштаба умотали в штаб дивизии.

Замначштаба расквартировывал батальоны и роты. Нам определили лес около штаба. Перво-наперво заставил нарыть противовоздушных щелей на весь состав роты. Самые расторопные отрыли широкие траншеи и перекрыли их. Хоть и весна, но тепла - не дождешься. Потом погнал два взвода помочь окопаться девчёнкам-зенитчицам, расположившимся по соседству. Вопросов никто не задавал - понятно, что девушкам, какие бы они не были боевитые, ковырять ещё не оттаявшую землю тяжело, а зенитки рядом внушали чувство защищённости.