Короли алмазов - Терри Каролин - Страница 88

Джулия стала ведущим участником движения за права женщин. После разговора с Мэтью она прочитала книгу леди Флоренс Дикси «Глориана, или Революция 1990 года» и была настолько захвачена идеями автора, что вскоре она присоединилась к деятельности несколько эксцентричной дочери маркиза Куинсберри. Кроме того, Джулия начала выписывать радикальные газеты и стала проявлять повышенный интерес к лейбористскому движению. В этой области ее идеалом была Дейзи, леди Уорвик, которая сочетала две несовместимые роли: любовницы принца Уэльского и борца за права неимущих. В результате, за последние годы Джулия столько всего услышала и увидела, что научилась без смущения говорить о самых деликатных вещах. Сейчас она пристально посмотрела на брата.

— Я вижу, у тебя новая горничная!

Чарльз покраснел.

— Что ж, я так и думала, — мрачно произнесла Джулия. — Такие девушки и приходят в мой центр помощи с ребенком на руках, не имея работы и крыши над головой. Надеюсь, что кто-нибудь успел рассказать новой служанке о ее неофициальных обязанностях. Судя по испуганному выражению ее лица, это ей уже известно.

— Им это нравится. Они сами напрашиваются.

— В самом деле? Сомневаюсь. Но горничной трудно отказать графу, верно? Или она потеряет работу. Это мир, где правят мужчины, особенно, мужчины из высших слоев общества. Если тебе так нравится делать детей, то почему бы тебе не жениться на какой-нибудь хорошенькой дочке герцога и не произвести на свет законных наследников?

— Мне не нравятся герцогские дочки. Я предпочитаю общество простых женщин — они не требуют от меня слишком многого.

К сожалению Джулия не восприняла всерьез его высказывание, и об этой недальновидности ей еще придется пожалеть. А пока она продолжала начатую тему.

— Но тебе все равно придется жениться на деньгах. Ты не можешь не видеть, что Хайклир приходит в упадок.

— Все еще не так плохо, как кажется. В Десборо дела еще хуже, — ощетинился Чарльз.

Джулия фыркнула.

— Надеюсь, ты не собираешься брать пример с Десборо. Наш дядя Хью может служить лишь образцом расточительного хозяина.

— Хайклир выживет и без моей женитьбы на богатой наследнице, — упрямо произнес Чарльз.

— Каким образом? Я надеюсь, ты не рассчитываешь, что дядя Мэтью придет тебе на помощь, ведь ему это безразлично.

— Ну, его же должна интересовать судьба имения. В конце концов, мы — его ближайшие родственники после Филипа и Миранды. У него миллионное состояние — ему ничего не стоит позаботиться о Хайклире!

— Не понимаю, почему он должен давать тебе деньги. В семье никогда не было средств, поэтому ему и пришлось бежать на алмазные копи и там сколачивать себе состояние. Он проявил инициативу — и немалую, заметь. У меня такое ощущение, — и Джулия внимательно посмотрела на брата, — что он больше расположен к тем, кто проявляет такую же предприимчивость.

— Можешь не напоминать мне. Я отлично знаю, что он больше расположен к Эдварду и оплачивает его содержание в армии. Эдвард — всеобщий любимец! Но я же не мог записаться в армию, верно? Я нужен здесь.

— Ты не столько делаешь, сколько рассуждаешь о делах. — Джулия раздраженно тряхнула кудрями. Иногда Чарльз был таким же медлительным и неповоротливым, как большие ломовые лошади, которые бродили по имению. К сожалению, он был менее покладистым.

— Честно сказать, я пришла сюда именно по поводу Эдварда. Я понимаю, что он должен сам пробивать себе дорогу в жизни, но меня беспокоит, что он выбрал армию. Если будет война, его могут убить! А он единственный прямой наследник графского титула.

— Ну, если Эдвард умрет, ты, без сомнения, удвоишь свои усилия в борьбе за права женщин, — с сарказмом в голосе произнес Чарльз. — Я слышал, вы начали кампанию за равенство в сексуальной жизни и пересмотр законов о браке и разводах. Недавно вы даже высказали предложение, чтобы титул наследовал не старший сын, а старший ребенок. Если закон будет изменен, то наследницей титула станешь ты, в случае если я умру бездетным.

— Какие глупости ты говоришь! — Джулия даже побледнела от гнева. — Как ты смеешь намекать, что я веду эту кампанию в собственных интересах! Я совершенно не хочу быть графиней Хайклир. Я добиваюсь лишь того, чтобы мужчины перестали думать, будто женщины рождены для того, чтобы страдать и работать на мужчин, скрывать свои природные качества, предоставив мужчинам одним править миром. К женщинам относятся как к существам низшего порядка — и это на пороге двадцатого века, — когда женщины имеют прав не больше, чем в средние века.

— Хватит! — взмолился Чарльз. — Ты не на своем политическом собрании. Я знаю, что ты считаешь меня болваном, но даже я понял суть ваших аргументов. Значит, ты приехала сегодня сюда, чтобы уговорить меня жениться и произвести на свет законного наследника на случай героической гибели Эдварда в бою?

— Да.

— А как насчет дяди Мэтью и Филипа? Титул может перейти к ним.

— Он им не нужен, они слишком заняты своим алмазным бизнесом, чтобы еще заботиться и об имении. Титул должен остаться у нашей ветви семьи Харкорт-Брайтов.

— Эдвард — не Харкорт-Брайт. — Эти слова вылетели у него машинально. И Чарльз был рад этому — ему давно хотелось с кем-нибудь поделиться.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Джулия.

Чарльз объяснил.

— Ерунда, — последовал решительный ответ Джулии.

— Я слышал, как папа это сказал.

— Наш отец, — заметила Джулия, — был сумасшедшим.

— Наша мать, — произнес Чарльз со злорадством, которое удивило даже его самого, — была шлюхой.

Джулия пропустила мимо ушей его слова; она считала, что это не тема для обсуждения.

— Я приехала сюда, чтобы напомнить тебе о твоем долге. Выполнив свою миссию, я ухожу.

— Говоря о моем долге и о нашей матери, почему ты не спросишь меня, как она?

— Ну… — Джулия замялась, делая вид, что натягивает перчатки. — Как она?

— Почему бы не навестить ее и не спросить у нее самой?

Джулия почти со страхом бросила взгляд на окна западного крыла дома, в которое Изабель удалилась после смерти Фредди.

— Да, мне бы конечно хотелось. К сожалению, мне надо успеть на поезд. Но в следующий раз… в следующий раз я обязательно навещу ее.

Чарльз язвительно усмехнулся.

— Понимаю. — Он приблизился к сестре и наклонился к самому ее лицу. — Неужели ты серьезно думаешь, — прошипел он, — что я могу привести свою невесту в Хайклир, пока она здесь, пока ее присутствие омрачает это место?

Джулия поежилась. Она почувствовала острое желание оказаться как можно дальше от Харкорт-Холла, и надев перчатки, быстро направилась к двери.

— Помни, что я сказала, Чарльз. И помни еще одно: я рассчитываю увидеть ту же самую горничную в следующий раз, когда сюда приеду, и без живота!

Эдвард лежал на спине в высокой траве на склоне холма у Хайклира. Его лошадь была привязана в тени под деревом, а сам он лежал, подставив лицо солнцу, теплому и яркому, как его собственный характер.

Чудесным образом не затронутый трагедией Харкорт-Брайтов, Эдвард шел по жизни в полной уверенности, что на небесах есть Бог, и он всегда будет добр к нему. Эдвард был неизменно внимателен, дружелюбен и спокоен. Отсутствие интеллектуальных способностей компенсировалось у него желанием всем угодить и глубоким чувством долга. Сейчас, когда он сменил итонский галстук на кавалерийские сапоги, он с радостью смотрел в будущее, уверенный, что и в Сандхерсте он будет так же счастлив и популярен, как в школе.

Еще три года назад Эдвард решил посвятить себя карьере военного, после того, как увидел кавалерийские маневры осенью 1894 года. Бравые офицеры в великолепной форме — среди них полковник Джон Френч и майор Роберт Баден-Поуэлл, — прекрасные лошади и дружеские отношения сразу завоевали сердце Эдварда и определили цель его жизни, которой он далее не изменял. Для него существовали только уланы и гусары и больше никто.

Эдвард никогда не думал, что между ним и его мечтой могут встать барьеры — и самый непреодолимый — деньги. Выбрав кавалерию, Эдвард выбрал самый дорогой род войск, где были просто необходимы большие средства. Кавалерийскому офицеру нужно было минимум 500 фунтов в год в дополнение к его жалованию, а в некоторых полках и того больше — Восьмой гусарский, например, был известен своим дорогим образом жизни, а уланы Девятого полка вообще пили кларет на завтрак. Имение же Хайклир пришло в упадок после смерти Фредди, и его закрома были почти пусты.