Лики прошлого - Багдыков Минас Георгиевич - Страница 41

Изуродованным лицам нужны были пластические операции, здесь уже пригодились природные способности скульптора, художника, умения муляжиста. Сказанное демонстрировалось фотографиями и рисунками тех лет. Это убеждало меня в том, что умения и навыки не приходят сами собой, а даются долгой и упорной работой.

Позже на кафедре общей хирургии мы стали разрабатывать и осваивать известную операцию на общей сонной артерии при лечении больных с бронхиальной астмой. Вот когда понадобился тот ночной разговор с опытным профессором. Мы превратились в саперов, рассчитывая каждое движение и даже дыхание: после часа работы хирургу казалось, что он сутки тяжело физически трудился.

Зато каждый хирург, работающий в этой зоне, на всю жизнь приобрел свой личный опыт. Спустя десять лет после случившегося, меня вызвали в родильное отделение к роженице, которой следовало сделать венесукцию для подключения капельницы. По окрепшим швам на коже шеи узнал некогда юную особу, пострадавшую от рук бандитов.

Покормив ребенка, она поведала мне историю, запомнившуюся своей неординарностью: девочкой 9–10 лет она была вовлечена в компанию воров, использовавших ее ловкость и способность пролезать в форточки квартир, расположенных на первом этаже, для того чтобы открыть им окна. Банда была обезврежена и все участники получили разные сроки, за исключением малолетней девочки.

Прошли годы, бандиты отсидели свое, а девочка к этому времени превратилась в девушку, понимавшую, что могла стать воровкой.

Вернувшиеся из мест заключения налетчики вновь решили сколотить шайку и продолжить свои делишки, прерванные отсидкой в местах заключения. Повстречали ее и предложили войти в «дело», от которого она категорически отказалась. Встреча состоялась на пустынном месте, подошли сзади, взяли за подбородок, завернув голову, нанесли десять ударов по передней поверхности шеи, убивая намеренно и хладнокровно. За ошибки детства ей пришлось расплатиться такой страшной ценой. В работе хирурга имеются такие тонкие нюансы, которые, встречаются нечасто, но от выбора верной тактики при ведении операции зависит жизнь больного. При этом не только тактические приемы имеют множество оттенков, но и характер деталей наполнения имеет целую гамму воспроизведений.

Представим себе, что речь пойдет о враче, который имеет хороший опыт в лечении больных с ранением сердца или же, скажем, о хирурге, который набирает опыт в производстве такой операции, как аппендицит. Во втором случае это понятно, даже зрительно представляем врача, который работает в скоропомощном отделении и буквально безвыездно участвует в оперативных вмешательствах по поводу острого воспаления червеобразного отростка. Более того, каждый хирург начинает свой путь в хирургии обязательно именно с этой типичной операции и шаг за шагом отрабатывает не только ее детали, но и совершенствуется в выполнении технических особенностей различного анатомического расположения отростка.

Количество выполненных операций дает навык, обретающий очертания неповторимого большого опыта. Казалось, что с аппендицитом все понятно, а как же быть с теми случаями, которые встречаются в жизни один или два раза? Возможно ли говорить о полученном врачом опыте?

И в этих случаях опыт будет, но он возникает лишь только тогда, когда врач тщательно подготовится заранее, создаст фундаментную теоретическую подготовку, приобретет практические навыки, которые сделают возможным осмыслить выполненный им один, или скажем два редких случая, обрести свой личный опыт.

Практически значительная часть операций больным с ранением сердца выполняется молодыми врачами, большая часть из которых только читала или слышала о них, и только незначительная часть помогала или присутствовала при выполнении этой экстренной операции.

Как-то ночью в хирургическое отделение был доставлен молодой человек без признаков жизни, пульс на периферических сосудах не определялся, невозможно было измерить артериальное давление. Его подобрала попутная машина на полотне дороги, вдалеке от города, уже в бессознательном состоянии и без признаков жизни с раной в проекции сердца.

Молодой врач-хирург осмотрел его в приемном отделении на предмет констатации смерти, однако он заметил, что в области сонных артерий имелась незаметная пульсация. Опыта поведения в подобных ситуациях у врача не было, но зато он хорошо усвоил, что имеется еще и биологическая смерть.

В операционной, облив руки спиртом и йодом, обработав наскоро кожу грудной клетки, произвел вскрытие в области пятого межреберья и, когда вошел в грудную полость, его взору представилось еле сокращающееся сердце с обширной раной и вытекающей из нее струйкой крови. Оценив ситуацию, хирург моментально вскрыл перикард, освободив этим самым сердце из плена, и наложил один за другим четыре шва. По-видимому, эти действия привели к более мощному движению, сокращению сердца. Немедленно в действие вступили анестезиологи, которые заинтубировали больного и стали вводить ему наркоз. Вена и артерия были канюлированы и под давлением вводился физиологический раствор.

Вскоре реанимационные мероприятия возымели успех, появился пульс в периферических артериях и повысилось артериальное давление практически до нормальных цифр.

Само сердце из мягкого образования превратилось в мощное, сокращающееся ритмически и заняло собой весь перикард. Старшие по возрасту и опыту хирурги пришли в операционную и стали подбадривать хирурга, появились помощники, и все вместе стали заниматься хирургией. Удалили излившуюся кровь, профильтровали ее и стали вновь вливать струйно в вену… Сердечную сумку — перикард ушили единичными швами, готовилась к ушиванию и рана грудной клетки, как вдруг… наступило резкое падение артериального давления и сердце остановилось вновь. При осмотре было обнаружено, что один из швов прорезался и кровь хлынула в полость сердечной сорочки, затампонировав его работу.

У хирурга не было опыта накладывания шва на область раны с разлохмаченными краями, но вспомнилось, как это делается в условиях открытой 12-перстной кишки. Вскоре сердце заработало вновь и рана передней грудной клетки была ушита. Впоследствии больной поступил в распоряжение лучших специалистов больницы, которые лечили пораженное сердце так, как это обычно делается при инфаркте миокарда.

Наступило время встать ему на ноги и сделать первые шаги, — как это рекомендовалось в монографиях крупных специалистов, но как быть с нашим больным, когда он инвалид и у него нет ноги. Вновь вопрос, на который следовало отвечать. И эта задача была решена с помощью крупных физиологов и патофизиологов: их советы и расчеты помогли закончить начатое, спасти больному жизнь, а в дальнейшем решить вопрос трудоустройства.

У молодого врача появился свой опыт, но он, безусловно, базировался на знаниях и опыте других, кто прошагал этот полный тревог, ожиданий и надежд путь к выздоровлению.

В дальнейшем, после пережитого и переосмысленного, окрепшего в собственном сознании, появилась уверенность в подобных ситуациях. Были и ранения сердца самых различных локализаций, и огнестрельные ранения сердца, но была уже уверенность в решении каждого случая, каким бы трудным и безнадежным не был доставленный больной. Жадно изучался опыт других, а также литература как отечественная, так и зарубежная.

С годами стало ясно, что следует делиться накопленным опытом, была написана и издана монография. Опыт одного стал достоянием других.

Судьбы людей непредсказуемы, и невольно вспоминаются слова: «То вознесет его высоко, то в бездну бросит без стыда». Крупный ученый, хирург был развенчан и смешан с грязью, смещен с должности, его искусство врачевания ревнители закона не взяли в расчет. После его ухода из института осталось большое количество незаконченной работы, осиротели больные, о которых никто не собирался думать, да и равных ему специалистов не было. В то время мой учитель только начинал свою профессорскую карьеру и решился взять на себя этот неблагодарный и тяжкий труд по завершению начатых операций у бедолаг.