Полюби дважды - Торнтон Элизабет - Страница 95

Джессика почувствовала, как все темное и гнетущее, что накопилось в ее душе, поднимается наверх. Как же ей хотелось освободиться от этого груза!

— Пожалуйста, попытайся понять меня, Лукас, — тихо произнесла она. — Элли рассказала про соломинки. Она все видела и слышала. А я была уверена, что если мне удастся отыскать убийцу отца, то я наконец пойму, кто такой мой Голос. Он собирался убивать, и я должна была остановить его. Моим долгом было помешать ему совершить очередное убийство.

— Когда Элли рассказала тебе про соломинки? — удивленно спросил Лукас.

Она никак не могла припомнить точную дату. Мысли путались у нее в голове.

— Это было во время нашей последней встречи в Лондоне, вечером, после того, как мы нашли Пипа и Мартина, — сказала Джессика.

— А до этого ты подозревала меня в убийстве?.. — подавленно произнес он.

— Нет! — воскликнула Джессика. — Клянусь тебе, нет! Я лишь считала, что ты что-то скрываешь от меня, не говоришь мне всей правды об этом загадочном соглашении друзей. Я знала все, что касалось Элли, но не донимала, какая роль отводилась мне. Я прочла письмо твоего адвоката. Случайно, поверь мне. Тогда-то мне и стало известно, что Адриан и Руперт дали тебе денег на покупку Хокс-хилла. Но до сих пор я не знаю, почему они это сделали.

— А как ты сама думаешь, почему? — устало спросил Лукас. — Наш договор касался тебя напрямую. Если бы я погиб в сражении, остальные должны были бы позаботиться о тебе. Я заставил их поклясться в этом. Я не хотел, чтобы ты осталась без средств к существованию. Да, Руперт и Адриан действительно помогли мне с деньгами, когда я решился купить Хокс-хилл. Теперь я знаю, что не ошибался, когда думал, будто оба они… или хотя бы один из них… считают себя виновными в гибели твоего отца. Руперт очень настаивал, чтобы я купил эту усадьбу. Сейчас я понимаю почему.

— Лукас!.. — Ее голос прервался. Она не находила слов, чтобы открыть ему все то, что творилось в эту минуту в ее сердце. Господи, как же она была слепа!

— Почему ты не призналась мне во всем? Почему, Джесс?! — спросил он, и столько боли и мольбы было в его голосе, что сердце девушки сжалось от сострадания к нему.

— А что бы я сказала тебе? Что мне чудятся голоса? Что меня посещают видения? — в отчаянии ответила она. — Я боялась, что ты сочтешь меня сумасшедшей. И потом… Я ведь пыталась рассказать тебе кое-что, но у меня не получилось.

— Зато в библиотеке Руперта ты была более чем красноречива! — вскричал уязвленный Лукас. Она закусила губу и отвернулась.

— У меня просто не было выбора. А разве ты поверил бы мне, если бы Руперт не подтвердил каждое мое слово? — спросила она.

— Да, — просто ответил Лукас.

— Пожалуйста, — сказала она, — пожалуйста, попробуй понять меня, Лукас! Когда ты появился тогда в монастыре, я была потрясена до глубины души. Я была уверена, что тело Родни Стоуна находится именно там, в старом склепе святой Марты, потому что эту мысль внушил мне Голос. Разумеется, я подумала, что ты и есть мой Голос, наконец представший передо мной во плоти, дабы раз и навсегда отбить у меня охоту к поиску мертвецов.

— Я все понял. Значит, тебе даже не пришло в голову, что я, обеспокоенный рассказом твоей служанки и кучера, отправился искать тебя? Может быть, я показался тебе тогда немного странным. Что ж, у меня были для этого серьезные причины. Ведь в тот день я был предан двумя людьми, которым доверял больше всех на свете, — с горечью заявил Лукас.

Сейчас он держался с ней так холодно, что у нее замирало сердце. Он совсем не походил на того Лукаса, которого она знала. Лучше бы он ругался, богохульствовал, в ярости метался по комнате… Эта его вежливая отчужденность пугала ее.

— Нет-нет, — сказал он. — Я ни на чем не настаиваю. Я не требую от тебя никаких признаний. Тебе пришлось пройти через тяжкое испытание. Давай отложим этот разговор до лучших времен.

— Ну уж нет! — воскликнула Джессика. — Надо выяснить все до конца. Надо объясниться. Я не хочу, чтобы между нами выросла стена непонимания. Пожалуйста, задавай мне любые вопросы!

Лукас непринужденно оперся плечом о прикроватный столбик.

— Расскажи мне про свой Голос. Расскажи мне, почему ты думала, что это я, — потребовал он. — Когда ты впервые услышала его? Я ведь не знаю даже этого. В общем, расскажи мне все без утайки.

Она помолчала некоторое время, собираясь с мыслями, а потом заговорила так тихо, что Лукасу пришлось напрячь слух.

— Я называла его своим Голосом, потому что не знала, как назвать его иначе. Он не беседовал со мной, а посылал всяческие видения… так сказать, живые картинки. Впервые я обнаружила это, когда ты проявил интерес ко мне. Я почти уверена, что в то время Руперт не собирался причинять мне зла. Он считал, что я умна, привлекательна и неплохо воспитана. Впрочем, я мало думала о Руперте. Меня занимал лишь один человек — ты! Но говорить с тобой о Голосе я не могла, потому что ты недвусмысленно объявил, что относишься к подобной «чепухе» с отвращением.

— И все же — почему именно Руперт? — не мог понять Лукас. — Почему он?

— Мы с ним, видишь ли, были дальними родственниками, то ли троюродными, то ли четвероюродными братом и сестрой, — ответила Джессика — Во всяком случае, он уверял меня, что это так.

И Джессика рассказала Лукасу все, о чем поведал ей Руперт.

Прошло довольно много времени, прежде чем Лукас прервал молчание.

— А что произошло в тот вечер, когда ты убежала из Хокс-хилла? — напряженно вглядываясь в лицо Джессики, спросил Лукас. — Ты действительно солгала своему отцу, что мы с тобой были любовниками? И послала его разыскивать меня?

— Да, — виновато кивнула Джессика. — Видишь ли, я решила, что ты все-таки любишь меня, хотя и пытаешься уверить в обратном. И я подумала, что Белла не выйдет за тебя замуж, если услышит про нашу связь. Ведь она такая гордячка.

Джессика смахнула с ресниц слезы и продолжила:

— Я поступила так не только ради себя. Я заботилась о твоем благе. Нельзя было допустить, чтобы ты стал мужем Беллы. Ведь никто не знает ее так хорошо, как я. Она лжива, жестока и бессердечна. Я обо всем этом догадалась раньше, еще до того, как Руперт рассказал мне о ней… То есть… конечно, не на словах… Просто он очень переживал из-за своей ошибки, и я могла читать его мысли. Но и без Руперта я знала, что ты не будешь счастлив с ней.

Она перевела дыхание и заговорила опять:

— В тот вечер… в вечер убийства… я не могу объяснить почему, но я очень беспокоилась. Я направилась к твоему дому, потому что была уверена, что именно туда пошел отец. Голос не оставлял меня в покое, и я думала, что это ты. Ты был тогда не то что раздражен, но попросту взбешен, и я винила во всем себя, свою взбалмошность. А потом Голос сообщил мне, что вот-вот произойдет убийство, и я опять побежала по тропинке к твоему дому, надеясь остановить тебя. Я бежала кратчайшей дорогой, но все-таки опоздала. Я не знаю в точности, что именно случилось потом, но только убийца преследовал меня по пятам, и я была уверена, что это ты. Я чувствовала себя обреченной. Голос хотел моей смерти…

Тут Джессика опустила голову, помолчала, а затем коротко поведала собеседнику, как ей удалось спастись и как она, в отчаянии бродя по улицам Лондона, попала под колеса кареты прямо у ворот монастыря сестер Девы Марии.

Снова наступило бесконечное молчание, которое первым нарушил Лукас. В его голосе Джессика услышала странные нотки.

— А тебе не показалось, что Руперту было жаль убивать тебя? Неужели он мог испытывать сожаление или даже сострадание?

Джессика кивнула.

— Руперт боялся того странного дара, которым я обладала, и ненавидел его. Но ко мне он всегда относился хорошо. Он не лгал, когда говорил, что любит меня, — ответила девушка.

В другой части дома заплакал ребенок. Ветер пошевелил оконные занавески. В дальнем конце коридора открылась и тут же захлопнулась дверь.

Лукас глубоко вздохнул.

— Джесс, попытайся сейчас уснуть, — посоветовал он и пообещал: — Завтра я снова навещу тебя.