Опасный поцелуй (Самозванка) - Торнтон Элизабет - Страница 64

Наступила неловкая пауза.

— Оставьте нас с Деборой наедине на несколько минут, — попросил Грей.

Ник и Харт, опустив глаза, вышли из комнаты. Беседа наедине с Греем была необходима прежде всего Деборе. Грей догадывался, что она готова задать ему вопросы, от которых зависит их будущее. А она опасалась, что если он будет, как прежде, бескомпромиссен, то она сможет потерять то зыбкое счастье, которое манило ее.

— Ты собираешься убедить меня, что, только используя мальчика как приманку, можно было разоблачить Филиппа?

Он и не пытался это скрывать. Судя по жесткому выражению лица, Грей намеревался раскрыть ей всю правду без утайки.

— Я не мог был уверен, что память когда-нибудь вернется к мальчику. Оставался только один путь…

— А слухи распускал ты?

Он кивнул и потянулся за графином с бренди.

Его самоуверенность приводила ее в бешенство.

— Ты так умело прятался. Вас с Квентином невозможно было найти.

— Разумеется. Если бы нас найти было легко, Стэндиш почувствовал бы ловушку. Я сделал так, что найти нас было трудно, но не невозможно…

— Через меня? Да? Ты использовал меня?

— — Деб…

Она резко оборвала его.

— Доктор Мессмер тоже твоя выдумка?

— Нет. Он существует реально и действительно известный гипнотизер. Живет он, по-моему, в Швейцарии. Но я и не собирался отдавать своего подопечного в руки знахарей и шарлатанов.

— Твой подопечный! — взвилась Дебора. — Я тоже его опекаю по закону. Ты обязан был советоваться со мной, прежде чем устраивать свои хитроумные ловушки. Мы с Квентином едва не погибли…

Чтобы не видеть ее слез, он занялся бренди.

— Я допустил ошибку, надеясь, что ты доверяешь Нику и будешь поступать точно, как скажет он… Если б ты вошла в дом, где мы устроили засаду, все пошло бы иначе.

Она вдруг встала, шагнула к столу, взяла у него из рук стакан и отхлебнула порядочный глоток.

— Ты опять ведешь себя как мой отец. Распоряжаешься мною без моего ведома.

Его глаза наливались гневом.

— А как ты мне прикажешь? Советоваться с тобой? У тебя эмоции преобладают над разумом. Ты убегаешь, вместо того чтобы встретить опасность лицом к лицу.

— Ты ставишь мне в упрек Дувр и Уэлс? Это в прошлом.

— Я не отрицаю — ты смелая женщина. Ты даже осмелилась выстрелить.

— Почему ты не крикнул мне, что он разряжен?

— Чтобы Стэндиш до поры до времени боролся и не покончил с собой. Я хотел взять его живьем и выставить на позор, на суд.

— И тем убить его отца. Ведь вся трагедия произошла по этой причине.

— Я все равно не имею права замалчивать эту историю. Мне искренне жаль отца Филиппа. Но я отказываюсь рисковать своей репутацией ради спасения репутации Стэндиша. Ты слишком многого требуешь от меня.

Дебора печально улыбнулась.

— Ты опять обвинишь меня в робости или даже в трусости, но я боюсь тебя, Грей. Для тебя все способы хороши, лишь бы достичь нужного результата.

— Это неправда!

— Как ты можешь отрицать это? С самого начала ты проявил жестокость ко мне — похитил, издевался, обманом добился, чтобы я вывела тебя на Квентина…

— Забудем об этом. Дебора покачала головой.

— Такое не забывается. Я не говорю, что ты жестокий, как мой отец, но ты безжалостный. Ты распоряжаешься людьми и ходом событий по своей воле. Ты способен обмануть человека. Ты лгал мне…

— Я делаю то, что приводит к разумным и положительным результатам. Разве ты огорчена тем, что Стэндиш больше не угрожает Квентину?

— Но как ты этого добился? Как все это было страшно!

— Мне не нравится наш разговор, Дебора.

Ты не веришь в меня и, видимо, никогда не поверишь. Все становится для нас предметом спора. И неужели ты находишь во мне сходство со своим отцом? Дебора, так ли это?

— Да! — вскричала она.

Они стояли друг против друга — он, словно пригвожденный ударом, окаменевший, и она, дрожащая, не ожидавшая сама, что у нес вырвется подобное утверждение.

Она справилась с дрожью в голосе и заговорила:

— Когда я ушла из отцовского дома, то поклялась, что никогда больше не отдам себя во власть мужчины.

Грей грустно произнес:

— Ты уже нарушила эту клятву со мной.

— Я думала, что ты другой. Я думала, что любовь ко мне изменит твой характер. Но ты остался таким же.

Он постарался казаться равнодушным, когда заговорил:

— Я вижу, что ты опять хочешь забиться в норку и сидеть там тихо. Не буду тратить слов, чтобы переубедить тебя. Я не управляю событиями, как ты выразилась, для своих личных целей. Кажется, мы оба ошиблись. Я надеялся, что ты нашла то, что искала, но теперь понял — искала ты не меня. Я никогда не буду счастлив с женщиной, которая всегда будет ставить под сомнение мою честность. Если ты не вверишь себя под мою опеку сейчас, то для нас это конец. Будь уверена, что это мое последнее слово, Деб!

Сердце ее готово было вырваться из груди.

Не в силах выдержать его холодный взгляд, она отвернулась к двери, которую как раз распахнул перед ней входящий Ник.

— Деб! — сказал он. — Лорд Ли желает побеседовать с тобой.

Ли, бледный, возбужденный, ждал ее в вестибюле.

— Деб, произошел ужасный случай с нашим отцом…

— Да, я знаю. Он умер.

Ли взял ее за руки и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Если ты собралась оплакивать его, я не составлю тебе компанию.

— Я плачу не о нем.

— Что с тобой? Откуда тогда эти слезы? Она и сама не могла объяснить себе, почему ее глаза полны слез.

24

Молодой эрл Бельведер выглядел очень красивым в глубоком трауре, но этим и исчерпывалась вся торжественность церемонии похорон. Она была весьма краткой. Когда гроб опустили в землю, сын постоял у могилы ровно столько, сколько требовал минимум приличий, и тут же удалился с кладбища.

Когда могильщики закончили свою работу, дом отца как бы перестал для него существовать. С большой неохотой поддался он настояниям Деборы посетить дворцовый сад и пройтись по аллеям в траурном платье. Это не было данью памяти его отцу. Он уверял себя, что поступает так только из уважения к скорби их сводной сестры Элизабет. Как только они с Деборой покинут это место, то траурная одежда будет спрятана в дальние сундуки.

И все-таки какие-то призраки из прошлого растревожили его душу, и даже слезы навернулись на глаза. Воспоминания детства, каким бы ужасным оно ни было, всегда вызывают трогательные чувства. Он решил переключить свой мозг на размышления о Мэг, и это было как глоток свежего воздуха. Даже сам лорд Кендал не посмеет теперь разлучить их. Внезапно заметив, что остался в одиночестве, Стивен бодрым шагом догнал процессию.

Вдова тяжело опиралась на руку пожилого родственника, назначенного, как узнала Дебора, опекуном Элизабет, сводная сестра шла молча рядом с Деборой, украдкой поглядывая по сторонам. Их взгляды вдруг встретились. Девушка была копией своего отца: худощавое вытянутое лицо, темные, глубоко запавшие глаза. В них таился какой-то скрытый вопрос. Внезапно Элизабет едва заметно улыбнулась, и Дебора заметила веснушки на ее лице.

Дебора кивнула и улыбнулась в ответ. Этого было совсем немного для сближения, для завязывания дружбы. Она совсем не знала Элизабет. Ее мачеха упорно держала их на расстоянии. Может быть, в будущем все изменится?

— Ты должна как-нибудь прийти ко мне на чай, — сказала Дебора.

— Я бы очень хотела, — вновь улыбка скрасила угрюмость лица девушки. — А Стивен тоже будет там?

— Конечно, ведь он твой брат. Он обязательно захочет повидаться с тобой.

— Элизабет! — Вдова уже спустилась к карете. Ее взгляд был как у хищной птицы — острый и одновременно застывший. — Поторопись, дитя мое, ты поедешь с нами.

— Да, мама, — Элизабет поспешила выполнить приказание матери.

Дебора позволила кучеру помочь ей усесться в карету брата. Ей хотелось сделать что-то приятное для Элизабет, но она не могла придумать, как и что можно сделать. У девушки имелся теперь опекун и добраться до Элизабет было нелегко.