Черная вдова. Шаттам - Шаттам Максим - Страница 3

Джошуа Бролен резко остановился, опустил крышку и тихо пересек гостиную, ступая босыми ногами по мягкому ковру. Он был раздосадован тем, что уровень мастерства не позволяет ему выразить себя в полной мере. Плеснув в стакан ликера, он вышел на террасу. Кедр, гладкий и горячий, еще хранил нежный поцелуй прекрасного полудня.

Из земли медленно вырастали тени, поднимаясь по деревьям вокруг шале. Солнце на горизонте сжалось до крошечной цветной точки.

– Ну вот, – пробормотал Бролен. – Снова ночь.

Его черные волосы колыхались на ветру, и на мгновение длинные волнистые пряди закрыли глаза. Определить возраст этого мужчины было непросто. Судя по лицу, ему не исполнилось и тридцати (что было недалеко от истины), но глаза принадлежали человеку, который прожил как минимум на двадцать лет больше.

Шелковая рубаха билась на ветру, как парус.

Там, в сумерках, скрывалось его прошлое. Портленд, в котором он работал инспектором полиции, тихий городок на западе с рекой Уилламетт и ее странными туманами, из которых три года назад вышло чудовище. Он глотнул ликера и посмотрел на окружающий лес, затерянный уголок, который выбрал сам. Здесь он был наедине со своим одиночеством, вдали от суетливой цивилизации, смеси форматированного счастья и виртуальной близости. Чтобы чувствовать себя хорошо, ему не нужна была иллюзия других жизней. Для этого ему вполне хватало пения птиц и шелеста листвы.

Прибежавший Сапфир вывел его из задумчивости. Пес, помесь немецкой овчарки и лабрадора, уселся у ног хозяина и приветливо посмотрел на него. Брошенного щенка Бролен нашел на старом складе в Нью-Йорке пять месяцев назад.

Бролен осушил стакан и пошел в дом. Сапфир последовал за ним.

Несколько месяцев назад Бролен стал замечать, что ночь способна подчеркивать недостатки, превращая дневные тревоги и разочарования в страхи и боль. Он догадывался об этом давно, но некоторое время назад начал этого бояться. Он спал все меньше, а украденное у сна время целиком отдавал работе. За удивительно короткий срок он заработал в кругу частных детективов отличную репутацию. Он специализировался на исчезновении людей и считался в этой области одним из лучших специалистов.

Он вошел в отделанный деревом кабинет, по всей длине которого проходили несущие балки. К одной из них была прикреплена паутинка «Ловец снов», такие же паутинки висели и в остальных комнатах дома. По словам самого Бролена, это не было связано с суеверием, а носило скорее символический характер.

В дом со всех сторон стала проникать принесенная ночью свежесть.

Бролен взял с письменного стола досье. Это было его последнее дело: похищение семнадцатилетней девушки, которая на самом деле сбежала со своим парнем. Вовсе не та история, ради которой он поклялся работать не покладая рук. Он бросил досье на пол – дело было раскрыто.

Ища взглядом что-нибудь интересное, он заметил, что в кабинете очень темно, и зажег настольную лампу.

Ноутбук, факс, заставленные папками полки – в этой комнате не было никаких сокровищ и уж тем более тайников. Бролен застыл в нерешительности: уже несколько недель во время таких ночных блужданий он сгорал от желания подойти к телефону и набрать заветный номер.

Может быть, это желание возникло из-за того, что он мало говорил и редко виделся с людьми. Ведь он общался лишь с несколькими полицейскими (Ллойдом Митсом, Ларри Салиндро и другими), но все они напоминали ему о прошлом, о котором хотелось забыть.

Вот почему ему так сильно не хватало ее.

Не физически, не духовно. Просто она была очень на него похожа.

Аннабель. Его подруга.

Они встретились в Нью-Йорке в январе прошлого года в ходе особого расследования и, как говорится, нашли друг друга. Они умели молчать об одном и том же, не испытывая смущения в присутствии другого, и понимали друг друга без слов.

Они не виделись почти пять месяцев.

Вначале он не испытывал ничего, кроме ностальгии, а сейчас в нем пробудилось желание.

Минуту спустя он держал в руке телефон и набирал номер. Он делал это уже сотни раз, но всегда вешал трубку. Теперь он подождал и услышал гудок.

На звонок ответили после третьего сигнала, когда он уже собирался снова струсить и положить трубку. Услышав голос Аннабель, Бролен вспомнил ее длинные волосы и приятный аромат духов, который ему удавалось уловить во время их редких встреч.

– Аннабель О’Доннел слушает.

Бролен едва заметно улыбнулся.

– Алло! – повторила она.

– Добрый вечер, – сказал он.

После короткого молчания Аннабель спросила:

– Джошуа?

– Я не помешал?

– Вот так сюрприз! Я… Прошло столько времени.

– Вот об этом-то я и подумал. Как ты?

В трубке послышался треск. Бролен решил, что Аннабель перешла с другое место, чтобы расположиться удобнее. Ее голос зазвучал более расслабленно:

– Хорошо. Бруклин есть Бруклин. Жизнь идет своим чередом.

Они помолчали.

– Ты… – начали они одновременно и весело рассмеялись, что немного разрядило атмосферу.

– Ты в Портленде? – спросила она.

– Да. Я дома, за городом. Аннабель, уже несколько дней как я думаю приехать в Нью-Йорк. Может, проведем немного времени вместе?

– Конечно, – поспешно ответила Аннабель.

Необычность их отношений нравилась им обоим. Они никогда не были любовниками. Они – как два одиноких человека, два голоса, затерянных в пространстве, которые нашли друг друга. Бролен старался не думать, какие чувства к ней испытывает. Она не была для него ни сестрой, ни любовницей. Она была просто она.

– Я сейчас свободен и мог бы прилететь завтра или послезавтра.

– Отлично, я могу взять отпуск, – обрадовалась Аннабель. – Помнишь Кони-Айленд, как мы гуляли ночью по пляжу? Сейчас отличная погода, и можно туда вернуться. Запастись пивом, как в прошлый раз…

– Я с удовольствием.

Они снова замолчали.

– Джош… Я очень рада тебя слышать. Мне много раз хотелось тебе позвонить.

В слабом свете настольной лампы Бролен покачал головой. Он тоже много раз хотел ей позвонить и знал, почему она этого не делала. Они понимали, что не смогут поддерживать отношения, общаясь по телефону или отправляя друг другу письма. Все, что их связывало – это родство душ и воспоминание о минутах, проведенных вместе. На мгновение он представил, как она лежит на диване, задумчиво глядя из окна на небоскребы Манхэттена, в четырех тысячах пятистах километрах от него.

– Я позвоню тебе завтра из аэропорта, – сказал он и положил трубку.

Разговор длился не более двух минут. Он вовсе не планировал лететь в Нью-Йорк. Идея родилась внезапно, будто подсказанная внутренним голосом.

Удивленный тем, как все вышло, Бролен покачал головой, встал, снял рубаху и вошел в спальню. Он зажег свечу и, не снимая джинсов, лег на кровать и стал смотреть на огонь.

На этот раз ночь не будет слишком длинной.

Едва погрузившись в сон, Бролен проснулся от звука мотора. Перед домом стоял автомобиль. Когда в дверь постучали, частный детектив уже надевал чистую рубаху.

На дворе стояла глубокая ночь.

За дверью ждал Ларри Салиндро, мертвенно-бледный, с красными от слез глазами.

Вместо обычной полицейской формы на нем были шорты и кеды. Джошуа и Ларри знали друг друга семь лет, но Бролен никогда не видел коллегу в такой одежде.

– Джош… Мой брат… Флетчер… Он умер.

Бролен посмотрел ему в глаза и посторонился, приглашая войти.

Ларри Салиндро сидел, сжав голову руками. Перед ним на столе дымилась чашка чая. На вид ему было около пятидесяти лет. Волосы с проседью, круглый живот…

– Его нашли вчера после обеда. У него такое лицо, будто он умер от страха.

Он произнес это как скороговорку, которую повторял в сотый раз. Бролен смотрел на него из кресла напротив. Пухлые руки друга дрожали в полумраке гостиной. У Салиндро не было ни жены, ни детей. Он жил один, и Бролен знал, что вся его семья – это брат.