Опасная близость - Торнтон Элизабет - Страница 60

Его план был прост. Маркус полагался на то, что убийце хватит ума догадаться, кто автор статьи и рисунка, которые должны появиться в «Джор-нэл».

Поначалу он немеревался оставить след, явный даже для простофили, но потом решил, что это рискованно. Он не желал, чтобы его противник что-то заподозрил. Человек, за которым он охотился, был умен и настойчив. Ему мог понадобиться день или два, чтобы разнюхать, что автор статьи – Катрин, но Маркус был уверен, что он найдет способ сделать это. А когда он придет за Катрин, его будет ждать он, Маркус.

Кроме того, Маркус постоянно возвращался к разговору с Питером Фаррелом. Он не подозревал Пенна; на самом деле он хотел защитить его. Маркусу не хотелось, чтобы, если его дело сорвется, майор Карузерс обвинил брата в том, на что Пенн, по его убеждению, был не способен.

От Пенна он перешел к Эль Гранде.

Ни Катрин, ни майор Карузерс никогда не подозревали Эль Гранде, но Маркус не был так в нем уверен. Во время войны Эль Гранде был беспощаден к врагу, и Маркус сомневался, что он очень из-менился с тех пор.

Зачем Эль Гранде приехал в Англию? Действительно ли он хотел найти покой среди монахов Марс-тонского аббатства или у него была иная, зловещая цель?

Он долго думал об Эль Гранде, потом его мысли переметнулись на Катрин. Ему еще предстояло сообщить ей, что он побывал у адвокатов и что они высказали мнение о невозможности развода. Потом в памяти Маркуса всплыла прошлая ночь – неужели это было только вчера? Интересно, почему все-таки она улизнула тихонько, даже не попрощавшись? Прошло еще много времени, прежде чем он смог наконец уснуть.

Эми и Катрин не стали засиживаться за обеденным столом. Они еще не успели поговорить ни о чем серьезном, но решили отложить разговоры на потом, когда будет время. Предстояло много сделать, поскольку в доме много лет никто не жил и нужно было его проветрить, привести в божеский вид.

Наконец, искупавшись и переодевшись, сестры уселись друг против друга за маленьким столиком в небольшой уютной гостиной. Им о многом предстояло поговорить, и Катрин не знала, с чего начать. Хотя они и были сестрами, но столь отличались друг от друга, что, если бы не стечение обстоятельств, могли бы и дальше жить каждая своей жизнью, никогда не встречаясь.

– Я поняла, что этот дом принадлежал бабушке Маркуса? – заговорила Эми о пустяках, поскольку в комнате находился один из слуг.

– Да, она переехала сюда после смерти мужа, – рассеянно проговорила Катрин, глядя на слугу, вертевшего в руках бутылку вина.

Похоже было, что он не знал, как открыть ее. Он вообще мало был похож на слугу. То же самое можно было сказать и о двух других слугах, присланных Маркусом. Они, в том числе и стряпуха, хозяйничавшая на кухне, больше походили на боксеров.

Наконец пробка была извлечена, и Хейл осторожно наполнил бокалы.

– Я позвоню, если нам что-нибудь понадобится, – сказала Катрин.

Когда слуга закрыл за собой дверь, оставив сестер одних, они облегченно вздохнули и заговорили разом. Катрин замолчала, позволив говорить Эми.

Той хотелось знать все в подробностях об испанской вендетте, о годе, проведенном Катрин у партизан, об Эль Гранде. Катрин удовлетворила ее любопытство. Она видела, что Эль Гранде произвел глубокое впечатление на сестру, и задумалась.

Популярность Эми убывала. Она больше не устраивала роскошных вечеров. Собиралась провести зиму в Италии. Катрин, конечно, не допускала мысли, что Эми могла влюбиться в Эль Гранде, но чувствовала: Эль Гранде, с его даром видеть насквозь человеческую душу, заставил Эми измениться.

– Как ты думаешь, он вернется на родину и станет священником? – спросила Эми, когда Катрин закончила рассказ.

– Не знаю. У него, несомненно, есть и талант к пасторскому служению, и желание.

– Я с тобой согласна.

Когда слуги убрали со стола и сестры вновь остались одни в комнате, они долго сидели молча, ощущая почти прежние близость и доверие друг к другу. Эми поймала взгляд Катрин и с запинкой проговорила:

– Я должна тебе кое-что сказать, Кэт. Знай, что я горько жалела все эти годы о том, что оклеветала Маркуса. В то время я даже не была с ним знакома. Я уже призналась тебе в письме, что сделала это, желая доказать тете Беа, какая я… не знаю… привлекательная, что ли.

– Я понимаю, Эми. Понимаю, как это вышло.

– Понимаешь? – Эми пристально посмотрела на Катрин и кивнула. – Верю, что понимаешь. Спасибо тебе за это, Кэт. – Она подняла бокал. – А теперь, пусть с опозданием, я хочу предложить тост за мою маленькую сестричку и пожелать счастья тебе и твоему мужу.

Улыбка сползла с лица Катрин.

– Значит, Маркус не рассказал тебе, что мы собираемся разводиться?

Эми опустила бокал.

– Почему?

– По многим причинам, которых я лучше не буду касаться, – быстро ответила Катрин.

– Маркус об этом ничего мне не сказал, – на хмурилась Эми.

Катрин молчала, и Эми осторожно спросила:

– Это из-за меня, Кэт?

– Нет. Я сказала тебе, что понимаю, почему ты оговорила Маркуса.

– Я не это имею в виду, а то, что мы с Маркусом были когда-то… друзьями?

– Друзьями? – Катрин подняла брови. – О да, друзьями, – язвительно сказала она.

Виноватое выражение исчезло с лицо Эми, и она больше стала похожа на себя.

– Хорошо. Если хочешь знать все до конца, я была его любовницей. И что с того?

– Что с того? – воскликнула Катрин. – Как бы тебе понравилось, узнай ты, что твой муж спал с твоей собственной сестрой?

– Представляю… – задумчиво сказала Эми. – Я всегда спрашивала себя, сравнивал ли он меня с тобой.

Катрин задохнулась от возмущения.

– Мне такое никогда не приходило в голову.

– Неужели? Тогда о чем же ты думала?

– О чем я думала?

– Ты ведь слышала меня, Кэт, зачем переспрашивать?

– Ну, я просто думала, был ли Маркус добр с тобой? – Катрин не выдержала и вскочила с места. – О, что за разговор у нас, это просто невыносимо.

– Давай я расскажу тебе о Маркусе, чтобы ни когда больше не возвращаться к этой теме, – предложила Эми.

– Не желаю тебя слушать.

Эми театрально вздохнула и заговорила:

– Не могу сказать, что он был незабываемым любовником. Из всех мужчин, каких я знала, он, пожалуй, запомнился мне меньше других. Неумелый, неловкий. Не знаю, кто создал ему славу великолепного любовника, во всяком случае, не я. Конечно, его можно как-то оправдать, ведь тогда ему, думаю, было не больше двадцати одного. Молодые люди в таком возрасте, как правило, неопытны и робки.

Воспользовавшись паузой, Катрин сказала:

– Неужели мы говорим о Маркусе Литтоне?

– О! – с понимающим блеском в глазах проговорила Эми. – Вижу, у тебя с ним все иначе, чем было у меня. Возможно, за эти годы он кое-чему научился, но уверяю тебя – не от меня. Более того, меня удивит, если он помнит обо мне что-то, кроме того, что я обходилась ему очень дорого.

Катрин избегала встретиться с сестрой взглядом.

– Богом клянусь, Кэт, – проникновенно сказала Эми, – я ничего не придумываю! Хочу сказать тебе еще: хотя Маркус и не был блестящим любовником, но как другу ему не было равных, и я не помню, сколько раз благодарила бога за то, что он послал мне такую дружбу. Я люблю его, уважаю, доверяюсь ему. Мало о ком из своих прежних любовников могу сказать то же самое. Я ответила на твой вопрос?

Щеки у Катрин пылали.

– Я вовсе не хотела… о, это все так сложно. – Она снова села, опустила глаза на стиснутые руки. – Все равно, это не имеет значения.

Терпение Эми истощилось.

– Кэт, задолго до того, как Маркус встретил тебя, у него была любовница. Ее звали Эми Спенсер. У этой женщины не было ничего общего с твоей сестрой, а теперь ее и вовсе не существует. Можешь ты взглянуть на это так?

– Я не виню ни Маркуса, ни тебя, дело не в этом.

– Тогда в чем?

Катрин наконец посмотрела в глаза Эми.

– Неужели не понимаешь? Он никогда по-настоящему не хотел жениться на мне. Я обманом заставила его это сделать. А потом, когда он снова нашел меня, я продолжала лгать. Боже мой, я шпионила за ним и отсылала донесения в британскую разведку.