Любовный поединок - Торнтон Элизабет - Страница 69

— А вы?

— Я был г-готов ради нее на все! Вы это знаете.

— Знаю, но… — как можно мягче произнес Джулиан. — Но… — он немного возвысил голос, — вы написали донос на своего брата и сэра Роберта. То самое роковое письмо. Сэр Роберт ссылался на него. Моего отца объявили доносчиком. А кто был им на самом деле?

— Как п-прекрасно исповедоваться, чтобы облегчить душу, — заявил граф. — Католическое вероисповедание имеет свои п-преимущества. Я так рад, что могу очиститься перед вами, п-признаться во всем. Мой ангел-х-хранитель не позволял мне даже в-вспоминать события той ночи. Да. Он з-знал все, но не желал, чтобы темное позорное пятно з-запачкало репутацию нашей семьи, если обнаружится моя неприглядная роль в этом д-деле.

Джулиан молчал. Граф воспользовался этим и продолжал нанизывать словно на ниточку оправдательные фразы.

— Той ночью все пошло наперекосяк, — куда— то делось заикание лорда Керкланда, он стал красноречив, как адвокат. — Все мои планы нарушились. Мой брат и сэр Роберт должны были скрыться до прихода солдат. А они решили переждать туман.

Он рассказывал давнюю историю, которая до сих пор будоражила сердце и заставляла старые раны кровоточить. Он любил сестру и знал, что она испытывает отвращение к сэру Роберту и боится его. Конечно, он был против ее тайного брака с домашним учителем Ренни. Эта любовь заранее была обречена на трагический финал. Но он любил Гарриет и решил помочь влюбленным, как мог.

— Я все рассчитал, но меня подвела случайность. Я хотел дать шанс Гарриет скрыться от погони. Я думал только о ее благе, но оказался виновником трагедии.

Лорд картинно закрыл лицо руками, якобы сдерживая рыдания.

— Я разворошил муравейник, не ведая, что творю. Солдаты явились слишком рано. Я не думал, что они будут так жестоки. Многих из них я знал в лицо… называл по имени. Наша семья подкармливала их, ведь их казармы были неподалеку. Никто не ждал, что они будут стрелять, убивать и жечь…

— О чем было ваше письмо? — спокойно задал вопрос Джулиан.

Лорд Керкланд долго молчал, разглядывая бренди в своем бокале, как будто оттуда могла бы всплыть истина.

— Я уже не помню всех деталей. Простое уведомление о том, что два отъявленных якобита прячутся в поместье Керкландов. Не более того…

— А Хьюго и сэр Роберт действительно скрывались в доме? — настаивал Джулиан.

— В лодочном сарае. Но я считал, что они уже успели отплыть. Проклятый туман! В-всегда туман, — граф вновь стал заикаться.

— И что же было дальше? — Джулиан был безжалостен.

— Дальше был кошмар. Я не ожидал, что все кончится так т-трагично. Я был безмозглым юнцом, боготворившим с-свою сестру и желающим помочь ей сочетаться б-браком с любимым человеком, даже если он ей неровня по рождению. С моей с-стороны это было своеобразное рыцарство. Как же я глуп был тогда! Я не подписал письмо, и в нем не упоминалось имя Ренни. Легенда о его авторстве возникла позже, с легкой руки сэра Уорда, в-взбесившегося от ревности. Мой брат Хьюго был под надзором уже давно, и визиты полиции и солдат к нам были обычным явлением. Я н-надеялся, что маленький п-переполох в доме только облегчит бегство сестре с ее возлюбленным. Но оказалось, что в казармах разместился новый г-гарнизон. Солдаты и офицеры нас не з-знали, а их капитан был злейшим врагом якобитов. В-ваши родители уже скрылись, когда явилось это в-войско. Сэр Роберт тоже успел удрать… и вся с-солдатская ярость обрушилась на моего брата и на меня. Хьюго бросился защищать нас. Лучше бы он оставил нас на р-расправу, чтоб я расплатился за свой г-грех… но он был настоящим рыцарем. В отличие от м-меня!

Лорд Керкланд поник головой.

Джулиан был поражен исповедью графа. Когда сэр Роберт беспощадно преследовал его отца, желая отомстить за донос, юный Джулиан размышлял, кто мог все-таки сочинить и послать это злополучное письмо. Мысль о том, что это сделал младший брат Хьюго — Джеймс, приходила ему в голову. А отец бесспорно догадывался об этом. Но он держал свое открытие при себе. Как был великодушен этот скромный учитель. Как ему уступали в благородстве знатные лорды.

— П-признаваться в моей ошибке было уже поздно. Я затаил в душе этот г-грех, — услышал Джулиан. — П-простите меня!

— Мне нечего вам прощать. Не вы загнали моего отца и свою сестру преждевременно в могилу. Это сделал сэр Роберт, а он уже мертв.

— Но я написал это п-письмо.

— Вам было двенадцать лет, и вы обожали свою сестру. Я не Господь Бог, чтобы вершить суд, а моя мать и ваша сестра постоянно твердила мне в детстве, что Бог справедлив и добр. ..

Джулиан сразу же понял, что эти его слова укололи лорда Керкланда болезненней, чем удар шпаги на поединке. Но он не мог их взять обратно.

— Простите меня. Я был слишком резок. Прошлое осталось в прошлом. Но судьба Клайва Уорда и Серены меня волнует. Старая история отыгралась в настоящем времени мерзким спектаклем. И сейчас мне не двенадцать лет, как вам тогда, а гораздо больше. Я несу ответственность.

— Вы ни за ч-что не отвечаете.

— С Богом нельзя играть в азартные игры, твердо сказал Джулиан.

После долгого молчания лорд Керкланд произнес:

— С ними поступят по справедливости.

— Ой ли?

— Я не Бог, но и у меня есть с-совесть… и кое какое в-влияние в правительстве…

Они распрощались довольно холодно. Оставшись один, Джулиан отхлебнул еще бренди и подошел к окну. Тяжесть, накопившаяся в душе, не отпускала его. Он хотел быть мстителем, посланцем рока, но эта роль ему не удалась. Сможет ли когда-нибудь Серена понять и простить его? Хорошо, что Флинн и Клайв сейчас где-то рядом с нею, что они вместе. Он позаботился о том, чтобы Флинн дал ей снотворное. Ей надо выспаться перед тяжелым, очень тяжелым днем. К ним в дом явятся полицейские ищейки и будут разнюхивать все, что связано с жизнью ее только что погибшего старшего брата. Он не мог быть там, поддержать ее в трудный момент. В приступе внезапно нахлынувшей злобы на свое бессилие он швырнул пустой бокал о стену. Осколки посыпались на ковер. Может быть, Флинн выручит? Одна надежда на Флинна.

Лорд Керкланд наконец вздохнул с облегчением. Туман растаял, а он ненавидел английские туманы. Холодный прозрачный воздух проник в легкие и оживил совсем уже погрузившегося в меланхолию графа. Кучер подал ему карету, лакей подсадил его. Уютно устроившись среди обитых бархатом подушек, лорд Керкланд с удовольствием вспомнил, что уже наступила суббота. А он был человеком привычки и тут же приказал кучеру, как обычно по субботам, везти его на Королевскую площадь в храм Венеры.

Удаляясь от дома, где он только что провел не самые легкие минуты своей жизни, граф взглянул в окошко и стал вдруг вспоминать, зачем он оказался здесь и в такой ранний час. Но решил не утомлять свой мозг излишней работой. Предстоящее удовольствие, а потом государственные дела требовали от него полной концентрации сил.

Глава 30

В этот тягостный день лорд Чарльз взял на себя все заботы. Повинуясь его указаниям, слуги сновали туда-сюда сквозь распахнутые двери особняка Уордов и грузили сундуки в его карету. Клайва вместе с мистером Хэдли посадили на скамеечку рядом с кучером. Безутешная Летти, поддерживаемая юными племянниками, подождав, пока слуги закончат свою возню с багажом, спряталась за опущенными шторками в глубине экипажа.

Прошла неделя со дня похорон Джереми, и Уорды решили покинуть родовое гнездо и переехать в поместье лорда Чарльза неподалеку от Хэнли, чтобы там понемногу развеяться и прийти в себя.

В особняке Уордов остались только Кэтрин и Серена. Им хотелось проститься наедине, без посторонних.

— Может быть, ты передумаешь? — спросила Кэтрин. — Побудь вместе с нами. Мне страшно оставлять тебя одну в опустевшем доме.

— Я хочу побыть в одиночестве. Флинн будет рядом, на всякий случай. Если мне будет что-то угрожать, я извещу Хэдли, и он прискачет сюда за пару часов.