Если полюбишь графа - Торнтон Элизабет - Страница 69

– Арман сам сказал мне об этом, и даже больше. Он сказал, что, если бы рядом с ним был кто-нибудь вроде тебя в качестве опекуна в последние пять лет, он, возможно, и не был бы таким шалопаем. Думаю, он тебя боготворит как героя войны.

– О, это, пожалуй, уж слишком.

В глазах Дейрдре заплясали бесенята.

– Я ему так и сказала.

За такую дерзость Рэтборн встряхнул ее как следует, и она удобнее устроилась в его объятиях.

– Гарет?

– Мм?

– Ты сказал, что Каро была только одной из причин, вынудивших тебя явиться в Марклифф. А какой же была другая?

Рэтборн неохотно оторвался от плеча Дейрдре, которое осыпал неспешными поцелуями:

– Другая? Забрать тебя отсюда и отвезти, в твой дом.

– Значит, ты немного скучал по мне? – спросила Дейрдре кокетливо.

– Больше, чем немного, – ответил Рэтборн с жаром.

– Да? Продолжай.

– Моя дорогая, как я мог не скучать? Каждый день твоего отсутствия был для меня пыткой.

– Как это? – игриво спросила Дейрдре.

– В конце концов мое сопротивление было сломлено, и виной тому стали свечи.

– Свечи? – удивилась Дейрдре и с интересом посмотрела на мужа.

Рэтборн растянул губы в улыбке:

– Свечи были последней каплей в ту неделю полного упадка сил. Веллингтон при Ватерлоо не мог чувствовать большего отчаяния. Ты моя последняя надежда. Если ты будешь рядом, мы выиграем битву.

– Ватерлоо? Битву? О чем ты?

– Неужели не догадываешься? Тогда я объясню, хотя мне тяжело говорить об этом. В рядах гарнизона Белмонта назревает бунт. Признаки неблагополучия неоспоримы. Хочешь, чтобы я их перечислил?

Приняв изумленное молчание и широко раскрытые глаза жены за согласие, граф продолжил:

– В замке нет ни единой свечи, которая бы не чадила и с которой бы не капал воск. Когда вечером их зажигают, в доме царит туман, и это становится невыносимо. Похоже, что на серебро напала неизлечимая болезнь. Думаю, это называется потемнением. Огонь больше не хочет гореть в каминах. Вода вопреки законам природы не желает закипать, поэтому каждый вечер я вынужден принимать холодную ванну. У слуг необъяснимая амнезия. Они так отупели, что не могут отличить столовую от комнаты с гобеленами. Ни один не отзывается, когда его окликают по имени. И не важно, называешь ли ты его Джоном или Джеремаей. Кухарка не помнит, как варить яйца, не говоря уже о более изысканных блюдах, которые мы имели удовольствие вкушать, когда ты была с нами. Почту не доставляют, даже если на ней королевская печать. Но хуже всего то, что мой лучший бренди превратился в уксус. Видишь, как обстоят у меня дела. Меня поставили на колени. Ты, Дейрдре, моя последняя надежда, и я рассчитываю на твою помощь. Если ты не вернешься, значит, я конченый человек.

– Так ты поэтому хочешь, чтобы я вернулась в Белмонт? – спросила Дейрдре с возмущением.

– ...чтобы сделать мою жизнь уютной, – заключил граф мягко.

В комнате повисло молчание, и в нем таилось нечто мрачное и угрожающее. И вдруг из уст Дейрдре извергся поток брани. Граф содрогался, слушая ее. Через минуту он обнял жену за талию, притянул к себе, теплую, уютную, и принялся с жаром целовать.

Когда Дейрдре наконец перестала сопротивляться под напором его неистовых ласк, он поднял голову и с удовлетворением посмотрел в ее затуманившиеся глаза:

– Итак, мадам жена, это третья причина, почему я хочу, чтобы вы вернулись в Белмонт. И что вы на это скажете?

Но Дейрдре была не способна выражаться ясно. С ее губ слетел звук, похожий на жалобный стон. Она попыталась заговорить, но связная речь оказалась ей не под силу, и Рэтборн, прекрасно поняв этот не вполне ясно выраженный ответ любимой, попытался доказать ей, что слова для любящих сердец не нужны.