Если полюбишь графа - Торнтон Элизабет - Страница 56

– Гости, – заметил Арман. – Как некстати! Нам лучше не задерживаться. Рэтборн скор на руку. Что касается меня, то мне плевать. Но если он позволит себе снова напасть на тебя, ему не поздоровится.

Когда Арман с Дейрдре вошли в большой зал, до них донесся язвительный смех Рэтборна. Он заметил жену и шагнул навстречу. Взгляд его задержался на ее лице.

– У нас гости, моя дорогая, – процедил он, растягивая гласные, затем по-хозяйски положил руку Дейрдре на локоть, не обращая внимания на ее легкое сопротивление, и повел к гостям. Дейрдре тотчас же узнала высокую фигуру Тони Кавано, беседовавшего с женщиной. Легко узнаваемый запах гвоздики защекотал ноздри Дейрдре. Она замерла на месте.

– Посмотри, кого привез с собой Тони, – проговорил Рэтборн. В его голосе слышалось нечто среднее между злостью и насмешкой.

Дейрдре чуть вскинула подбородок и протянула руку:

– Миссис Дьюинтерс, только что из Парижа! Для нас это большая честь. Добро пожаловать в дом моего мужа.

Ей удалось изобразить на лице некое подобие улыбки. Миссис Дьюинтерс оглядела Дейрдре и затем перевела взгляд на Рэтборна.

– Из Парижа? – произнесла она недоуменно.

– Дейрдре знает, – ответил Рэтборн, сопровождая слова злорадной улыбкой, и отвернулся, чтобы дать распоряжения двум лакеям позаботиться о багаже, оставленном в холле.

Беседа приняла общий характер, хотя и не была очень оживленной. Вскоре Дейрдре удалилась, сославшись на то, что одна из кошек, обитающих на конюшне, оцарапала ее и она должна обработать рану. Она взяла Армана под руку и выплыла с ним из зала. Вскоре удалился и Тони. Рэтборн повернулся к миссис Дьюинтерс и спросил холодно:

– Чем обязан этой честью?

Она принялась стягивать перчатки с пальцев, потом сочувственно похлопала его по щеке и мягко произнесла:

– Спокойно, спокойно, Рэтборн. Я нарушила твой покой. Но, право же, мне было необходимо поговорить с тобой. Не удалиться ли нам в твой кабинет или в какое-нибудь другое уединенное место? Я привезла тебе послание от нашего господина и повелителя.

– Тебя послал Грант?

– Он самый.

Не сказав более ни слова, Рэтборн повел гостью из большого зала вдоль западного крыла дома. Вскоре они остановились перед какой-то дверью. Миссис Дьюинтерс первой вошла в просторную комнату и с интересом стала ее оглядывать. Зеленые панели на стенах с затейливой резьбой и позолотой прекрасно сочетались с оригинальным потолком. На полу лежал малиновый обюссонский ковер с золотисто-зеленым бордюром. Обивка мягких стульев, стоявших у стен, тоже была малинового цвета.

– Впечатляюще, – тихо произнесла миссис Дьюинтерс и опустилась на стул. – Эта комната была бы более уместной во дворце.

Рэтборн сел за массивный, обитый кожей письменный стол.

– Ты бы так не сказала месяц-два назад, когда Дейрдре еще не взяла хозяйство в свои руки. Как ей удалось сделать все это за столь короткий срок, не могу понять.

– О да, у нее отличные организаторские способности. Я была с ней в отеле «Англетер», когда его превратили в госпиталь. Именно она все там организовала и установила порядок дежурств, чтобы кто-нибудь всегда был на месте и наблюдал за ранеными. Мне показалось, что я расслышала в твоем голосе гордость?

– А если и так?

– Готова поклясться, что еще минуту назад вы были с ней на ножах. Знаешь, у меня странное чувство, что это как-то связано с моей поездкой в Париж, в то время как весь свет полагал, что я в Лондоне. Я не права?

– Какое известие ты привезла мне от Гранта? – спросил он, намеренно оставив вопрос без ответа.

Он налил себе бренди из графина, стоявшего на столе. Миссис Дьюинтерс поняла намек и проговорила деловым тоном:

– Я здесь, чтобы предостеречь тебя. Грант в Париже после твоего отъезда наткнулся на некоторые документы, проливающие свет на то, кто выдал тебя французам как нашего тайного агента. Похоже, что этот некто передал кое-какую информацию через французскую шпионскую сеть в Лондоне, когда ты был в Брюсселе.

– Интересно, – произнес Рэтборн. – Продолжай. – И принялся цедить свой напиток с таким видом, будто услышанное не имело для него большого значения.

По его выражению лица невозможно было понять, о чем он думает. Грант предупреждал, что Рэтборн не придает особого значения личной безопасности.

Мария шумно вздохнула и сделала новую попытку вразумить графа.

– Гарет, ты должен отнестись к этому серьезно. Информатор – англичанин, и получил значительную сумму денег. Ты должен понимать, о чем это говорит.

– Конечно. Меня выдали не из идейных соображений, а за деньги, и это был кто-то, пользующийся моим доверием или достаточно близко меня знающий и способный догадаться, чем я занимаюсь. И все же не вижу, к чему создавать сложности для нас обоих – приезжать тебе сюда и сообщать мне об этом лично.

При этих словах графа гостья слегка смутилась, но все же продолжала ровным тоном:

– Идея была не моя, Гарет. Так решил Грант. Он подумал, что мои слова смогут на тебя подействовать. Я возразила, сказав, что не стоит слишком на это полагаться, но, как видишь, он не стал меня слушать.

Рэтборн мгновенно вспыхнул:

– Конечно. Грант ведь многого не знает о моей личной жизни.

– Ты хочешь сказать, он не знал, что ты использовал меня в Брюсселе, чтобы вызвать ревность Дейрдре? Не стоит так смотреть на меня, Рэтборн. Я прекрасно поняла твои намерения, как бы ты их ни скрывал и как бы ни притворялся, что это не так. Мне вполне подошел образ респектабельной дамы, а иначе я послала бы тебя к чертовой матери.

Под пристальным взглядом Рэтборна Мария нервно комкала свою синюю шелковую юбку с разводами цвета павлиньего хвоста. Потом подняла глаза и посмотрела графу прямо в лицо:

– Гарет, я хочу прекратить слухи о нашей связи до того, как они начнут циркулировать в Лондоне.

– Пожалуй, поздновато об этом думать, – ответил он нетерпеливо. – А то, что ты вот так приехала сюда, только усугубляет положение.

– Возможно, я слишком прямо выразилась. Позволь мне объяснить. Я предприняла шаги, чтобы восстановить наши добрые имена. Жди появления статьи в «Таймс» в ближайшем будущем. В этой статье много говорится о нашей совместной работе в качестве тайных агентов на службе его величества. И тогда каждому станет ясно, что наша так называемая связь – это только прикрытие разведывательной деятельности.

– Черта с два это удастся!

– Черт тут совсем ни при чем. Сам Грант преподносит эту историю прессе.

– И с какой целью?

– Мне казалось, я объяснила. Я хочу выглядеть в глазах общества респектабельной.

Рэтборн бросил на гостью пронзительный взгляд из-под черных густых, вразлет, бровей.

– Твое стремление выглядеть респектабельной имеет какое-нибудь отношение к Родерику Огилви?

Мария заметила, как обмякли плечи Рэтборна. Этот невольный жест сказал ей о многом. Она поняла, что он почувствовал облегчение, оттого что ее интерес теперь был направлен на другого.

Она подавила последние остатки сожаления в своей душе и заставила себя улыбнуться.

– Да, все это из-за Родди. Надеюсь, к концу месяца мы поженимся.

– Надеешься? – Гарет вопросительно приподнял бровь.

– Он еще не сделал мне предложение, но я думаю, скоро сделает.

– Могу я пожелать тебе счастья? Дейрдре будет рада это слышать.

Он подумал, что радость Дейрдре при этом известии будет и вполовину не такой, как его собственная.

– Ты думаешь, она будет рада?

– На что ты намекаешь?

– Ни на что. Просто некоторые женщины очень не любят терять своих поклонников. Одно время Родди оказывал Дейрдре внимание.

– Да, я это замечал, – сухо ответил граф и сделал большой глоток из своего бокала.

Миссис Дьюинтерс сочла разумным не обращать внимания на его насмешку.

– Возвратимся к причине, по которой я сюда приехала, – сказала она решительно.

– Да? Есть что-то еще?

– Чутье Гранта. Он считает, что кто-то все еще желает твоей смерти. То, что тебя выдали, дело не столько политическое, сколь корыстное, и главное – в тридцати сребрениках, которыми расплатились. Можешь припомнить кого-нибудь, кто желает твоей смерти, Гарет?