Привет, я люблю тебя - Стаут Кэти М. - Страница 29

– Очень похоже на Спайдермена. Или на Бэтмена. Или на двух в одном.

– Фильм замечательный! – Она аж подскакивает. – Тебе надо посмотреть. Сейчас.

– Вряд ли я…

– Прекрати! Я уже несколько месяцев пытаюсь заставить тебя посмотреть корейскую дораму. Не упускай возможности!

Софи хватает мой ноутбук, находит сайт, где фильмы можно смотреть онлайн с английскими субтитрами, и я действительно не могу отказаться, потому что альтернатива дораме – опять садиться за книги.

Следующие три часа мы смотрим все серии с самого начала, и к вечеру, несмотря на страшный голод, я горю желанием узнать, что будет дальше. Мы бежим в столовую, быстро ужинаем и, прежде чем заснуть, снимаем стресс от экзаменов еще четырьмя сериями.

Если дорама, в которой снимается Джейсон, так же хороша, я, наверное, посмотрю и ее.

– Грейс, у тебя все получится, – шепчет мне Джейсон, когда нам раздают тесты по корейскому. – Не нервничай.

Не нервничать. Да. Успокоиться. Сосредоточиться. У меня все получится.

Он улыбается, и у меня внутри все трепещет. Как я могу сосредоточиться, когда он так смотрит на меня! Он вообще редко улыбается, каждая его улыбка – дар Небес.

Я заставляю себя отвести взгляд от Джейсона и сфокусировать его на тесте.

Все ясно.

Без проблем.

Железо, кобальт, никель, медь, цинк…

Я медленно веду карандаш по бумаге, не торопясь обдумывая ответы, так, как учил меня Джейсон.

Тест оказывается не таким сложным, как я ожидала. Каждый раз, наталкиваясь на слово, в значении которого сомневаюсь, я вспоминаю наши занятия в библиотеке, когда Джейсон, склонившись над учебником, ровным и спокойным голосом объяснял мне значение слов и грамматику.

Через полтора часа я почти лечу на свой следующий экзамен, зная, что тест по корейскому я написала гораздо лучше, чем сама на то рассчитывала.

Наконец с экзаменами покончено, и мы с Джейсоном идем к общежитиям, ежась под порывами ледяного ветра, гуляющего по кампусу.

– Просто не верится, что я все сдала, – говорю я. – Все, свобода.

Джейсон кивает.

– Ты официально закончила свой первый семестр в корейской школе.

– Ты прав. Ура. – Я останавливаюсь посреди дорожки. – Безумие какое-то.

Он тоже останавливается и поворачивается ко мне.

– Почему?

– Потому что, если бы я осталась дома, я бы все еще ходила в старую школу, рассылала бы заявления в колледжи и дергалась из-за выпускных экзаменов. Но мне всего семнадцать, теперь я живу в Южной Корее, через полгода заканчиваю школу и у меня нет никаких планов на колледж. У меня ужасные родители, если они допустили все это.

Джейсон громко смеется – я впервые слышу, чтобы он смеялся так громко и искренне. Его лицо сияет весельем. У меня замирает сердце, причем не только от шока. Должна признать, это чертовски заводит!

Дыши, Грейс.

– Но если бы они не отпустили тебя сюда, ты бы не познакомилась с Софи. – Его взгляд становится мягче. – Или со мной.

Если он продолжит в том же духе, у меня случится сердечный приступ. Я молюсь, чтобы мои щеки не стали такими же пунцовыми, как его рубашка. Как это типично для мальчишек – сказать что-нибудь, от чего у тебя закружится голова, и при этом не иметь в виду ничего «такого». Мне хочется верить, что Джейсон и в самом деле не имел в виду ничего такого, у него нет нужды так грубо мне льстить, чтобы что-то получить от меня.

Я приказываю своим ногам шагать дальше и тем самым выигрываю время, чтобы придумать ответ.

– Точно. В Корее намного интереснее, чем в Нэшвилле. Честное слово.

Я не кривлю душой. Конечно, поначалу мне было трудно, и в первые несколько месяцев я многое видела в черном свете. Но сейчас я чувствую себя здесь своей и не откажусь от риса и палочек ради кукурузного хлеба и кабачковой запеканки.

Джейсон подстраивается под мой шаг.

– Я бы с радостью побывал на Юге Штатов. Я встречался с твоим отцом в Нью-Йорке, он восхищался Теннесси.

– Это меня безумно удивляет, кстати, где ты с ним виделся? Ты не обижайся, но я сомневаюсь, что он высоко ценит к-поп.

– У моего папаши сеть пятизвездочных отелей. Твой отец останавливался в одном из них, когда приезжал в Нью-Йорк, и мой отец представил меня.

– Ну, надеюсь, он не было слишком груб. – Я смеюсь, хотя в душе очень надеюсь на то, что отец действительно вел себя приемлемо – он не очень хорошо владеет навыками общения.

– Он был вежлив.

– Очень мило с твоей стороны так говорить, но вряд ли…

Меня прерывает громкое жужжание в рюкзаке. Я достаю телефон, вижу номер абонента и едва не роняю мобильник в снег.

– В чем дело? – спрашивает Джейсон.

– Это… это мама. – Мое сердце бьется как сумасшедшее.

Конечно, ее звонок имеет отношение к электронному письму, что я отправила ей на прошлой неделе. Я написала: «Вообще-то я собираюсь провести Рождество с друзьями из школы. Подробности в следующем письме». Но следующего письма я так и не написала. Упс.

Я делаю глубокий вздох, чтобы успокоиться.

– Алло? – говорю я.

– Грейс? – Мама кричит мне в самое ухо, как будто считает, что нужно говорить громче, так как нас разделяет океан. – Грейс, это ты?

– Да. – А кто еще? Ведь это мой телефон.

– Я получила твое письмо. – Она замолкает – либо ждет моего ответа, либо рассчитывает, что за эти несколько мгновений усилится мое чувство вины.

– Хорошо, – наконец говорю я.

Опять неловкое молчание.

Джейсон с любопытством смотрит на меня, но я наклоняю голову так, чтобы скрыть лицо за волосами.

– Мне просто не верится, что ты и в самом деле не собираешься приезжать домой, – говорит мама. – Мы же так долго не виделись.

– Знаю, но меня пригласили, и я согласилась.

– Скажи им, что тебе нужно повидаться с семьей. – Ее тон становится резче, и я понимаю, до какой степени она заинтересована в укреплении семейных уз – до никакой. Она обеспокоена лишь тем, что подумают знакомые, если на семейных торжествах не будет ее старшей дочери.

Я уже сказала тебе, что не приеду. – Я сворачиваю с дорожки и встаю под лестницей, ведущей в столовую, спиной к проходящим мимо людям. – Кроме того, папы, наверное, тоже не будет. Он как всегда, будет на работе и проигнорирует нас. – Во мне закипает раздражение. – Давай не будем спорить.

– Ты права, мы не будем спорить… потому что ты едешь домой! – Ее голос опять поднимается до крика. – Это не обсуждается, Грейс. На Рождество ты едешь к семье. Точка.

– Нет, не еду. – Я понижаю голос до шипения. – И тебе меня не заставить.

– Мы можем сделать так, что тебя выгонят из школы. И не думай, что я этого не сделаю. Я прихожу к выводу, что мы зря разрешили тебе туда поехать. Это было плохой идеей. Ты хоть понимаешь, скольким мы жертвуем ради тебя? Нам… нам надо увидеться.

Ее голос ломается, и я на секунду допускаю, что за ее словами и в самом деле есть какие-то эмоции. Однако в следующее мгновение она говорит:

– И вообще, что там такого особенного, ради чего стоило бы туда ехать?

У меня на глаза наворачиваются слезы, и я цежу:

– Я просто хочу побыть со своими друзьями.

А не с тобой, так и хочется добавить мне, но я этого не говорю.

Собрав все силы, я вкладываю в свои слова как можно больше гнева:

– Я собираюсь провести Рождество со своей соседкой по комнате, и если тебе такой расклад не нравится, это твои проблемы. Мне противно находиться дома. Почему, как ты думаешь, я уехала? Если бы ты удосужилась задаться этим вопросом, у нас не было бы этого разговора. – Я сглатываю подступающие рыдания. – Все, разговор окончен.

Я нажимаю отбой. У меня трясутся руки и дрожат колени, и мне приходится привалиться к стене, чтобы не упасть. Я только что оборвала разговор с мамой. Я сказала ей, что мое неподчинение – это «ее проблемы», что мой родной дом мне противен.

Я прижимаю холодные пальцы к пылающим щекам. Из-под опущенных ресниц текут слезы, но я сдерживаю рыдания, понимая, что у меня в любой момент может начаться истерика. Я пытаюсь отыскать Периодическую таблицу, спрятанную где-то под страхом, болью и нервотрепкой. Железо, кобальт, никель, медь, цинк. Я перечисляю химические элементы до тех пор, пока не успокаиваюсь настолько, чтобы вздохнуть полной грудью.