Вождь. «Мы пойдем другим путем» - Михаил Ланцов - Страница 38

— Нет! Это совершенно невозможно! — Воскликнул Рамон, с трудом дослушав собеседника. — Адмиралтейство ни за что не упустит из своих рук такие деньги!

— Я дам вам пятьсот тысяч фунтов стерлингов для того, чтобы оказали нам поддержку.

— Это большие деньги, но я не уверен в том, что…

— Хорошо. Миллион. Вы слышите меня? Миллион фунтов стерлингов. И они соглашаются на создание двух отдельных полков гвардии Его Королевского Величества. Один на Кубе, второй на Филиппинах. Само собой — вооружение, оснащение, подготовка и содержание за счет Общества.

— Сколько денег вы можете выделить на общество? — После минутного раздумья поинтересовался маркиз.

— Для гвардейской эскадры я построю два броненосца второго ранга…

— Почему второго? — Искренне удивился Рамон.

— Потому что все что крупнее — спугнет американцев. Они не нападут на сильную Испанию. Да ладно сильную — просто способную хоть как-то противостоять. И постараются подготовиться лучше. А мы не можем соревноваться с мощью всей экономики Соединенных Штатов, поэтому нужно их подловить сейчас и надолго отучить от неправильных поползновений. Так что, возьмем за основу, например, британский броненосец 'Центурион'. Доведем его до ума в том же водоизмещении. Подготовим команду. И устроим нашим янки сюрприз. Надеюсь, им нравятся сюрпризы.

— Я не уверен, что броненосцы второго ранга, пусть и довольно совершенные, смогут что-то изменить. Ведь как вы говорите — у американцев будет пять полноценных броненосцев! А у нас, в сущности, есть только один. Да и тот — довольно неудачен. Ну и эти два — полумера. Не лучше ли построить два полноценных броненосца? Или это делается в целях экономии средств?

— Дружище, доверьтесь мне. Поверьте, я не стану вкладывать свои деньги, тем более такое их количество с заведомо проигрышное предприятие.

— Хорошо… — кивнул Рамон после долгого раздумья и игры в 'гляделки' с Владимиром. — Доверюсь вам, хотя все это звучит весьма сомнительно. В конце концов — два броненосца второго ранга это лучше, чем ничего. Особенно в преддверии войны.

— Вы правильно оцениваете ситуацию. — Улыбнулся Владимир. — Кроме того, я пришлю вам своих специалистов для подготовки обоих пехотных полков и экипажей броненосцев. Анонимно, разумеется. От вас же потребуется найти наиболее трезвомыслящих и преданных Испании офицеров, которые готовы не только отдать свою жизнь, но и учиться. Ибо задача настоящего солдата не умереть за свою державу, а помочь в этом нелегком деле солдату противника.

— Только офицеров?

— Да. Потому что требование к отбираемым нижним чинам и унтерам я пришлю позже. В гвардии будет установлено значительно большее жалование, плюс более качественное и сытное питание. Уверен, желающих перевестись туда окажется в избытке, а потому нам нужно отобрать из них лучших.

— А что с этого получите вы? — Спросил сенатор, лукаво улыбнувшись. — Нет, я понимаю, интересы Российской Империи зиждутся на недопущении превращения США в мощную военно-морскую державу. Поэтому вы решили вкладывать деньги в Испанию. Большие деньги. Но свои. Поэтому мне интересно, на что конкретно рассчитываете вы лично для себя?

— Мои интересы неразрывно связаны с интересами России.

— И все же. Меня не поймут, если я не назову им хотя бы фиктивные желания. Так ведь не бывает.

— Извольте, — чуть подумав, ответил Владимир. — Понимая затруднения Испанской короны в деньгах, я готов приобрести у нее в пользу России какие-нибудь малополезные острова. Например, Марианские острова. Все. И южные, и северные. С условием, что из них образуют, допустим, герцогство и титул передадут мне. Герцог де Гуам. Как вариант. За них я могу прямо сейчас положить пять-шесть миллионов фунтов стерлингов.

— Острова значит. Хорошо. Хм. Почему именно Марианские острова?

— Да мне не принципиально, — улыбнулся Владимир. — А их я назвал потому, что в случае войны американцы станут эти острова использовать как опорную базу в своем наступлении на ваши Филиппины. Как говорится — мне плевать, а вам приятно.

— Пять миллионов фунтов стерлингов… — медленно проговорил Рамон. — В нашей казне постоянно пусто. Полагаю, что за такой подарок вас и без общества с броненосцами легко возведут в гранды. Этого откровенно мало. И выглядит как насмешка. Если вы не запросите что-то равноценное, то мои оппоненты станут искать второе дно в наших переговорах.

— Я подумаю. Если отталкиваться от лично моих интересов, то, пожалуй, меня могут заинтересовать концессии или владения на Филиппинах. Там есть кое-какое интересующее меня сырье. Плюс какой-нибудь остров на Канарах.

— Остров? Но для чего?

— У меня, знаете ли, очень большая страсть к океанографическим исследованиям, — лукаво улыбнулся Владимир. — И моему судну нужна еще одна база…

Глава 7

21 июня 1895 года. Российская Империя. Колхоз 'Светлый путь'

Мир менялся. Медленно, неохотно и во многом неуловимо. Но менялся. Разворачиваясь в нужную сторону, словно гигантский корабль с чудовищной инерцией и невероятными усилиями на штурвале. Казалось, что ничего не происходило, несмотря на огромные деньги и силы, прикладываемые Ульяновым. Однако некоторые моменты было уже заметно даже невооруженным взглядом….

В этот солнечный летний день Сергей Юльевич Витте ехал на пассажирском сиденье первого в мире нормального автомобиля и молча боялся. А все потому, что Ульянов, выступая в роли водителя, гнал на совершенно невероятной для тех лет скорости в шестьдесят километров в час по проселку.

Что представлял собой этот автомобиль? Своего рода реплика Ford T Touring 1923 года, само собой, переделанная с учетом технологических и конструктивных требований, силами нескольких инженеров-технологов в XXI веке. Поэтому, на голову превосходила свой и без того неплохой прототип. Особенно в плане надежности, ресурса и простоты изготовления. Все-таки понимание многих технических и технологических нюансов времен зари успеха Генри Форда и началом XXI 'несколько' отличалось. Поэтому, даже несмотря на то, что этот образец был собран 'на коленках' в мастерских завода 'Валар', машинка вышла замечательная.

Но не это главное. Один автомобиль, пусть и опережающий свое время почти на три десятилетия, не так уж важно. А вот то, куда они ехали, должно было положить основу реконструкции и реструктуризации экономики Российской Империи. Серьезную и кардинальную.

— Вот. Машинно-тракторная станция, — произнес Владимир, выводя Витте из состояния ступора, когда они остановились во дворе, странной постройки.

— Простите, что? — Немного нервно переспросил Сергей Юльевич.

— Машинно-тракторная станция, — терпеливо повторил князь. — Это сердце моей новой задумки — крупного сельскохозяйственного предприятия, в котором вместо крестьян трудятся наемные рабочие. А все что только можно — механизировано.

— Но зачем? — Удивился Витте. — Таким же рабочим нужно намного больше платить! Да и стоимость техники немаленькая.

— Безусловно. Но это все более чем оправдано. Я провел сравнительную оценку методов сельскохозяйственного производства и пришел к очень неутешительному выводу. Если 1800 году в Северной Америке на производство одного килограмма…

— Фунта!

— Нет килограмма! — Настоял Владимир. — Пора отвыкать от этой древности!

— Вы не сможете переломить людей, привыкших все считать в фунтах, — продолжал настаивать Витте, развивая их затянувшийся спор.

— Вы недооцениваете мои возможности и упорство, — усмехнулся Ульянов. — Все, кто пожелает иметь со мной дело должны будут или начать все мерить по-человечески, или не иметь со мной дел.

— Вы серьезно? — Удивился Витте.

— Да. В свое время Петр рубил бороды не потому, что любил потешаться, а потому что нежелание что-то менять — беда. Трагедия. И с ней нужно бороться. Но мы отвлеклись. Так вот. На производство одного килограмма, — с нажимом произнес Ульянов, — зерна тратилось примерно столько же человеко-часов, что и в России. Поэтому вывозить оттуда зерновые в Европу было невыгодно. Стоят столько же, а везти дальше и риск, опять же. Но, мир не стоял на месте и развивался, порождая технические новинки, которые, в свою очередь, активно внедрялись в США. Ведь там не было никаких традиций. А значит, ничто не мешало научно-техническому прогрессу. Сначала это была механизация на конной тяге, а потом паровые трактора и локомобили. В общей совокупной массе к настоящему моменту это позволило сократить в восемь раз количество человеко-часов на производство одного килограмма зерна. Вы понимаете? В восемь!