Великий обман. Выдуманная история Европы - Топпер Уве - Страница 66

Это напоминает случай с Эмилем Хюбнером, о котором я уже писал в разделе про фальсифицированные надгробия (гл. 5). Пос­ле его критических расспросов некоторые надписи, представлен­ные, кстати, и в каталоге, – тоже оказались разрушенными. В му­зее Овиедо (Испания) на одном саркофаге я видел датированную надпись, буквы с которой были сбиты совсем. Это должно было произойти совсем недавно, потому что на фотографии, продавав­шейся в торговом зале музея, та же надпись была вполне четкой и хорошо читаемой.

Еще один пример: имена мучеников в церкви города Медина Сидония, просто обрубленные зубилом.

Или, наконец, таблица Пейтингера, удаленная с выставки «Франки» (ее можно увидеть в каталоге этой выставки) после мо­его критического доклада (октябрь 1997 г.).

Интересно, когда из музея в Кадисе снова вынесут финикий­ский женский саркофаг? Десять или двадцать лет назад музей по­шел на огромные затраты на его изготовление, и саркофаг благо­родной супруги был помещен рядом с саркофагом финикийца (что, кстати, было предпринято для того, чтобы иметь предлог требовать финансирование для полной перестройки всего здания музея).

В Национальном археологическом музее в Мадриде экспони­руется множество поддельных готско-христианских надписей. Они наверняка тоже вскоре исчезнут. Важнейшие из них в июне 1999 г. я зарисовал и сфотографировал, потому что по подделкам иногда бывает понятно, что хотят скрыть или изменить.

Не следует, однако, полагать, что новое знание о возникнове­нии официальной исторической картины мира распространится со скоростью лесного пожара и приведет к скорому пересмотру ис­ториографии. Скорее я могу предположить другое: на свет будут извлечены контраргументы, к которым за ненадобностью раньше не прибегали. Будут опубликованы многочисленные С14-датировки, долженствующие подтвердить традиционную историческую картину мира. Поэтому год, когда Нимитц и Иллиг сообщи­ли в Германии о своем открытии фантомных лет (1991), целесооб­разно было бы рассматривать как некую веху: все, что писалось после этого, – например, католическая критика подлинности свя­того Бенедикта, – есть реакция, попытка локализовать поврежде­ние, заткнуть дыру в плотине. Во всяком случае, нужно ожидать жарких дискуссий и не рассчитывать на то, что они будут оставать­ся исключительно в рамках научной корректности.

Мне кажется весьма интересным тот факт, что в последнее вре­мя отовсюду поступают сведения о параллельных исследованиях со сходными результатами, как, например, посмертно опубли– ,кованная лекция Флюссера, в которой он просто вычеркивает 1200 лет между античностью и Ренессансом, заменяя их 200 года­ми. Итак, история укорачивается ровно на тысячу лет. Редактор при этом отмечает: «написано самое позднее в 1982-м». То есть всего через несколько лет после начала исследований Маркса и Хайнсона. Иллиг узнает об этой работе Флюссера только в 2000 го­ду непосредственно от вдовы ученого, причем он сообщает, что текст был впервые опубликован в 1993 году. Сведя работу Флюс­сера к ядру, к самой сути, мы обнаружим в ней идеи, высказанные Христофом Марксом и Томасом Римером. В других работах Флюссера мы не находим следов его интереса к этим проблемам. Для людей, усвоивших новые идеи об историотворении и ана­лизирующих с их помощью прошлое, одним из главных вопросов становится вопрос о прототипах. Если Барбаросса послужил про­тотипом императора Отгона III, а из них обоих, как амальгама, возник Карл Великий, значит ли это, что сам Барбаросса, дедуш­ка Фридриха II, должен был быть реальным лицом? Какие черты были взяты у него и переданы предшественникам, что представ­ляли собой сами предшественники? И кто послужил прототипом для Барбароссы?

С античностью дело еще сложнее. Из каких реальных лично­стей был сотворен Цезарь? Какие исторические события лежат в основе Галльской войны? В высшей степени интересно было бы разобраться в возникновении «исторического» Христа. Однако здесь мы вряд ли когда-нибудь выйдем за рамки догадок и пред­положений.

Обращаясь в критической реплике к сторонникам «новой хро­нологии», Петер Винцелер отмечает, что прототипы для Христа существовали уже давно: «повторяющиеся убийства священника Иисуса (Ясон) в позднеперсидское время и время Маккавеев уже Юлием Веллхаузеном были распознаны как дублеты».

Винцелер отваживается шагнуть на несколько шагов дальше, чем Иллиг с Хайнсоном: он обнаруживает, что в некоторых местах европейской средневековой историографии «возникает лакуна в 600 лет. Ренессанс позволяет предположить, что едва ли Платон жил много ранее христианских апологетов III века (как, например, Ориген). Аристотель немногим ранее арабских переписчиков» [20].

Если проследить за развитием архитектурных стилей и, прежде всего, за духовно-историческими процессами, то не остается ни­какого временнбго зазора между исчезновением этрусков и воз­рождением Тосканы в «XI веке»; оба эти события смело можно располагать рядом. Ганс Мюлештайн (1957) убедительно показал, как из павликиан и богомилов зародились демократическое дви­жение северной Италии и катары западной Франции. Версия о су­ществовании раннего католического христианства в высшей сте­пени недостоверна. Возникновение византийской церкви проис­ходило примерно в то же время, и славянская миссия – видимое тому подтверждение.

Скорее всего, историческую картину мира можно было бы луч­ше всего себе представить, изучая развитие законов, по салическо­му праву или «Зеркалу Саксонии» Эйке фон Репговса; такие текс­ты были повсеместно востребованы, к ним, за советом, обраща­лись ежедневно. Вот, возможно, тот опорный пункт, от которого можно было бы начать осторожное, шаг за шагом, движение в сто­рону реконструкции истинной картины прошлого. Хотя точное установление хронологического порядка пока еще не представля­ется возможным.

1

Использование этого термина по отношению к описанию прошло­го является спорным. Фальсифицировать можно лишь то, что сущест­вовало или известно: банкноты, монеты, картины художников и произ­ведения писателей, стиль которых известен. Фальсификация имела и имеет место в новой и новейшей истории. В случае «античной» истории правильнее говорить об ее придумывании. Наше отдаленное прошлое не только и не столько описывалось неверно, сколько талантливо созда­валось на виртуальном уровне, выдумывалось историческими фантастами.

2

Роль Вильгельма Каммайера в немецкой критике историографии сравнима с таковой Н. А. Морозова в России, хотя первый из них и ис­пытывал гораздо большие трудности при публикации своих работ.

3

Являются апокрифами по терминологии Н. А. Морозова. Такие написанные от чужого лица подделки и поделки имели в первую очередь целью не фальсификацию (чего?), а достижение уровня публикабельности: в первое столетие книгопечатания шанс на успех могла иметь только книга «раскрученного» автора, а таковыми часто были вымыш­ленные «древние», а не реальные современные авторы. Апокрифы не считались фальшивками в ментальной атмосфере эпохи Ренессанса.