Первая мировая война - Гилберт Мартин - Страница 178

Первым, через шестнадцать минут после полудня, должны были затопить линкор «Фридрих Великий». Два года назад на нем произошел первый бунт на немецком Флоте открытого моря. К пяти часам пополудни 74 немецких военных корабля, 16 из которых для своего времени были крупнейшими, отправились на дно моря. По иронии судьбы эту картину наблюдала группа шотландских школьников с борта буксира «Флайинг Кестрел»: они отправились на экскурсию и решили, что это представление, которое разыгрывают специально для них. Экипажи некоторых немецких кораблей попытались подняться на борт и помешать затоплению, но по ним с нескольких небольших британских судов был открыт огонь, в результате чего погибло восемь немецких моряков. Последний из немецких военных кораблей, «Гинденбург», был затоплен в пять часов. Четыре судна британцам удалось отбуксировать на берег до того, как они затонули. Затопление судов, писал адмирал Шеер, «стерло пятно поражения со штандарта немецкого флота».

22 июня в Версале немецкая делегация согласилась подписать все статьи мирного договора за исключением той, в которой речь шла о вине в развязывании войны. Когда лидеры союзников готовились дать ответ на этот последний акт сопротивления, пришла новость о затоплении немецкого флота в Скапа-Флоу. Тут же было решено не только отвергнуть любые изменения в тексте договора, но и отвести немцам всего двадцать четыре часа на его подписание. Когда немецкие делегаты попросили дать им сорок восемь часов, Ллойд Джордж сказал коллегам, что, «тщательно все обдумав, пришел к выводу, что затопление немецких судов на Оркнейских островах склоняет его к необходимости отказа». Это было актом «вероломства». Немецкую просьбу отклонили.

Подписание договора столкнулось с еще одним препятствием. Немецкое правительство, не желая становиться предметом ненависти за то, что одобрило договор, подало в отставку. Президент молодой Германской республики, Фридрих Эберт, отказался ее принять. Затем он спросил Гинденбурга и Грёнера (преемника Людендорфа на должности начальника Генерального штаба), сможет ли Германия дать отпор, если союзники возобновят наступление. Гинденбург вышел из кабинета, не найдя в себе сил произнести эти слова: «Германия беззащитна». Грёнер остался и сказал президенту правду: на востоке положение «приемлемое», на западе – «безнадежное».

За четыре часа до установленного союзниками срока правительство Германии согласилось подписать Версальский мирный договор. При этом немецкая делегация в последний раз выразила свой протест: «Правительство Германской республики в результате последних переговоров с Союзными и Объединившимися державами с прискорбием убедилось, что последние полны решимости силой принудить Германию согласиться даже на те условия мира, которые хотя и не важны в материальном отношении, но направлены на то, чтобы обесчестить немецкий народ. Честь немецкого народа не запятнает ни один акт насилия. Немецкий народ перенес все ужасные страдания последних лет и не может защитить свою честь действием. Поэтому, уступая превосходящей силе, но не отказываясь от своего отношения к вопиющей несправедливости условий мира, правительство Германской республики заявляет о согласии подписать условия мирного договора, навязанные Союзными и Объединившимися державами». Когда представители союзников в Версале получили это бескомпромиссное заявление, тем не менее признававшее «капитуляцию», то приказали отпраздновать это событие пушечными залпами. На следующий день в Берлине Людендорф закончил писать мемуары о войне, которые он посвятил «героям, которые пали, веря в величие Германии».

28 июня 1919 г. был подписан Версальский договор между Германией и «Союзными и Объединившимися державами»: под 200-страничным документом поставили свои подписи представители 27 государств-победителей?[286]. По условиям договора Германию ждало суровое наказание как в плане утраты территорий, так и в финансовом отношении. Она лишалась земель на востоке и на западе, ее армия, флот и авиация должны были быть распущены, а ответственность за развязывание войны выразилась в финансовых обязательствах – выплате репараций, особенно Франции и Бельгии. Статьи 42–44 запрещали Германии сооружать укрепления на Рейне и держать там войска. Статья 80 запрещала объединяться с Австрией – это возможно только с «согласия Совета Лиги Наций». Статьи 100–106 выводили порт Данциг из состава Германии и объявляли его вольным городом под защитой Лиги Наций. Статьи 119 и 120 пятью строчками лишали Германию всех колониальных владений. Статья 170 запрещала импорт оружия, боеприпасов и военных материалов. Статья 191 запрещала строить и покупать подводные лодки. Статья 198 лишала Германию военной и морской авиации.

Германия должна была быть лишена возможности вести войну. Статья 231 мирного договора вынуждала ее признать, что она и ее союзники «ответственны» за потери и убытки, «понесенные» победителями «вследствие войны, которая была им навязана нападением Германии и ее союзников». Именно против этой статьи об ответственности за развязывание войны, служившей преамбулой к требованиям репараций, возражала немецкая делегация. Некоторые члены делегации союзников, в том числе британский экономист Дж. М. Кейнс, считали пункты о репарациях чрезмерно жесткими, другие хвалили их. С последними был согласен Редьярд Киплинг:

Каждую неделю после подписания Версальского договора проводились траурные церемонии, которые напоминали победителям о потерях и делали невозможными любые разговоры об изменении его пунктов или о его несправедливости, на что уже указывали некоторые специалисты, в том числе Кейнс. Через десять дней после подписания договора в Англии наблюдался всплеск антигерманских настроений, когда в Лондоне проходила заупокойная служба по Чарльзу Фрайатту, капитану парохода, расстрелянному немцами в 1916 г. в Брюсселе за то, что он осмелился протаранить немецкую подводную лодку. Фрайатта перезахоронили в Доверкорте.

14 июля, через две недели и два дня после подписания договора, когда Германия, казалось бы, навсегда утратила возможность угрожать соседям, в Париже состоялся парад победы, связавший день взятия Бастилии с падением Германской империи. Парад начался с шествия нескольких тысяч французских ветеранов – слепых, хромых, искалеченных. За ними шли солдаты, офицеры и оркестры всех союзных держав – под Триумфальной аркой, по Елисейским Полям к площади Согласия. Там впервые с 1871 г. была открыта статуя, символизирующая город Страсбург, мимо которой шествие двинулось к площади Республики, месту триумфа революции 1789 г.

Процессию возглавляли два всадника, Фош и Жоффр, два фельдмаршала, стоявшие у руля армии с августа 1914 г. Подразделения союзников, каждое численностью 1500 человек, следовали друг за другом в алфавитном порядке, как на Олимпийских играх. На этом триумфальном параде первыми шли американцы во главе с гарцевавшим на лошади генералом Першингом, за ними бельгийцы, британцы, чехи, греки, итальянцы, японцы, португальцы, румыны, сербы и поляки, а завершали парад французы, на земле которых шли основные сражения и которые понесли самые большие потери. На параде не нашлось места для большевистской России, которая вышла из войны в критический момент, усугубив положение союзников. Не присутствовал и Китай, объявивший войну Германии в 1917 г., чьи рабочие очищали поля сражений от колючей проволоки и неразорвавшихся снарядов. Что касается государств, потерпевших поражение, – Австрии, Болгарии, Германии и Турции, – то их граждане прочли рассказ о параде в газетах, вышедших на следующий день.