Первая мировая война - Гилберт Мартин - Страница 152

Поскольку чехи установили свою власть во Владивостоке, 6 июля союзники объявили, что порт находится под их протекторатом. Вудро Вильсон в этот день даже предложил направить 12 000 японских войск для «спасения» чехов и обеспечения их возвращения на Европейский театр военных действий. Япония согласилась с его предложением?[243]. На следующий день в районе Читы, в тысячах километров к западу от Владивостока, чешские войска нанесли поражение Красной армии и оккупировали сибирский город Иркутск. В то время как немцы стали господствующей силой на юге России и на Кавказе, союзники завоевывали господство на русском Дальнем Востоке и в Сибири. 10 июля британское правительство объявило о направлении полка британской армии из Гонконга во Владивосток.

Антибольшевистские настроения в стане союзников существенно укрепились через шесть дней, когда стало известно об убийстве отрекшегося царя, его сына и других членов его семьи под Екатеринбургом.

11 июля немцы составили окончательный план возобновления наступления на Западном фронте. Верховное командование намеревалось отложить его из-за эпидемии инфлюэнцы, поразившей и немецкие войска, но потом передумало. «У народа осталась одна надежда, Немецкий фронт, – сообщил 11 июля в Берлин посол Германии в Вене, и добавил: – Даже надежды на сепаратный мир больше не существует». Австрия, которая в 1914 г. с такой уверенностью полагала, что Германия поможет ей сдержать русских, пока сама будет разбираться с Сербией, теперь стала для Германии союзником поневоле.

На Западном фронте союзники разработали и применили новый метод ведения химической войны. Железнодорожный состав загрузили баллонами с ядовитым газом, затем вагоны по узкоколейке перегнали к зоне боевых действий, а потом вручную подкатили к месту примерно за полкилометра от линии фронта. 12 июля таким образом одновременно взорвали 5000 баллонов. Руководил операцией Дональд Грентем. Мартин Фокс, служивший в химических ротах с момента их основания, так описал весь процесс: «Когда Зеро прибыл на место, ситуация оказалась очень благоприятной. В 1:40 ночи Грентем успешно «грохнул» весь поезд. Все стояли достаточно далеко. Детонаторы посыпались с неба. Затем послышался жуткий шипящий звук – это начал выходить газ. Густое серое облако представляло впечатляющее зрелище: оно медленно ползло вперед, расширяясь по пути. Мы видели, как оно проплыло над нашими траншеями и накрыло нейтральную полосу. Столь угрожающего облака нам никогда видеть не приходилось. Над траншеями противника полоса газа стала распространяться все шире и шире, постепенно скрывая их из виду».

Капитан Грентем был доволен результатами проведенной атаки, записав в дневнике: «Я взорвал состав, дернув за рычаг рядом с паровозом. Величественное облако». Сообщения о нескольких сотнях потерь в немецких войсках закрепили ощущение успеха. Но метод представлял собой опасность и для тех, кто применял его. Капрал Фокс отметил, что состав двинулся в обратном направлении раньше, чем все успели сесть. «Я побежал вперед, но без толку. Поезд набирал ход, кое-кто пытался цепляться за платформы. Потом он уже помчался с угрожающей скоростью, люди держались изо всех сил, их окутывал газ, продолжавший сочиться из баллонов. Спасали противогазы, но поездка выдалась жуткой».

Неизвестный служащий химической роты сочинил эпитафию их работе:

Американские химические роты действовали в тесном сотрудничестве с британцами. Хотя ни Першинг, ни его штаб не были сторонниками применения газа, к лету 1918 г. с газовыми баллонами работали почти 3400 американских солдат. Но кооперация на поле боя часто соседствовала с разногласиями среди Верховного командования. Национальная гордость часто превалировала даже над суровой необходимостью, возникавшей на поле боя. 14 июля в Данни, графство Суссекс, на конференции под председательством Ллойд Джорджа, Хейг обратился к политикам за поддержкой: он отказал французам, просившим его направить четыре британские дивизии в качестве резерва французской армии близ Витри-ле-Франсуа. Политики поддержали военного.

Даже на британской земле ощущалось эхо Западного фронта. В обеденный перерыв участники конференции в Данни отправились прогуляться по возвышенности Саут-Даунс. «Мы могли чрезвычайно отчетливо слышать, – записал один из участников конференции Роберт Борден, – раскаты выстрелов пушек во Франции. Сказали, что вода и известняки очень хорошо передают звук. Такой непосредственный контакт с жуткими реалиями войны произвел очень сильный и угнетающий эффект».

В полночь 14 июля немцы возобновили наступление на Западном фронте. О его начале заранее сообщили немецкие военнопленные, многие из которых были выходцами из Эльзаса. Благодаря этим сведениям британская и французская артиллерия за полчаса до начала немецкой артподготовки открыла огонь по передовым траншеям и местам сосредоточения изготовившихся к наступлению войск противника?[244]. Но и при этом плотность немецкого огня оказалась потрясающей. На позиции американской дивизии «Рейнбоу», прикрывающей участок фронта в районе Шато-Тьерри, было выпущено 17 500 химических снарядов, или 35 тонн взрывчатых веществ.

Перешедшие в наступление немцы обнаружили, что французы построили целую полосу фальшивых траншей, создающих видимость серьезных укреплений, но на самом деле с очень небольшим количеством обороняющихся. Артподготовка практически прошла впустую. Эту уловку придумал Петен. Немцы быстро преодолели ложные препятствия, убив тех немногих их защитников, которые уцелели под артиллерийским огнем. Этих солдат практически послали на смерть. Настоящие траншеи, расположенные позади, артиллерийский огонь почти не затронул. Когда немцы подошли к ним, британцы и французы встретили их мощным огнем. «Приблизившись к нашим настоящим траншеям, – позже вспоминал один американский офицер, – они уже оказались утомлены, дезорганизованы, рассредоточены и не в состоянии двигаться дальше без подкрепления и перегруппировки сил». Этим офицером был начальник штаба дивизии «Рейнбоу» Дуглас Макартур. Позже он написал, что после боя его «преследовали образы скрюченных тел, висящих на колючей проволоке».

Несмотря на военную хитрость, оказавшуюся фатальной для реализации плана немецкого наступления и унесшую большое количество жизней врага, более тысячи американцев стали жертвами химической атаки, проведенной в предутренние часы 15 июля. Многие потеряли зрение, но лишь 6 человек погибли. В этот же день погиб американский летчик Квентин Рузвельт, сын бывшего президента США Теодора Рузвельта. Его самолет был сбит у деревни Шамри в 8 километрах к востоку от Фер-ан-Тарденуа. И по сей день на месте его гибели стоит мемориальный знак. Говорили, что, страдая близорукостью, он в конце воздушного боя по ошибке (и не в первый раз) пристроился к немецкой эскадрилье, а не к своим. «Достоин жизни лишь тот, кто не боится смерти, – написал президент о своем погибшем сыне, – и не достоин смерти тот, кто увиливает от радостей жизни и исполнения жизненного долга». Эти слова позже были высечены на памятнике Теодору Рузвельту в Вашингтоне, на острове Потомак.

Сражения этой недели отмечены и другими мемориальными знаками. В деревне Марфо установлен мемориал с именами погибших и пропавших без вести новозеландцев. На кладбище в Шамбреси установлена древнеримская колонна в честь итальянских солдат во главе с генералом, которые погибли, сражаясь бок о бок с французами у Реймса. Командиры отдавали должное мужеству своих подчиненных. «Немец явно обломал свой меч о нашу оборону, – телеграфировал генерал Гуро французскому 21-му корпусу, в состав которого входила и американская дивизия «Рейнбоу». – Что бы он ни делал, дальше он не пройдет».