Опыт поколений - Шилов Игорь Александрович - Страница 203

- Слышь Борисыч - спросил один из них, - а почему нам такую форму не выдали?

- На него, кроме этого, больше нет ничего. А так бы я и ему дал тоже, что и вы получили.

- Вот же повезло тебе Петруха. Ещё утром голым задом отсвечивал, а сейчас будешь, как легионер ходить.

- Да ладно, не заливайте парню, видели мы ваших легионеров. Половина одета не лучше вашего - прояснил ситуацию Гольдберг.

- Всё равно. Ты Петя, обязан нам проставится. Если бы не мы, то сам понимаешь, как бы твоя жизнь дальше сложилась - сделал мне предложение один из коллег.

- Я не против, проставлюсь. Но пока не на что.

- За этим дело не станет, верно же господин кладовщик? - спросил мой напарник, своего однополчанина.

- Выдам сколько полагается, не волнуйтесь. У меня строгий учёт - ответили ему.

- Ага знаем мы твой учёт, нас же с Андрюхой на двадцать евро кинул.

- Считать надо лучше, сами куда то деньги дели, а потом на кладовщика всё валите. И вообще посторонним здесь делать нечего. Покиньте помещение.

Кроме ста пятидесяти евро, мне выдали винтовку, три магазина к ней, пачку патронов калибра 5,56 и набор продуктов, в запечатанном пакете. Как на всё это реагировать я просто не знаю, за какую то фальшивую подпись дали кучу добра, да я бы на месте местных бегом бежал в эту странную организацию, а потом так же и из неё, и пускай ищут.

Теперь мне, как служащему самообороны полагается койка в доме, где кроме меня живёт ещё один человек. Остальные места в нём пока свободны, но не знаю на долго ли. Дом этот деревянный, одноэтажный, на три окна и построен кем то из местных жителей, который в данный момент то ли прячется где то, то ли выехал в неизвестном направлении. Сейчас это не столь важно, зато важно то, что сегодня вечером, когда закончится дежурство задержавшей меня пары, мы будем в этом доме прописывать меня, а попросту говоря обмывать моё вступление в местную полицию. Мысленно эту структуру я только так называю и ни как иначе. На это дело мной уже выдано старослужащим сослуживцам, прослужившим на два дня больше чем я, целых тридцать евро и честно говоря мне этих денег не жалко. Та идея, которая возникла в моей, ещё временами побаливающей голове, дороже стоит. Но осуществлять её я начну не много позже, а сейчас мне надо пройти медицинский осмотр, у приезжего доктора, очень похожего на врача из концлагеря времён войны, как по секрету мне поведал сосед по дому. Он же, кстати, пообещал и отвести меня к нему, так как его дежурство начинается только в восемь вечера. Заступает сосед на охрану холодильника, где сидят все, кого считает нужным посадить туда новая власть, а до этого времени ему заниматься не чем, так как он тоже бывший бомж и друзей здесь у него нет совсем.

Переодевшись в новое и чистое я, в сопровождении однополчанина, отправился к доктору. С учётом того, что со мной случилось неделю назад, это лишним не будет, тем более без его подписи окончательный приём меня на службу, не состоится.

Зона, где живут легионеры и за которую после первых дней, когда поселение было отдано им на разграбление, они стараются не выходить, началась почти сразу же за зданием универмага. Была она огорожена колючей проволокой, которая протянута от одного дома к другому, создавая тем самым периметр безопасности, опять же, по словам сопровождавшего меня соседа. Улицу, по которой мы шли, перегораживал шлагбаум, по внешнему виду которого можно было догадаться, что сделан он и стоит тут, совсем недавно. Возле него ходило два вооружённых человека, одетые почти как гражданские люди, то есть не на много лучше, чем самооборонцы первого призыва. На нас они обратили внимание только тогда, когда мы подошли в плотную к ним. Мой знакомый предъявил пропуск, не проронив не слова, а я бумажку с круглой печатью, которую мне выдали в комендатуре, опять же без лишних слов. Она является чем то вроде бегунка, который подписывают в разных службах, при приёме на работу. Небрежно взглянув сначала на нас, а потом на наши бумаги, один из караульных поднял шлагбаум и пропустил нас за периметр, который охранял.

- Без пропуска даже не думай подходить к ним, застрелят - ввел меня в курс дела провожатый.

Поликлиника занимала точно такой же дом, как и тот в котором поселили меня. Постучав в двери мы вошли в него и обнаружили там одиноко сидевшего за столом, долговязого мужчину, с глубоко посаженными глазами и лошадиным лицом, в белом халате.

- Гутен так, хер Ганс - не ожиданно для меня, поздоровался с ним сосед по нарам.

- Гутен таг - нехотя ответили ему.

- Вот, хер Ганс, привёл вам новенького. Ему бы подпись получить и всё - затараторил пришедший со мной парень и подтолкнул меня по направлению к доктору.

- Нет. Мне не только подпись, мне бы ещё осмотр пройти. Меня по башке недавно ударили, хотелось бы узнать, всё ли с ней нормально - выпалил я подсовывая немцу бумажку.

Он взял её, потом вопросительно посмотрел на меня. Затем на соседа, который быстрее моего среагировал на немой вопрос врача и произнёс:

- У него башка бо бо, посмотреть бы. Ранен он был, пиф паф. Ферштейн.

Одновременно с этим парень трогал себя за голову и корчил рожу. Долговязый махнул рукой говорившему, а меня посадил на стул, стоявший перед окном. Затем доктор закинул мою голову назад и стал смотреть мне в глаза, опуская и подымая веки. После этого ощупал голову, задержавшись на мгновение у правого виска и на этом осмотр закончил, тут же поставив закорючку в моей бумажке. Правда перед тем, как выпихнуть нас на улицу, он сунул мне две пачки таблеток, что то написав на них шариковой ручкой. Ну хотя бы так, думаю этот Менгеле, не станет давать мне отраву. Мы же всё таки с ним пока что на одной стороне.

- А чего у тебя с башкой? - спросил меня парень, когда за нами закрылись двери больнички.

- Да ополченцы напали, причём втроём на одного - пожаловался я ему.

- Вот суки! - коротко, но смачно констатировал он.

- Не говори - поддержал я его.

Сразу же после доктора зашёл к коменданту, имя которого наконец то узнал, от соседа и сдал ему бегунок. Взамен его получил пропуск, с круглой импортной печатью в углу, в котором были указаны мои новые данные.

- Станислав Олегович, мне в караул, когда заступать? - поинтересовался я у шефа, перед уходом.

- Завтра с восьми. А тебе что напарники до сих пор про это не сказали?

- Пока нет. Но я всё равно бы у вас уточнился, а то вдруг парни чего нибудь перепутают - сделав стойку, ответил я.

- Правильно. От этих идиотов можно ждать чего угодно. Ладно, иди отдыхай, некогда мне с тобой лясы точить. Видишь, доклад на верх составляю.

- Тогда не буду вам мешать. До свидания - попрощался я с начальством и вышел.

Пообедал на скорую руку, банкой фасоли и пачкой крекера из пакета. На большее не хватило времени, хотя в этом пакете было чего пожрать. Сосед начал показывать мне в какой последовательности нужно разбирать выданную, бельгийскую штурмовую винтовку и я, пока у него есть желание и настроение делать это, внимательно слежу за ним. Хочется как можно быстрее разобраться с иностранным оружием и успеть его пристрелять, сегодня же. Времени для этого осталось немного, но мой новый знакомый пообещал, что до вечерней пьянки всё успеем сделать.

Прописка удалась на славу. Напарники упились, в конечном итоге, до свинячьего визга, всё это время притворно сожалея о том, что и мне нельзя с ними выпить. Однако в этом вопросе я был непреклонен. Сослался на запрет доктора и даже не пригубил налитого в рюмку. Пришлось им самостоятельно оприходовать, где то раздобытые, три бутылки водки. Пока пили первую все разговоры сводились к тяготам службы, сволочному местному населению и прославлению самообороны. Где то на половине второй, я перевёл разговор в то русло, которое мне было более интересно и постепенно смог узнать о приблизительной численности легионеров в Универмаге, о их вооружении, о том что большая этого соединения, в данный момент, взяла в кольцо Рынок и пытается овладеть им. Когда же отрыли третью бутылку мужики пошли в разнос, стали хаять шефа, еврея кладовщика и ругать проклятых негров. Мне это было уже не интересно, так что они больше разговаривали сами с собой, а я развалился на кровати и ждал, когда эти гаврики дойдут до кондиции.