Антология реалистической феноменологии - Коллектив авторов - Страница 97

Тогда как к сущности заблуждения относится то, что заблуждающийся субъект не замечает несовпадения между познанием и действительно наличным положением дел, при неадекватном познании не только возможно, но даже в порядке вещей, когда неадекватно познающий субъект в то же время сознает, что дополнение и разграничение предстоит еще провести. Разумеется, зашли бы слишком далеко, если бы стали утверждать, что всякий раз должно было бы иметься ясное и отчетливое осознание факта неадекватности. Здесь имеется целая шкала оттенков. Граничный по отношению к заблуждению случай очевидно представляет собой ситуация, когда неадекватное познание оценивается как адекватное, и постоянно подстерегающая его опасность обернуться заблуждением лишь фактически оказывается обойденной. Мыслимо такое неадекватное познание, которое только случайным образом (как in mente[219], так и в языковом выражении) остается открытым для дополнения и, соответственно, для разграничения, без того, чтобы стремящийся к познанию субъект знал что-либо об этом состоянии «неустойчивого равновесия».

Другой особый случай имеет место тогда, когда познающий субъект точно знает, в каком направлении должно осуществляться соответствие его до сих пор неадекватного познания, но оказывается не в состоянии достичь такой данности предметного, чтобы суметь действительно следовать в этом направлении, вступить на путь к соответствию. Здесь налицо содержательно наполненное сознание степени данности и вместе с тем степени адекватности познания. Между двумя этими полюсами лежат многие промежуточные уровни оттенков осознания достигнутой степени адекватности. Как для самой области предметного – что было показано выше – между первым проблеском понимания и очевидностью находится шкала степеней данности, так и в отношении осознания степени адекватности имеется подобная же шкала.

Важной отметкой на этой шкале является уровень содержательно еще не отделенного общего сознания неполноты и предварительного характера данности, лежащей в основе акта познания, недифференцированное общее сознание неадекватности акта. На этом уровне субъект знает, что он должен сделать общую оговорку дальнейшего дополнения и разграничения, что рядом со своими утверждениями он как будто бы должен написать «в определенном отношении», хоть он и не в состоянии указать как-либо направление этого отношения. Но и тогда, когда сознание неадекватности отступает так далеко, что практически перестает играть роль, одно лишь это обстоятельство – как уже указывалось ранее – не превращает неадекватное познание в заблуждение. Только когда объективно становится невозможным добавление ведущего к адекватности дополнения, вносящего однозначность толкования, когда путь познания в этом направлении оказывается закрытым, когда дополнение, отправляясь с исходной точки неадекватного познания, следует в неверном направлении, лишь тогда начинается область заблуждения. Тогда наступает такое состояние, в котором только лишь поворот назад (das Umkehren), а не дальнейшее продвижение, ведет к истине.

6. Роль intellectus agens[220] в возникновении заблуждения

Выше отмечалось, что и в заблуждении духу даруется нечто со стороны вещи, даже если это лишь отдельные моменты. Там, где вещь говорит все, что она имеет сказать, где она дана в соответствии со своим всеобъемлющим так-бытием (Sosein), то есть в случае очевидности, не существует возможности заблуждения. Таким образом, место заблуждению есть лишь в случае частичной данности (в экстенсивном или интенсивном отношении). С другой стороны, заблуждение никогда не происходит за счет того, что действительно дано; на самом деле воспринятые аспекты вещи как таковые никогда не ведут к заблуждению. Но к заблуждению не ведет и простое отсутствие данности объекта. Последнее влечет за собой в самом радикальном случае чистое незнание, отсутствие познания, ignorantia. В глубинной области познания имеется – как было замечено уже Аристотелем[221] – исключительно владение или не-владение, соприкасание или не-соприкасание духа и бытия. В этой сфере есть место только для познания или для ignorantia. Никогда, следовательно, заблуждение непосредственно не восходит прямо к вещи, оно никогда не является прямой функцией бытийного дара. Сферу источника заблуждения нужно искать скорее в активных функциях, которыми в процессе познания обладает субъект.[222] Здесь возникает такое изменение процесса, которое ведет к тому, что субъект впадает в заблуждение вместо того, чтобы познавать.

Тогда как actio[223] в подлинном познании заключается во внутреннем следовании за артикуляцией сущего и на каждом шагу находится в строгой зависимости от вещи, actio заблуждения есть удаляющая от сущего, самовольная actio. Заблуждение не есть со-осуществление (Mitvollzug) с имеющим место, но происходящее в пустом пространстве, оторванное от вещи движение intellectus agens. Между тем как неадекватное познание в активном со-осуществлении наличного заходит лишь так далеко, как это наличное открывает себя субъекту, заблуждение самостоятельно заполняет пробелы данного (die Lücken der Gegebenheit). Уже в conceptus mentis такая actio может самостоятельно заполнить дарованный образ сущего, не свободный от пробелов, однако прежде всего эта actio проявляется там, где оно порождает жестко сформированную структуру языкового выражения – суждение.[224]

7. «Вымышленное положение дел» как коррелят заблуждения

Сформулированное в таком суждении не находится в сфере имеющих место положений дел. Это суждение устроено не так, что оно, по меньшей мере, – как в суждениях, вытекающих из неадекватного познания, – могло бы быть поставлено в определенное соответствие с действительно имеющим место положением дел; здесь с самого начала в области сущего не имеется никакого непосредственного коррелята. Однако с другой стороны, суждение, которое следует классифицировать как заблуждение, также нельзя охарактеризовать как некое бессмысленное нагромождение слов; сформулированное [в нем] имеет форму положения дел. Действующее сознание в этом случае также определяется как обладание и формулирование положений дел, поскольку по своей форме оно не отличается от возникающего в подлинном познании. Но между тем как субъект ошибочно полагает постигнутым действительно имеющее место положение вещей, на деле он поглощен вымыслом, чем-то таким, для чего в дальнейшем будет использоваться термин «вымышленное положение дел».[225]

Уже говорилось, что actio заблуждения есть оторванная от бытия, выпадающая из глубокой погруженности в дарованное actio. Тем не менее, она не является полностью отвлеченной от вещи. Заблуждение оказывается связанным с объектом не только при пассивной отношении, в восприятии от предметных моментов; частичная связанность с вещью до некоторой степени обнаруживается также и в активных элементах. Уже тот факт, что в действующем сознании эта actio проявляется как происходящий в процессе познания перебор и словесное воспроизведение объективных, ранее обнаруженных структур, дает повод предположить, что оторванность от сущего не является абсолютной и радикальной. Также и при непосредственном анализе выявленных заблуждений оказывается, что заблуждение должно рассматриваться как переплетение (Verweben) подлинных моментов вещи с мнимыми, как частичный холостой ход (Leerlaufen) intellectus agens, как не полностью прилегающее к линиям бытия, а местами свободно парящее мышление – но не как совершенно произвольный вымысел. Тогда как неадекватное познание оставляет непостигнутое открытым, заблуждение заполняет его чуждыми природе вещи элементами, при этом оно [заблуждение] все же не состоит исключительно из «беспредметности» («Unsachlichkeit»).