Голубые фиалки - Томпсон Ронда - Страница 32

«Ты моя, — слышала она его шепот, — и всегда будешь моей».

И она закричала и попыталась вцепиться ему в лицо, разодрать ногтями ненавистные черты. Сильные руки сжали ее кисти.

— Нет! Не надо! Я не хочу! Нет! — Она крепко зажмурила глаза, и все ее тело разрывалось от крика.

— Виолетта! Посмотри на меня!

Голос не принадлежал Веге, но она все равно боялась открыть глаза. Вдруг при вспышке молнии она увидит его — дьявола, который уже занес руку, чтобы опять избить ее за непокорность…

— Не бей меня, пожалуйста, — заплакала она. Руки ее мгновенно стали свободными, а тело, прижимавшее ее к земле, исчезло.

— Виолетта, открой глаза. Я не Вега и не сделаю тебе больно.

Она свернулась клубочком, как делала всегда, после того как Вега отпускал ее, и лежала, дрожа и всхлипывая. Рука Грегори ласково коснулась ее волос.

— Мне так жаль… Будь он проклят за то, что сделал с тобой!

Виолетта грызла костяшки пальцев, стараясь подавить рыдания. Вега никогда-никогда не позволит другому мужчине стереть память о его издевательствах. Она была наивна, решив, что готова отдаться другому мужчине. И вот теперь она ненавидела не только его, но и себя тоже — за то, что страх и ненависть взяли над ней верх.

— Мне так стыдно. — Она заставила себя взглянуть на Грегори. — Мы можем попробовать снова…

— Нет. — Голос Грегори звучал хрипло, страсть еще не покинула его. Но он решительно повторил: — Нет. Ты еще не готова. Я не могу так просто все исправить. Это должно быть твое решение, Виолетта. Но не надо пытаться подстраиваться под мои желания. Что-то внутри тебя должно решить, что пришло время расстаться с прошлым. И только тогда страх уйдет.

Виолетта знала, что он прав. Пока душу ее сжигает жажда мщения, там не будет места для светлых чувств.

— Это не просто, — промолвила она. — Я так долго жила с ненавистью в душе, что она отравила меня. Стала смыслом моего существования.

— И это стоит того, чтобы ради нее умереть?

Она не смогла ответить. Да он и не ждал ответа. Грегори встал и вышел под дождь. Потоки воды заструились по его великолепному телу. Он был слишком красив, слишком хорош для нее — даже несмотря на все его прошлые грехи. Он подарил ей наслаждение и смог остановиться, когда ее страх пересилил страсть. Он не стал принуждать ее. Даже не рассердился.

Единственный человек, который мог давать, не требуя ничего взамен, был Майлз. И теперь Грегори доказал, что сделан из того же теста. Завтра он уедет, а она продолжит свой путь, так и не узнав, что могло бы быть между ними. Виолетта натянула на себя одеяло и отвернулась от Грегори и от грозы.

Позже она слышала, как он вернулся и лег рядом. Тогда она заснула и на этот раз спала без сновидений.

Утро принесло пробуждение и осознание того, что Грегори рядом нет.

Виолетта посмотрела туда, где вчера они привязали лошадей. Так и есть — жеребец Грегори тоже исчез. И деньги тоже — она не сомневалась в этом. Должно быть, заново оценив свои перспективы, он выбрал лучшее для себя.

Больше всего ее расстроило то, что он уехал, не потрудившись ее разбудить. Вега вполне мог захватить ее врасплох. Уже не слишком раннее утро, и ей давно следовало быть в пути. Почему же он не подумал об этом? Виолетта торопливо оделась. Пути назад нет. Она перешла черту в тот день, когда впервые ограбила банк в Сент-Луисе. И много чего натворила — лгала, грабила банки, пыталась убить человека. Но все это было не только ради мести и смерти. Это было и ради жизни тоже.

Виолетта хотела, чтобы ее сестра имела возможность вести нормальную жизнь. И тогда она, может быть, встретит когда-нибудь хорошего человека и переживет все то, что Виолетта испытала вчера. А может, и нечто большее. Роуз узнает, что есть другая жизнь и есть нормальные, милые люди. Она еще молода, и сердце ее не ожесточилось. У нее и мальчиков еще есть надежда. Она обязана сделать так, чтобы братья не превратились в бандитов и не грабили банки ради пропитания. И еще, пусть они никогда не бьют женщин — только потому, что не умеют обращаться с ними по-другому.

Виолетта подняла седло и застыла на месте. На земле лежали ее седельные сумки. Седло упало из ее ослабевших пальцев. Она проверила содержимое сумки. Деньги были на месте.

— Какого черта? — прошептала она. Почему Грегори не взял деньги? Потерял разум? Ведь он не сможет получить от Майлза желанную долю в фирме. О чем он думал? Виолетта прекрасно знала, что Грегори не любит черную работу и не считает нужным зарабатывать на жизнь таким способом. Почему же он не взял деньги?

И тут ей в голову пришла мысль, от которой все внутри похолодело. Нет, невозможно, чтобы Грегори был способен на такую глупость. Виолетта побежала к лошади. Следы жеребца были отчетливо видны на влажной земле. Она стала торопливо седлать лошадь и прикреплять сумки. Наконец Виолетта взлетела в седло. Следы вывели ее к главной дороге. Выходит, Грегори не поехал в Канзас или куда-то еще и не пытался запутать погоню. Он поехал прямиком в Индепенденс.

— Идиот, — пробормотала Виолетта, пришпорила лошадь и поспешила за ним.

За свою жизнь Грегори не единожды испытывал жажду. Он жаждал воды и виски, денег и женщин, а еще власти и положения в обществе. Но никогда прежде не жаждал он отомстить и не искал справедливости. Это случилось, когда на его глазах милая и стонущая от страсти женщина превратилась в маленькую, смертельно испуганную девочку. Если бы она рассказала ему обо всем раньше, если бы там, в камере, он знал, что собой представляет этот Виктор Вега, он не остановился бы на полпути, а с удовольствием удавил бы мерзавца. А может, даже кастрировал бы его, а потом смотрел, как тот истекает кровью. Зря он не позволил Виолетте выстрелить. Негодяй заслужил смерть за то, что сделал с ней.

Что же касается Виолетты… Грегори никак не мог разобраться в своих чувствах к ней. Сегодня утром он смотрел на нее спящую, и она казалась такой милой и невинной — невинной, несмотря на то что произошло с ней несколько лет назад. И все же он ее покинул. Может, найдется человек лучше и сильнее его, который будет хорошо с ней обращаться, и полюбит, несмотря на ее прошлое. Такой человек не стал бы думать о выгоде и приданом, как делал он сам. Тем более что приданого у нее нет, да и семью трудно назвать почтенной.

Виолетта заслуживает мужчины, который примет ее безоговорочно. Но Грегори не такой человек. Он не знает, как быть, как вести себя. Его никто никогда не учил, как поступать в подобной ситуации. Обдумав положение, он пришел к выводу, что может помочь Виолетте, если, во-первых, оставит деньги, чтобы она смогла упечь за решетку своего отца без риска для жизни. А во-вторых, он должен сделать так, чтобы человек, который преследует ее, никогда больше не смог причинить ей зла. Он найдет и убьет Виктора Вегу. Все равно этого негодяя нельзя назвать человеком — это зверь в человеческом обличье.

Наконец Грегори успокоился и огляделся по сторонам. Пожалуй, стоит свернуть с главной дороги и отыскать Вегу. Вряд ли им с Виолеттой удалось сильно оторваться от погони. День, может, два, и он встретится с преследователями. Потом ему пришло в голову, что все может пойти не так гладко, как хотелось бы, и он сам может погибнуть. Но выбора у него не было. Он не мог позволить Веге преследовать Виолетту или отыскать ее отца в Коффивилле.

Воспоминания о вчерашнем вечере придали ему решимости. Он все время думал о том, что же должна была пережить девушка, находясь во власти этого монстра, чтобы теперь жить в постоянном страхе. У него темнело в глазах, когда он вспоминал ее крик и то, как она свернулась клубочком, словно хотела стать меньше или исчезнуть совсем. Негодяй должен быть наказан за свои преступления.

Около полудня Грегори увидел вдали дымок. Он подъехал поближе, спешился, привязал жеребца к дереву и стал бесшумно пробираться к лагерю. Вскоре он разглядел людей, сидящих у костра. Один из них был шериф из Индепенденса, вторым был сам Вега. Грегори подумал, что мог бы достать негодяя пулей прямо сейчас, но счел, что этого мало. Он хотел, чтобы мексиканец знал, кто его убил и за что. Торопиться особенно некуда. Рано или поздно Вега встанет и пойдет «в кустики».