Гвардия советского футбола - Васильев Павел Николаевич - Страница 62

В том же 1962-м Валерий отправился на свой первый крупный турнир — чемпионат мира в Чили. Но в далекой южноамериканской стране чемпионы Европы выступили неудачно — проиграли в четвертьфинале хозяевам турнира. Воронина после того первенства не критиковали: весь шквал критики обрушился на Льва Яшина. Более того, советского полузащитника включили в символическую сборную мира, единственного из сборной СССР. Но сам Валерий остался недоволен своей игрой. «В Арику я приехал полный сил, контрольные матчи провел с точки зрения физической готовности хорошо, а уже в третьем матче первенства почувствовал, что силы меня оставляют. Матч против сборной Чили доиграл с трудом. Форсирование формы привело к тому, что ее пик быстро прошел».

Кстати, о травле Яшина. Валерий вступился за своего старшего товарища, объяснял, что вины Льва Ивановича в тех злополучных голах нет. И нападки на великого вратаря если не стихли, то пошли на убыль. Двадцатидвухлетний спортсмен пользовался большим авторитетом.

После Чили Валерий Воронин неожиданно превратился в фигуру общественного масштаба. Стране требовались новые герои — красивые, успешные, правильные. Таким и виделся Валерий Воронин. Вскоре он стал одним из самых популярных людей в Союзе, если не самым популярным после первых космонавтов Юрия Гагарина и Германа Титова. С Ворониным дружили актеры, деятели искусства. Кинорежиссер Марлен Хуциев, увидев Валерия в ресторане Дома кино, понял, какой типаж ему нужен для фильма «Июльский дождь». Существует даже легенда, будто Марлен Мартынович, человек далекий от футбола, приглашал Валерия на главную роль. И только когда молодой человек, сославшись на занятость, отказал режиссеру, Хуциев пригласил на главную роль Александра Белявского. Конечно же, это легенда, хотя и красивая. Но чтобы о тебе сложили легенду, мало быть просто хорошим футболистом.

В 63-м Валерий женился на солистке ансамбля «Березка» Валентине Птицыной. Друзья восхищались — какая красивая пара! Через год родился первенец, Миша. Валерий и Валентина выглядели счастливой четой, а фотографии футболиста с маленьким сыном украшали журналы. Валерий в совершенстве овладел английским языком. Однажды секретарю парткома ЗИЛа Аркадию Вольскому на одном из мероприятий с участием иностранцев не повезло с переводчиком. Валерий, присутствовавший в зале, добровольно взвалил на себя эту роль. А Аркадий Иванович был горд, что в заводской команде выступает такой эрудированный футболист.

Основатель и первый главный редактор журнала «Футбол» Мартын Иванович Мержанов обожал Воронина. Валерий стал завсегдатаем популярного еженедельника — сначала как герой публикаций, а затем как автор и член редколлегии. Во многом из-за Воронина Мержанов ввел традицию определять лучшего футболиста страны. Первым победителем опроса стал, естественно, Валерий. И вторым, в 1965 году, — тоже он.

Талант Валерия был оценен не только в нашей стране. В 64-м Воронин вошел в символическую сборную второго Кубка Европы, а также в десятку лучших футболистов Европы в престижнейшем опросе еженедельника «Франс футбол». И ведь было за что хвалить! В том году обновленное «Торпедо» Виктора Марьенко заняло второе место в чемпионате СССР, уступив тбилисскому «Динамо» только в переигровке, а в следующем, 65-м, стало чемпионом страны.

Но подобная, говоря современным языком, раскрутка в итоге навредила Воронину. В какой-то момент он утратил чувство реальности.

Торпедовцы не были режимщиками. Они умели играть, умели и погулять. И посиделки в элитных ресторанах в богемных компаниях рано или поздно должны были дать знать о себе. Валерий всё чаще начал выпивать. Ранее безупречный и прилежный на тренировках футболист стал свысока смотреть на дисциплину. Мог в компании случайных друзей уехать в Ленинград или Сочи и весело провести там время. Всё чаще красавца-футболиста видели в компаниях различных дам. Всё это не могло нравиться Валентине. И если сочиненный обществом роман с итальянской киноактрисой Софи Лорен Валентина справедливо восприняла как шутку, то частые исчезновения Валерия и слухи о его мелких победах разрушали некогда счастливую семью. Не остепенился Валерий и после рождения дочери Екатерины.

Высочайшее мастерство еще долго компенсировало не самое трепетное отношение к дисциплине. В середине шестидесятых Валерий Воронин по-прежнему оставался сильнейшим футболистом страны. Более того, многие зарубежные клубы были не прочь пополнить свои ряды русским футболистом. Но это было невозможно в те годы. А бежать за границу было неприемлемо для самого Воронина. Однажды в зарубежной поездке он прокомментировал якобы поступившее приглашение от мадридского «Реала»: «Надо подумать». Это заставило руководителя делегации изрядно понервничать. Возможно, Валерий чувствовал, что играть в чемпионате СССР ему становится скучно, хочется попробовать чего-то нового. Но вряд ли он всерьез расстраивался из-за этого. Тем более что осуществилась его давняя мечта. Вернувшемуся из мест заключения Эдуарду Стрельцову разрешили наконец выступать за «Торпедо», и теперь Валерий мог играть со Стрельцом.

В том же 65-м в Москву должны были приехать бразильцы с самим Пеле. Встреча с действующими чемпионами мира вызвала огромный ажиотаж — все билеты в «Лужники» были раскуплены. Валерий Воронин подарил одну контрамарку случайному знакомому из Ленинграда, сказав: «Матч будет скучным, Пеле будет незаметен, потому что его закрою я».

Можно видеть в этих словах бахвальство. Но на самом деле Воронин тщательно готовился к встрече с «королем футбола», изучал финты и хитрости бразильца, даже смотрел киноленты с его игрой. Валерию не терпелось помериться силами с лучшим футболистом планеты, доказать, что он как минимум не слабее.

И вот 4 июля 1965 года сборные СССР и Бразилии сошлись на переполненной Большой спортивной арене «Лужников». Валерий Воронин, словно тень, следовал за Пеле, пытаясь выключить бразильца из игры. Но всё вышло с точностью наоборот. Бразильцы выиграли 3:0, два мяча в составе победителей забил Пеле, переигравший своего опекуна. Валерий же, поглощенный нейтрализацией лидера бразильцев, выпал из созидательной игры.

После игры огорченный Воронин сказал: «Такие люди, как Пеле, вообще не должны играть в футбол. Потому что ему нет равных». Проигранная дуэль больно ударила по самолюбию Валерия. Но не факт, что она сломала его, как кое-кто считает по сию пору. Во-первых, Воронин не стал играть хуже, не впал в депрессию. А во-вторых, в том же 65-м Воронин и Пеле снова встретились на футбольном поле. Матч проходил в Рио-де-Жанейро, на легендарном стадионе «Маракана» при аудитории в 130 тысяч. Воронин уже не стал опекать «короля футбола» персонально — эта миссия была возложена на Валентина Афонина, — а занялся своей привычной работой в центре поля. По ходу встречи сборная СССР проигрывала 0:2 — один из мячей забил опять же Пеле. Но наши сумели отыграться, а Валерий стал одним из лучших на поле. И наконец, некоторый реванш был взят на чемпионате мира 1966 года, где сборная СССР завоевала бронзовые медали, а Валерий Воронин получил из рук королевы Елизаветы II приз «самому элегантному футболисту». На первенстве мира Валерий нейтрализовал венгра Флориана Альберта и португальца Эйсебио, попал в символическую сборную. И мало кто знал, что Николай Петрович Морозов не хотел ставить Воронина в основной состав, что между тренером и игроком существовал конфликт. Но каждый сделал шаг навстречу, и сборная СССР добилась своего наивысшего успеха на чемпионатах мира.

Рассказ о двух матчах против Бразилии будет неполным без впечатлений самого Валерия Ивановича, изложенных на страницах еженедельника «Футбол»:

«Может быть, мы не отдавали себе отчета об истинной силе бразильцев? Не чувствовали их превосходства в технике? Забыли, что именно они дали миру ставшую теперь канонической схему игры? Что, наконец, они двукратные чемпионы мира? Всё это мы помнили. Мы были готовы ко всяким неожиданностям. А самой большой неожиданностью оказался Пеле. Из него уже давно сделали футбольного идола, и мне казалось (а живого Пеле я впервые увидел в этом матче), что его мастерство есть плод фантазии идолопоклонствующих. Как видите, здесь в недооценке главного козыря бразильской команды присутствовал элемент психологизма».