Русская философия смерти. Антология - Коллектив авторов - Страница 177

3. Гибель «Титаника», крупнейшего в мировом флоте пассажирского судна, в ночь с 14 на 15 апреля 1912 г., было воспринято людьми Серебряного века как событие апокалиптического значения.

4. Сочетание «афонской смуты» с парасскими притязаниями на особого рода православное эстетство точно отражено в названии предисловия А. Козырева к сборнику статей завершителя Серебряного века В. Н. Ильина (1890–1974): «В тени Парнаса и Афона» (Ильин В. Н. Эссе о русской культуре. СПб., 1997. С. 3–34).

5. ложной религии – в рецензии Федотова на «Опавшие листья» Розанова рассуждения о смерти, в частности о смерти Другого. «Любовь и смерть есть подлинная тема «Опавших листьев», начало и конец книги, которая за множественностью тем имеет одну основную, биографическую: умирание любимой, той, кого Розанов называет «другом». <…> Он мучается временностью человека, категорией времени, но не хочет отказаться ни от чего, что во времени, ибо сюда он излил всю свою любовь без остатка. Отсюда безвыходность его трагедии» (Вопросы литературы. М., 1990. № 2. С. 196–197). В статье 1932 г. «О Св. Духе в природе и культуре» в схожих интонациях говорится: «В стихийном мире и в самой грозной для нас стихии пола таится смертельная опасность для личности. Но в них же источник органической жизни, с которой плотью своей связана личность, без которой она невозможна. Эта антиномичность указывает на глубокий распад мировой жизни, внесенный в нее грехопадением. Через грех смерть вошла в мир, в самые источники жизни. Где сильнее всего напряжение жизни, тем ближе всего и смерть: в буре, в огне и в любви. Растворение личности в стихии есть ее духовная смерть. То, что смерть эта предваряется бурным напряжением силы, восторгом и чувством освобождения, указывает на изначальную божественную силу жизни, которая сохраняет следы своей божественности и в распаде, и в тлене стихий. Стихии, смертельные для человека, остаются прекраснейшей ризой Божества» (Там же. С. 206).

6. Г. П. Федотов имеет в виду богоборческую повесть Л. Н. Андреева (1871–1919) «Жизнь Василия Фивейского» (Сб. «Знание». СПб., 1904. Кн. 1), наделавшую много шума (см.: Андреевский сб.: Исслед. и материалы. Курск, 1975). Вокруг рассказа «Иуда Искариот и другие» (сб. «Знание». СПб., 1907 Кн. 16), с его темой исторически оправданного предательства, также сложилась скандальная ситуация (см. Розанов В. В. Русский «реалист» об евангельских событиях и лицах // Новое время. СПб., 1907. 19 июля).

7. смерть лишь путь – жертва, крест – и воскресение – см. развитие этой темы в трактате Г. В. Флоровского «О смерти Крестной» (1928–1930): Православная мысль. Париж, 1930. № 2. С. 148–187.

8. беспощадная красотка (фр.).

9. культура есть… богопознание. Глубоко человеческая область культуры укоренена другим концом в мире ангельском – эта кардинальная для Федотова мысль – главная тема статьи «О Св. Духе…»: «Отменяется ли культура в Новом Завете? Вот вопрос, на который ответы в наше время уже колеблются. В полноте Царствия Божьего нет места культуре. Остается чистая жизнь в Святом Духе: нет культуры там, где из двух ее элементов исчезает труд, проклятие грехопадения. Но если труд и подвиг остаются на путях святости, неизбежна и культура на путях жизни. Если бы Царствие Божие уже наступило, <…> то упразднилась бы сама природа как царство законов. Пока стоит природа, должна строится культура. Иначе ангельская чистота святых непосредственно встречалась бы с бестиальностью грешников. Церковь, ставя задачу спасения грешников, тем самым освящает культуру как форму общей жизни человечества» (Там же. С. 209.). И в другом месте этой работы: «<…> Можно установить следующие ступени боговдохновенности человеческого творчества. На самой вершине непосредственное «стяжание Духа Святого». Здесь человеческое творчество направлено на самого Духа Святого и формой, приемлющей его, является человеческий дух. Этот процесс протекает вне культуры, если не считать культурой аскетического очищения личности. Это творчество святых. Ниже стоит творческое вдохновение, исполняющее жизнь Церкви; ее литургику, ее искусство, ее умозрение. Здесь творчество направлено на богочеловеческий мир откровения и святости. Оно объективируется не в человеческом духе, а в вещности: формах, красках и звуках, в идеях и словах. Это творчество совместимо с личной греховностью, но предполагает участие в жизни Церкви и ее кафартическом процессе. Это творчество святое, творчество святого, хотя и не всегда творчество святых. Опускаясь ниже, мы вступаем в христианское творчество, обращенное к миру и к душе человека. Оно всегда сложное – чистое с греховным, – не святое, но освящающееся и освящающее. В каждом моменте его заложена возможность падения, подмены, искажения. <…> Еще ниже, и мы вступаем в секуляризованное, оторванное от Церкви творчество, которое отличается от христианского отсутствием признанного критерия. И оно может быть грешным и чистым, губительным и животворящим – нередко в одно и то же время, в том же самом создании» (Там же. С. 212).

10. Слава преображения… – Г. П. Федотов на долгие годы запомнил диалоги «воскресенцев»; следами этой памяти следует счесть развитие им идей мистериальной литургики А. А. Мейера. Мифологема «Славы» раскрыта последним в трактате «Gloria (О Славе): 16 тезисов» (1932–1936) // Мейер А. А. Философские сочинения. Париж. 1982. С. 377–388. Образ Славы-Шехины мелькает в сочинениях символистов и «соловьевцев» (А. Белый, Вяч. Иванов). См.: Мейлах М. Б. Шехина // Мифы народов мира: В 2 т. М., 1982. Т. 2. С. 642.

Л. П. Карсавин

Карсавин Лев Платонович (1882–1952) – русский историк-медиевист, философ, поэт. Дипломную работу Карсавина, посвященную магнатам позднего Рима, отметили золотой медалью и опубликовали; автора в 1906 г. оставили для подготовки к профессорскому званию на кафедре всеобщей истории. В 1910 – Карсавин в научной командировке (Франция, Италия). С 1912 г. – приват-доцент, защитил магистерскую диссертацию о религиозной жизни в Италии XII–XIII вв.). В 1915 г. за книгу «Основы средневековой религиозности в XII–XIII веках» Карсавина удостоили докторской степени сразу два учебных заведения – Императорский университет и Петроградская Духовная академия. Карсавин преподавал в Психоневрологическом институте и на Высших женских курсах, был ординарным профессором историко-филологического факультета.

В эмиграции с 1922 г.; в Берлине Бердяев привлек Карсавина к преподаванию в Религиозно-философской академии. За 1922–1925 гг. напечатал в Берлине пять книг. Переехал в Париж по предложению П. П. Сувчинского для руководства евразийским семинаром; от проф. А. В. Карташова получил приглашение вести курс патрологии в Богословском институте; содержание курса Карсавин изложил в книге «Святые Отцы и Учители Церкви: Раскрытие православия в их творениях» (Париж, 1927). Карсавин переехал в Литву в 1929 г., чтобы занять кафедру всеобщей истории в Литовском университете в Каунасе. Через год он писал и говорил на незнакомом ему языке. Карсавин сразу же включился в интеллектуальную жизнь Литвы. «Поэма о смерти» не является единственной его работой, опубликованной в Литве на русском языке, ей предшествовало напечатанное в Ученых записках гуманитарного факультета сочинение «Идеи христианской метафизики» (на немецком языке), и в том же 1929 г. в Каунасе им была опубликована книга «О Личности» (на русском языке), все остальные работы этого периода писались на литовском языке.

В 1930-е годы выпустил капитальную «Историю европейской культуры» (в пяти книгах на литовском языке), участвовал в создании Литовской энциклопедии, писал статьи для литовской периодики (в том числе на евразийские темы, а также об Августине, литовской палеографии, Великой Французской революции и др.).

В Вильнюсе арестован в 1945 г., отправлен в лагерь Абезь (Коми АССР), где и скончался.

Соч.: Политические взгляды Сидония Аполлинария // ЖМНП. СПб., 1908. № 1–2; Монашество в средние века. СПб., 1912; Очерки религиозной жизни в Италии XII–XIII веков // Записки Ист. – филологического факультета Имп. СПб. ун-та. 1912. Ч. 112); Символизм мышления и идея миропорядка // Научный исторический журнал. СПб., 1914. Вып. 2; Основы средневековой религиозности в XII–XIII вв., преимущественно в Италии // Записки Ист. – филологического факультета Имп. Петроградского ун-та. 1915. Ч. 125; Католичество: Общий очерк. Пг., 1918; Культура средних веков. Пг., 1918; Saligia, или Весьма краткое и душеполезное размышление о Боге, мире, человеке, зле и смертных грехах. Пг., 1919; Федор Павлович Карамазов как идеолог любви // Начала. Пг., 1921. № 1; Достоевский и католичество // Достоевский: Исследования и материалы / Под ред. А. С. Долинина. Пг., 1922. Вып. 1; Глубины сатанинские: (Офиты и Василид) // Феникс. М., 1922. Кн. 1; София земная и горная: (Неизданное гносеологическое сочинение) // Стрелец. Пб., 1922. Сб. 3; Рец. на кн.: Франк С. Очерки методологии общественных наук // Мысль. Пг., 1922. № 2; Noctes Petropolinae. Пг., 1922; Восток, Запад и русская идея. Пб., 1922; Европа и Евразия // Современные записки. Берлин, 1923; Диалоги. Берлин, 1923; Философия истории. Берлин, 1923; СПб., 1993; О сущности православия // Проблемы русского религиозного сознания. Берлин, 1924; Единое на потребу // Вестник православия. Берлин, 1924. № 1; О началах: (Опыт христианской метафизики). Берлин, 1925. Ч. 1. Бог и тварный мир; О сомнении, науке и вере. Берлин, 1925; Уроки отреченной веры // Евразийский временник. Берлин, 1925. Кн. IV; Без догмата: (О концепциях русской истории) // Версты. Париж, 1925, № 2; Апологетический этюд // Путь. Париж, 1926. № 3; Святые Отцы и Учители Церкви: Раскрытие православия в их творениях. Париж, 1927; М., 1994; Церковь, личность и государство. Париж, 1927; О личности. Каунас, 1929; Поэма о смерти. Каунас, 1931 и 1932.