Русская философия смерти. Антология - Коллектив авторов - Страница 158

Философия Общего дела

Фрагменты первого и второго томов воспроизводятся по изданию: Федоров Н. Ф. Сочинения. М., 1982. С. 350–352; 436–439; 508–521. В комментарии сноски на это издание приводятся в скобках.

Для Федорова, одержимого идеей преодоления смерти во имя воскрешения отцов как всечеловеческой акции по преодолению смерти, проблема конечности существования стала центральной. «Вопрос о смерти человека, – говорит он, – о конце или разрушении мира есть вопрос и тео– и космоантропологический, или <…> астрономический» (580). Смерть, по Федорову, есть органический порок бытия, свидетельствующий о его «несовершеннолетии». Поэтому преобразование мира на пути к бессмертию (понятого как практическая, а не духовно-теологическая задача) есть борьба за новую органику бытия, новый Космос и нового человека: «Смерть есть просто результат или выражение несовершеннолетия, несамостоятельной, несамобытной жизни, неспособности ко взаимному восстановлению или поддержанию жизни. Люди еще не доросли, полусущества…» (160). См. также: «Только <…> объединение живущих, которое имеет целью воскрешение умерших, будет положительным совершеннолетием <…>» (221). «Вопросы о родстве и смерти находятся в теснейшей связи между собою: пока смерть не коснулась существ, с которыми мы сознаем свое родство, свое единство, до тех пор она не обращает на себя нашего внимания, остается для нас безразличною; а с другой стороны, только смерть, лишая нас существ, нам близких, заставляет нас давать наибольшую оценку родству, и чем глубже сознание утрат, тем сильнее стремление к оживлению; смерть, приводящая к сознанию сиротства, к скорби об утраченном, есть наказание за равнодушие» (205).

Следует добавить, что тотальность эмоции сиротства, характерная для сочинений Федорова, имела своим источником и чисто биографические моменты: философ вырос без отца. В этом смысле эмпатия безродности роднит его с В. В. Розановым, также выросшим без отеческого о нем попечения (наблюдение М. Л. Гаспарова).

1. Мальтус Томас Роберт (1766–1834) – англ. экономист, автор популярной теории «абсолютного перенаселения», грозящего тотальным голодом.

2. Гадес – (греч. «безвидный», «ужасный») – бог смерти, царство мертвых, Аид в греческой мифологии.

3. Бланшар Франсуа (1738–1809) – воздухоплаватель, пионер парашютного спорта, погиб во время полета на воздушном шаре.

Шарль Жан (1746–1823) – французский физик, изобретатель «шарльера» – особого типа воздушного шара, автор «закона Шарля» о зависимости массы объема газа от его нагревания.

4. Лонгфелло Генри Уодсуорт (1807–1882) – английский поэт, филолог, переводчик. Соч.: Избранное. М., 1958.

5. «Душа по природе христианка» – афоризм Тертуллиана (ок. 160 – после 220). Соч.: Творения. Т. 1. / Пер. Н. Щеглова. Киев, 1910.

6. Новалис (Фридрих фон Харденберг, 1772–1801) – немецкий мыслитель, писатель. Соч.: Фрагменты. Харьков, 1914.

7. Религиозное существо (лат.).

Ф. Э. Шперк

Шперк Федор Эдуардович (1871–1897) – русский мыслитель, автор нескольких философских книг, в которых он излагал оригинальную концепцию онтологической «реализации». Родился в семье директора медицинского учреждения, окончил курс лютеранского училища в Петербурге, учился на юридическом факультете в Петербургском университете, вышел, поступил вновь и бросил, проучившись в целом три года. Сотрудничал в ряде изданий – «Гражданин», «Школьное обозрение», «Новое слово»; в «Вопросах философии и психологии» рецензировал книги Н. Дебольского (1892. Кн. 18. С. 95–98), А. Шопенгауэра (1983. Кн. 19. С. 100–102), Т. Соловьева (1892. Кн. 22. С. 274). Случайная простуда на Пасху в 1897 г. осложнилась заболеванием туберкулезом; умер в санатории «Халила» в Финляндии.

Соч.: Система Спинозы. СПб., 1894; Философия индивидуальности. СПб., 1895; Мысль и рефлексия. СПб., 1895; Книга о духе моем. СПб., 1896; Диалектика бытия. СПб., 1897.

Лит.: Розанов В. В. Соч. М., 1990. Т. 2. (по указателю).

О страхе смерти и принципах жизни (1895)

Печатается по произведению: Шперк Федор. О страхе смерти и принципах жизни. СПб., 1895.

Ф. Э. Шперк принадлежит к числу тех «маргинальных» мыслителей, творчество которых не привлекало особого к себе внимания печати при их жизни. Тем более после смерти их имена и труды, казалось бы, обречены были на забвение. Тем не менее их произведения служат не только интеллектуальным фоном той эпохи; в частности, философское дарование Шперка высоко ценил В. В. Розанов (Шперк сотрудничал в «Новом времени», печатаясь под псевдонимом «Орь», «Апокриф»).

В книге «Литературные очерки» (СПб., 1899) В. Розанов пишет о нем: «Едва завязывался разговор, как материальные и всегда задерживающие условия бытия нашего – материальные не в вещественном только смысле, но и в духовном, как выгода, фальшь, притворство, всякая деланность, – куда-то пропадали, и открывалось чисто умственное или нравственное общение. Иногда, и особенно – во враждебные минуты, мне представлялось это высшею досягаемою формой выразительности, т. е. вкрадчивость, естественно текущей из природы вещей: ибо, не будучи преднамеренною, она все равно открывала душу вашу постороннему человеку – чужой человек как бы имел ключ даже от того, что вы не хотели бы никому показать, и без того, чтобы вы подарили ему этот ключ. В немногие светлые для него минуты <…> я видел его в степенях духовной прозрачности, которая – я не ставлю необдуманно этого слова – пробуждала мысль, или воспоминание, или, наконец, понятие о святости: это были минуты абсолютного уважения к человеку – когда между вами и странным юношей с заросшими волосами и в неопрятной одежде не было никакой границы, вы чувствовали себя в нем и его в себе. Я передаю это и записываю, потому что большая странность этого всегда меня поражала» (С. 279). Розанов передает предсмертное состояние Шперка и его мысли о кончине: «Взволнованный, сидя в кровати с пылающей от лихорадки кожей, которая одна обтягивала его остов, сказал он, ожидая священника, памятные слова: «Протестантизм тем беден, что не содержит в себе тайны; он преднамеренно отталкивает от себя мистическое, тогда как в мистическом лежит сущность религии, без него вовсе нет религии». Как это оригинально. В тысячах критических воззрений на протестантизм именно эта точка зрения отсутствует, и между тем ясно, что в ней лежит центр дела» (С. 281).

Тема трактата Шперка, поданная в интонациях упрощенного кантианства и в контекстах столь же улегченного шопенгауэрианства (см. Шопенгауэр А. Смерть и ее отношение к неразрушимости нашего существа // А. Шопенгауэр. Избранные произведения. М., 1992. С. 81–132), заинтересовала профессиональных психологов: Токарский А. А. Страх смерти // Вопросы философии и психологии. М., 1897. Кн. 40. С. 931–978; ср. Сабиров В. Ш. Проблема страха смерти в современной танатологии // Философские аспекты духовной культуры. М., 1984.

1. … в прошлом труде своем… – Философия индивидуальности. СПб., 1895.

2. Смерть есть само осуществленное ничто. – Несколькими страницами ниже Шперк откажется от этого спиритуалистического тезиса в пользу другого: «Смерть – это ложь бытия». См. образы смерти как угрозы мирового Ничто в публикуемой в настоящем сборнике прозе святителя Игнатия Брянчанинова.

3. В страхе смерти лежит нечто позорное – здесь, помимо традиционных коннотаций («стыд страха смерти» и т. п.), возрождены и старинные акценты слова «позор» (“позорище”– «зрелище»). Ср. у А. Тарковского: «Смерть позорна, как страсть, / Подожди, уже скоро, / Ничего, он сейчас / Задохнется, Изора («Снежная ночь в Вене»).

4. … процессом реализации… – мысли Шперка об интуиции находят аналогию в трудах Н. О. Лосского («Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция». Париж, 1938; Избранное. М., 1991). Шперк, однако, противоречит сам себе, говоря в другом месте о сознании как оформлении и о реализации, т. е. процессе, противоположном «оформлению (одухотворению)».